Страница 44 из 80
Моё тело замирает, мозг протестует, но где-то глубоко внутри всё уже плывёт. Я не знаю, что чувствую — страх или облегчение. Наверное, всё сразу. От этого напора кружится голова. Сердце колотится где-то в горле.
Я должна оттолкнуть его. Правда, должна. Но вместо этого — застываю. Мои пальцы дрожат, в груди расползается огонь, а разум бессилен что-то возразить. Этот поцелуй — как взрыв внутри: боль, нежность, ярость, прошлое и настоящее в одном мгновении. Это была не просто точка, а многоточие, и он теперь выносит приговор нашему молчанию.
Он не торопится. Просто держит, словно боится, что я исчезну. Уйду, стоит только отпустить.
Но буквально через несколько секунд… я сдаюсь. Осторожно, неуверенно отвечаю. Сначала неловко. Ощущение, будто заново учусь целоваться. Потом чуть увереннее. Тело само вспоминает язык, который душа пыталась забыть.
Эмин реагирует мгновенно, усиливая поцелуй, но не давит. Между нами уже не борьба — что-то иное. Этот поцелуй не про страсть, а про возвращение. Про то, что когда-то было потеряно, но не до конца забыто. Словно мы всего лишь поставили жизнь на паузу и теперь нажали на запуск.
Во мне борются два мира. Один — разум, шепчущий, что это ошибка, что нельзя. Другой — сердце, бьющееся навстречу, будто всю жизнь ждало именно этого мгновения.
Эмин чуть отстраняется, не отпуская ладонь с моего лица. Его лоб касается моего, дыхание всё ещё сбито.
— Не убегай, — говорит он тихо, почти шёпотом. — Хватит.
Я не отвечаю. Просто стою, закрыв глаза, ощущая вкус его поцелуя. Тяжесть воздуха и жар на коже. С этого момента вряд ли всё будет, как прежде. Переходы редко бывают плавными; чаще они случаются вот так — внезапно, в тишине кабинета, между двумя людьми, которые только что стерли грань между прошлым и будущим.
— Амелия…
— М?
— Слышишь? Убери дистанцию между нами. Не отталкивай.
— Не буду.
Глава 43
Просыпаюсь от лёгкого толчка и детского шёпота прямо у уха:
— Мамочка, просыпайся… мы же опоздаем!
Открываю глаза и вижу взволнованное лицо Ариши. Щеки розовые, волосы растрепаны, глаза горят. На ней уже её маленький спортивный костюм — чуть великоватый, но от этого она выглядит еще милее.
— Куда опоздаем, солнышко? — хрипло спрашиваю, пытаясь сфокусироваться.
— К тёте Эми! — возмущенно заявляет она. — Ты же обещала отвезти меня на танцы!
Смотрю на часы — половина девятого. Да, действительно, мы проспали.
— Так, хорошо. Пять минут, и я встаю.
Ариша довольно кивает и убегает куда-то в коридор, напевая себе под нос. Её голосочек — как тонкий лучик солнца, пробивающийся сквозь утреннюю дрему.
Она не любила танцы. Совсем! Но несколько раз понаблюдать за своей тётей и стала интересоваться. Теперь, будь у нее возможность, оставалась бы с Эмилией круглосуточно. Они — семья Эмина, — так хорошо заботятся об Арише, что она отходить от них не хочет.
Амина вчера сказала, что уйдёт рано утром. Её уже нет. Но звенит дверной звонок. Открываю, вижу перед собой Эмина, который говорил, что приедет к девяти. Значит, не смог потерпеть и приехал раньше. Что ему свойственно. В руках у него бумажный пакет. Видимо, со сладостями.
— Папа! — бежит в его объятия Витаминка.
— Доброе утро, солнце, — он целует ее в щеку, а потом, наклонившись ко мне, прижимается губами к виску.
— Я в душ схожу, ладно? Оставлю вас на пятнадцать минут.
— Не переживай.
Через двадцать минут, высушив волосы и натянув на себя махровый халат, Выхожу из ванной. Иду на кухню. Из окна льется мягкий свет, пахнет кофе — значит, Эмин сварил. Он стоит у кофемашины в белой рубашке, чуть расстегнутой у горла. Лицо сосредоточенное, спокойное.
— Отлично выглядишь, — улыбается он, впиваясь в меня жадным, голодным взглядом.
— Спасибо, — смущенно отвечаю.
— Мама, я позавтракала! — дочь опускается со стула.
— Папа балует?
Дочка, улыбнувшись, кивает.
— Ты тоже что-нибудь поешь и пойдем, — Бестужев не сводит с меня взгляда. Его темные точнее кажутся мне еще темнее и шире.
— Только переоденусь. Не ем по утрам.
Эмин недоволен, но ничего не говорит.
Я иду в комнату, одеваюсь.
— Я готова! — гордо заявляет дочка, прибегая ко мне в тот момент, когда я выхожу из помещения. — Мамочка, ну поехали же, а то тетя Эми ругаться будет!
— Тетя Эми никогда не ругается, — смеется Эмин, подмигивая дочке, а потом оглядывает нашу небольшую гостиную. — Она просто громко говорит, когда волнуется.
Ариша фыркает и делает вид, что обиделась, но потом прыскает от смеха.
Мы выходим вместе. Лёгкий ветерок играет волосами. В машине Ариша поёт, глядя в окно, а я ловлю себя на мысли, что эта простая поездка — одно из тех мгновений, ради которых стоит жить. Я так привыкла к вниманию Бестужева и его семьи, что не представляю что будет, если вдруг они перестанут нами интересоваться.
Эмилия встречает нас у входа в студию. На ней спортивная форма и та особая лёгкость, которая бывает только у людей, живущих своим делом. Внутри помещения — просторный зал, зеркала во всю стену, детские крики, смех.
— Мои любимые гости! — восклицает она, подходя к нам. — Аришка, идём, я покажу тебе, где будешь танцевать.
Дочка сразу берет ее за руку. Ее глаза сияют.
Я остаюсь у порога, наблюдая. Эмилия удивительная девушка. В каждом её движении — ритм, точность, легкость. Она не просто учит детей танцам, она их зажигает. Я смотрю, как она поправляет позу Ариши, что-то шепчет. Ребенок буквально расцветает от этого внимания.
— Ты видишь, как она смотрит на Эмилию? — спрашивает Эмин.
— Да, — шепчу. — Она впитывает все. Ариша очень наблюдательная. И если что-то хочет — не отступает, пока не получит.
— Очень знакомый характер, — Бестужев смеётся. — Ами, мне кажется, что тебе надо принять наше предложение. Если даже откажешься спать со мной в одной комнате… — усмехается. — Все равно приезжайте к нам.
Я молчу. Возможно, он прав. Вчера, когда Эмиль снова поднял разговор о переезде, я колебалась. Не от нежелания — от страха.
Страха потерять границы, раствориться в чужой, пусть даже доброй, семье. Но сегодня, глядя на дочь, я понимаю — это, возможно, не растворение. Это
возвращение.
Пока Ариша кружится под музыку, я ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время не думаю, как удержаться на плаву. Думаю — как плыть дальше.
— Ты задумалась, — говорит Эмин тихо.
— Да. Просто думаю, что, может, переезд — не такая уж плохая идея.
Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой.
— Не спеши. Не хочу тебя торопить. Когда сама захочешь — намекни. Просто знай — мы тебя ждём. Без тебя и Ариши наш дом не будет полным.
И когда Ариша бежит ко мне, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, я вдруг понимаю, что рядом со своими родственниками дочка безумно счастлива. А я живу ради ее счастья.
Переодеваю Аришу в раздевалке танцевальной студии. На ней лёгкое платьице и белые носочки — она выглядит так трогательно, что хочется обнять и не отпускать. Волосы спутались, на лбу крохотная капелька пота.
— Ну что, чемпионка, готова? — спрашиваю, завязывая ленту на талии.
— Угу, — кивает она и улыбается. — Тетя Эми сказала, что я двигаюсь, как настоящая танцовщица.