Страница 49 из 80
— Амелия, ты теперь не одна. И да, мы действительно семья, в который ты — наша дочь. Хватит стесняться нас. Хватит держать дистанцию. И… Немного надо смягчить моего сына. Он порой слишком резкий и грубоватый. Думаю, с этой миссией ты прекрасно справишься. Сделай это ради меня, ладно? — подмигивает, а потом обвивает мое лицо руками и прижимается губами к моему лбу. Как мать целует собственную дочь.
Глава 47
Самолёт наполняется шумом двигателей.
Моё место у окна. Я люблю смотреть вниз — туда, где мир превращается в крошечные кусочки земли, рек и крыш. Эмин сидит рядом, но между нами оставлено одно свободное место. Почти все пассажиры разместились. Как так получилось, Эмин тоже не понимает и совсем не в восторге.
В последний момент в салон входит мужчина — высокий, ухоженный, в сером костюме. С лёгкой улыбкой кивает и останавливается возле нас.
— Извините, это моё место, — говорит он спокойно, показывая посадочный талон.
Эмин слегка прищуривается, оценивает его сканирующим взглядом, но уступает, позволяя ему пройти. Он благодарит и садится между нами.
Поначалу всё спокойно. Я читаю сценарий одного из рекламных роликов, что должен сняться после нашего с Эмином возвращения. Бестужев что-то пишет в телефоне. Но сосед, заметив, что у меня в руках материалы, наклоняется ближе.
— Вы тоже летите на форум? — спрашивает дружелюбно.
— Да, — киваю. — По работе.
— Замечательно. Я как раз один из организаторов, — отвечает он, протягивая визитку. — Артём.
Вежливо беру, благодарю. Выкину, когда долетим. Диалог самый обычный, ничего личного. Но я краем глаза вижу, как Эмин чуть напрягается. Он делает вид, что не слушает, но взгляд — жесткий и сосредоточенный.
— А вы модель, верно? — спрашивает Артём, разглядывая буклет в моих руках. — Кажется, видел вас в одном из рекламных роликов.
— Возможно, — отвечаю спокойно. — Сейчас многое крутят.
Он смеется:
— Ну, если это вы, то реклама точно сработала.
Я улыбаюсь, но чувствую, как рядом сгущается воздух. Эмин не говорит ни слова, однако его молчание звучит громче любого комментария.
Бросаю короткий взгляд на него. Успокойся, всего-то час-полтора.
На какое-то время я отвлекаюсь на журнал. Поворачиваю голову, чтобы глянуть на Эмина и замираю. Он уже сидит рядом. Артёма больше нет. Наверное, куда-то пересел.
— Ты… поменялся местами? — шепчу, не скрывая удивления.
— Случайно так вышло, — отвечает он с непроницаемым выражением лица.
— Конечно, случайно, — усмехаюсь.
Он смотрит в окно, делая вид, что ничего особенного не произошло. Но уголок губ едва заметно дрожит. Это его молчаливая форма ревности — сдержанная, но такая очевидная.
— Эмин…
— Что? — спокойно.
— Ты ревнуешь.
— Просто люблю, когда рядом с моей женщиной сидит другой и распускает слюни.
На этом разговор заканчивается. Я отворачиваюсь к иллюминатору, притворяюсь, что наблюдаю за другими самолетами.
Внутри расползается странное, теплое ощущение. Это не раздражение — нет. Это легкое, тихое счастье, когда тебя кто-то бережёт. Даже если выражает это в своей немного грубой, в то же время детской форме.
Самолет набирает высоту.
Сквозь легкую вибрацию корпуса я ощущаю, как тело на секунду теряет привычную опору, а внутри всё смещается. Мир за окном уменьшается: дома становятся крошечными, дороги превращаются в тонкие нити. Люди — в едва различимые точки. Всё земное отдаляется, растворяется под облаками.
Я смотрю через иллюминатор на небо — оно ослепительно чистое, нереальное. Облака стелются ровным, плотным ковром, и кажется, будто самолет плывет по ним, как по морю из света. Красиво. Успокаивающе.
Вспоминаю другой полет — в Баку. Тогда я была совсем девочкой. Верила в Эмина, в наше будущее. Так надеялась, что мы никогда не разлучимся. Не ждала от Эмина подвоха. Не думала, что он причинит мне боль. Но именно там я увидела то, что разрушило весь мой внутренний мир. Стеллу и Эмина в одной кровати. Белые простыни. Сцена, которая до сих пор вспыхивает в памяти совсем внезапно, как ожог.
Я ненавижу себя за то, что помню это так ясно. Ненавижу, что даже сейчас это способно вызывать ту же пустоту и холод. Будто всё происходит снова. Я не хочу возвращаться туда. Не хочу больше чувствовать унижение, бессилие, обиду. Однако воспоминания не спрашивают разрешения — они просто приходят.
Вот ведь парадокс: время лечит, но не стирает. Оно лишь приглушает боль, оставляя под тонким слоем повседневности незаживающую чувствительность. Как старый шрам, который ноет к непогоде.
Дышать становится тяжелее. Я опускаю взгляд, сцепляю руки на коленях. Смешно — вокруг десятки людей, а я ощущаю себя одинокой, как никогда.
Не понимаю, откуда в сознание снова пролезло прошлое. Я так упорно пытаюсь не думать об этом, но вдруг ловлю себя на том, что анализирую совершенно не нужные вещи. Себе же хуже делаю…
В горле стоит ком, который я пытаюсь сглотнуть.
Вздрагиваю, ощутив прикосновение к руке. Эмин смотрит прямо на меня нахмуренным взглядом.
— Амелия, что происходит? — звучит его низкий голос.
Я не сразу понимаю, почему он так встревожен… Но потом чувствую теплую дорожку на щеках. Быстро вытираю их ладонью.
Боже, какой стыд! Я что, плакала?
— Ничего. Всё хорошо. Просто задумалась.
Он слегка наклоняется ко мне. Я ощущаю тепло его дыхания у уха.
— Предполагаю, — говорит он тихо, — о чём ты сейчас думаешь.
Я отвожу взгляд к окну, но не отвечаю.
— Амелия…
— Не хочу обсуждать, Эмин. Иногда так бывает…
— Ами, — продолжает он, игнорируя мои слова. — Я больше не позволю себе того, что было тогда. Не вляпаюсь в то дерьмо, из-за которого потерял тебя, — крепче сжимает мою руку. — И больше никогда не оставлю тебя одну.
В последнее время ничего не верящая Амелия вдруг снова начинает верить каждому слову Эмина. Наверное, потому что вижу в них искренность. И усталость мужчины, который уже знает цену своим ошибкам.
— Хорошо.
Солнце отражается в крыле самолета золотым, ослепительным бликом. Я, кажется, снова начинаю верить в наше будущее. В этот раз все будет навсегда. Уверена.
Жизнь, кажется, учит не тому, чтобы не падать. А тому, чтобы, упав, найти в себе силы подняться и, что важнее, — поверить, что земля под ногами снова может быть твердой.
За окном постепенно появляются очертания города.
— Приземлились, — спокойно говорит Эмин, глядя вперед, когда колеса резко касаются взлетной полосы.
Я киваю, не отрывая взгляда от окна. Этот город всегда производил на меня особое впечатление — будто в нём спрятана какая-то неразгаданная история, тихая и глубокая.
Мы забираем багаж. Чемоданы движутся по ленте, голоса переплетаются. Всё вокруг живёт своим быстрым, шумным ритмом, но Эмин совсем не спешит.
Едва мы выходим, нам машет рукой какой-то мужчина, который стоит у черной машины. Эмин, держа меня за руку, тянет в ту сторону. Они пожимают друг другу руку. Бестужев коротко кивает, забирает ключи.
— Садись, — говорит, открывая переднюю дверь.
Я удивляюсь. Он даже об этом позаботился. Каждая мелочь в его мире под контролем и мне остаётся только позволить себе быть частью этого порядка.