Страница 43 из 80
Как бальзам на душу, честное слово. Впервые я чувствую, что кого-то действительно волнует моя судьба. По сути, чужой человек, но я по его глазам… По выражению лица понимаю, насколько он искренне говорит.
В его словах нет долга, нет скрытого укора или условия. Есть простое, человеческое участие. Это дороже любых гарантий и обещаний.
— Обязательно. Ещё раз спасибо.
Глава 42
Стою под софитами. Свет ослепляет, но уже не пугает.
Когда-то мне казалось, что объектив — это совершенно не моё, а теперь понимаю: камера не враг. Она просто зеркало — без жалости и фальши. Показывает тебя такой, какая ты есть.
— Амелия, чуть левее, — говорит фотограф. У него такой голос… уверенный, спокойный, почти убаюкивающий.
Делаю шаг, поправляю волосы. Слышу щелканье затвора, вижу, как вокруг суетятся ассистенты. Сюда сотрудников выбирают, проверив их несколько раз. Тесты должны пройти, иначе им не попасть в это агентство, куда все стремятся. Эти детали я узнала за два дня, что провела в родительском доме Эмина.
Мой наряд — простая шелковая блуза цвета шампанского, тонкая цепочка на шее, легкий ветер от вентилятора. Чувствую, как этот ветер касается кожи, как ткань шуршит под светом, как каждая деталь превращается в часть кадра.
— Отлично, Амелия, держи взгляд… так… чуть улыбнись, не больше, просто глазами, — произносит фотограф.
И я улыбаюсь. Потому что вдруг осознаю: я в правильном месте.
Когда-то я думала, что мир моды — это холод, игра и маски. Но теперь понимаю, что в нём столько же правды, сколько в любой другой профессии. Просто правда здесь выражается не словами, а светом, углом, дыханием. В этой молчаливой честности есть своя, особенная чистота.
— Супер. Есть! — фотограф опускает камеру. — Можешь пять минут отдохнуть.
Я выдыхаю, сажусь в кресло, беру стакан воды. По залу пробегает мягкий гул — обсуждают кадры, кто-то что-то печатает, кто-то смеётся.
У меня действительно получается. Я не просто «пытаюсь», а выполняю свою работу на ура. Мне внушила уверенность Арина-старшая. Столько похвалы я от нее услышала, что сейчас готова быть такой, какой она видит меня, лишь бы не разочаровать. Нет никакого раболепия — есть осознанный обмен. Я отдаю свой образ, свою уязвимость, а взамен получаю право на это место под солнцем.
— Ами, — зовёт меня подруга, зайдя в помещение. — Ты телефон оставила.
— Спасибо, солнце. Я о нём забыла.
— А зря. Твой звонил, — Амина понижает голос. — Вы уже внутри здания созваниваетесь и переписываетесь?
Я улыбаюсь. Она дуется на меня, потому что я на целых два дня оставила ее в квартире одну. Хотя вижу, что на самом деле рада за меня. Просто притворяется.
— А что, нельзя?
— Можно, конечно, — подмигивает. — Я просто боюсь остаться одна.
— Не останешься. Не будешь же ты всю жизнь жить одна, м? У тебя тоже кто-то появится.
Она выгибает бровь, но не отвечает.
— Ладно, я побежала. Слишком много работы.
Уверена, у нее с тем парнем, что она упоминала, её сводным братом, что-то есть. Но пока Амина мне не признается. А я не из тех, кто лезет в душу без разрешения.
У каждого свои тайны, которые они выносят на свет лишь тогда, когда чувствуют, что время пришло.
Телефон в руке издает короткий сигнал. Сообщение от Эмина.
«Зайди ко мне».
Всего два слова, но сердце сразу реагирует. Не страх, не тревога — просто лёгкое волнение. Какое бывает на пороге чего-то важного, когда интуиция уже знает больше, чем разум.
«Подожди немного. Сейчас не могу.»
Он не настаивает.
Заканчиваем со съёмками, благодарю команду, иду по коридору агентства. Каблуки чётко отбивают шаги, что действуют на меня не лучшим образом. Потому что меня ждет разговор с Эмином. Я боюсь остаться с ним наедине, — не могу контролировать эмоции. В этом весь парадокс: я, которая учится владеть собой перед камерой, теряю всю свою выучку, едва речь заходит о нём.
Перед дверью его кабинета останавливаюсь на секунду, глубоко вдыхаю. Нервным движением руки приглаживаю волосы. И только потом толкаю дверь, которая чуть приоткрыта. Я захожу — и останавливаюсь, потому что на огромном экране на стене вижу себя.
Кадры сменяются один за другим: свет, движение, ветер, мой взгляд. Это тот самый ролик, что мы снимали несколько дней назад. Я тогда сомневалась, нервничала, боялась, что ничего не получится. А сейчас… просто не могу оторваться. Всё выглядит живым, настоящим. Не постановочным — будто я не играла, а жила внутри этого видео. Странно видеть со стороны лучшую версию себя, ту, что обычно скрыта за завесой повседневных сомнений.
Эмин стоит рядом, облокотившись на стол. На лице спокойная, почти гордая улыбка.
— Ну что, — говорит он тихо, — впечатляет?
Я лишь киваю. Горло пересыхает.
— Я… даже не знала, что получилось вот так, — выдыхаю. — Это… красиво.
— Это не просто красиво, Амелия. Это — профессионально. Уже вышло на нескольких каналах: рекламный блок идёт утром и вечером. И, кстати, фотографии — в свежем номере «GlamLine». Он делает паузу, наблюдая за моей реакцией. — А еще журналисты просят интервью.
— Интервью? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Эмин, я… я не готова.
Он усмехается уголком губ, вглядываясь в меня так, будто читает мысли.
— Не готова? — повторяет спокойно. — Амелия, ты уже в этом деле. Ты не просто лицо бренда — ты его душа.
— Но я не умею… я не знаю, что говорить, — пытаюсь объяснить, почти оправдываясь.
Черт! Никогда не любила, когда задают вопросы, с нетерпением ждут ответа и плюс все это снимают на камеру. Я же вся покраснею от стыда и волнения.
Эмин подходит ближе.
— Тебе не нужно «уметь говорить», — произносит он низким голосом. — Достаточно просто быть собой.
— Я боюсь, — признаюсь тихо, глядя на экран, где мое отражение кажется чужим. — Я боюсь своей реакции. Это же так волнительно.
— А чего именно ты боишься, Амелия? — спрашивает он мягко. — Того, что люди увидят тебя? Или того, что тебе понравится быть в центре внимания?
Его слова бьют точно в цель.
Я отвожу взгляд, делая глубокий вдох.
— Наверное, второго, — говорю наконец. — Потому что я привыкла прятаться. Страх оказаться увиденной часто сильнее страха быть незамеченной. В безвестности есть комфорт, в известности — вечная ответственность.
Он кивает, ч уть улыбается — с пониманием, без осуж дения.
— С этого и начинается путь настоящей женщины. Не с признания, а с момента, когда она перестает прятаться от света.
Я молчу. На экране снова появляется кадр: я в движении, ветер играет с волосами, глаза блестят.
Эмин делает шаг назад, берёт со стола пульт и выключает видео.
— Привыкай к этому, — говорит он спокойно. — Это не конец, Амелия. Это только начало. Сколько ещё твоих таких видео будет на телевидении, в интернете…
Бестужев стоит рядом, его взгляд тяжелый, но не холодный — скорее, уверенный и решительный. Между нами тянется пауза. Не знаю, что сказать, а он будто что-то взвешивает, прежде чем сделать шаг.
Я даже не успеваю осознать, как его рука ложится мне на затылок. Одно движение, и он притягивает меня ближе. Все вокруг становится фоном, замирает.
Первое, что я чувствую — это его дыхание. Теплое, ровное, и такое… слишком близкое. А потом его мягкие губы на своих. Поцелуй — не мягкий, не осторожный, а требовательный и уверенный. Такой, в котором нет просьбы, есть только право. Право, которое он, судя по всему, присвоил себе в тот миг, когда наши пути снова пересеклись.