Страница 40 из 80
Надо вбить ей в голову, что между мной и Стеллой НИКОГДА ничего не было. И быть не может. Я никогда не любил избалованных мажорок.
Заезжаем во двор родительского дома. Или моего, как всегда говорит отец.
Ариша прилипает к окну, пальцем показывает на балкон.
— Мам, смотри! Как тут красиво!
Амелия улыбается, ее лицо мягчеет
— Тут живут дедушка с бабушкой, малыш.
— Красиво!
Во дворе две детские машины. Одна черная, вторая красная. Привезли мой заказ. Амелия еще не знает, какие у меня планы на завтра. Не знает, что этой ночью я ее отпускать не собираюсь. Сегодня мои девочки обязательно останутся тут. Это не просьба, а акт мягкого, но неоспоримого возвращения своего места в их жизни.
Следом за нами во двор въезжает еще одна машина. Семья сестры.
Но из салона выходят только Женя и Эмилия.
— А Эмишка где? — спрашиваю сестру, которая идет к Амелии.
— Еще утром привезли сюда, — бросает через плечо. — Добрый вечер.
— Добрый.
Эми обнимает Амелию, а потом, опустившись на корточки перед Аришей, улыбается.
— Привет, малыш, — протягивает ей небольшую коробочку. — Это тебе. Я твоя тетя. Рада познакомиться.
— Привет! — дочь обвивает маленькими ручками шею Эмилии.
— Ай, моя ты хорошая, — шепчет сестра, сверкая глазами. Она слишком эмоциональная. Сейчас начнет плакать. И в ее глазах я вижу не просто умиление, а одобрение и поддержку.
Женя здоровается с Амелией.
— Проходите в дом. Мы сейчас, — говорю сестре.
Карельский, подхватив на руки Аришу, целует ее в лоб. Они втроем идут ко входу.
— Амелия, — вцепляюсь за ее локоть, когда она тоже хочет уйти. — Подожди.
— Сейчас не время для разговоров, Эмин. Давай оставим на потом.
— Почему? Что у тебя в голове?
— Что у меня может быть в голове? Хочу поздороваться с твоими родителями. Что они подумают?
— Что наши отношения наконец теплеют. Они будут только рады, — усмехаюсь. Мне жизненно важно прямо сейчас, сию секунду, разрушить эту стену, что она снова возводит между нами.
— Не дождешься, — закатывает глаза. — Отпусти, Бестужев.
Ослабляю хватку. Но не даю ей возможности отстраниться. Потому что знаю — если отпущу сейчас, она убежит в очередной раз, и снова придется долго и мучительно выманивать ее оттуда.
Заметив, что сестра с Женей зашли в дом, выдыхаю. Положив ладонь на затылок Амелии, дергаю на себя и впиваюсь в ее губ поцелуем. Толкаю язык в ее рот. Ами, конечно, сопротивляется. Упирается ладонями мне в грудь, пытается оттолкнуть. А я, обняв ее лицо руками, не даю ни единой возможности увернуться. Отчаянная попытка достучаться, доказать то, что словами уже не передать.
Углубляю поцелуй, чувствуя, как с каждой секундой Амелия перестает рыпаться. Даже делает слабую попытку ответить.
— Эмин, — отстраняется тяжело дыша. — Больше так не делай.
Глава 40
Дом встречает нас светом и запахами — хлеба, жареного картофеля и душистого бульона. Всё вместе пахнет домом. Домом, который я никогда по-настоящему не имела. Стоит переступить порог, и кажется, мир вдруг перестаёт быть опасным.
— Ну наконец-то! — первой выходит Арина. На лице улыбка, но в глазах влажно. Она спешит ко мне, берет за руки, потом крепко обнимает. — Господи, как же я рада, что ты пришла, доченька.
Слово «доченька» режет слух. От этой боли щемит под сердцем. На самом деле мне очень приятно, но так неожиданно. Это слово — забытое, почти потерянное.
— Спасибо большое, — шепчу. — И вам за прием, и за то, что…
— Тише, — она мягко кладет ладонь мне на щеку. — Не надо благодарностей. Мы просто счастливы, что вы с Аришей пришли домой.
«Домой.»
Ком подступает к горлу.
Из-за её спины появляется Эмиль — высокий, широкоплечий, с усталыми, но добрыми глазами.
— А вот и наши красавицы! — улыбается он. — Ну всё, жизнь налаживается.
Он протягивает руку к Арише:
— Ну-ка, иди ко мне, малышка! Напомни, как тебя звать?
— Ариша, — гордо отвечает она, будто это целое звание. — Ты забыл?
— Не забыл, просто… Хочется слышать твое имя как можно чаще. Будем друзьями?
— Угу, — кивает. — У меня теперь бабушка с дедушкой есть. И папа! И тетя с дядей! И брат!
Все смеются.
Ариша уже бежит за Эмилем младшим — племянником Эмина. Мальчик протягивает коробку с игрушками, и через минуту они оба уже на ковре, окружённые машинками, куклами и мягкими зверями. Их звонкий смех разносится по дому.
Арина оборачивается ко мне:
— Проходи, милая. Всё готово. Стол ждёт.
Я снимаю верхнюю одежду. По спине пробегает лёгкий холод — это все от эмоций. Впервые за много лет я пришла не просто в гости, а в дом, где нас действительно хотят. Где не нужно делать вид, что ты торопишься. И эта мысль настолько нова, что к горлу снова подкатывает ком. Мне тут хорошо.
Гостиная сияет мягким светом. Белая скатерть, фарфор, хрусталь, запах запеченного мяса — всё до мелочей говорит, что к этому вечеру готовились. И это ощущается в каждой детали: в горячих тарелках, в трепетной суете Арины, во взглядах, которыми Эмиль и Эмилия обмениваются, словно хотят убедиться, что всё идеально.
— Ну, вот теперь можно садиться! — хлопает Арина в ладоши. — Эмин, позови малышей.
— Уже здесь! — кричит Эмиль младший. — Мы идём!
Ариша выбегает за ним, смеется. Растрепанные волосы разлетаются по плечам, глаза сияют. Я не помню, когда видела её такой счастливой. Этот момент как фотография, которую хочется сохранить навсегда.
Мы рассаживаемся.
Ариша — между мной и Эмином.
Сначала неловко. Я чувствую на себе внимательный, осторожный взгляд Бестужева. Он совершенно не стесняется своей семьи. Порой откровенно разглядывает меня.
— Ну что, — говорит Эмиль, поднимая бокал, — предлагаю выпить за то, что семья наконец в сборе. За то, что дом снова наполнен смехом.
— Поддерживаю, — кивает Арина. — А то я уже и забыла, когда в нашем доме звучал детский смех.
Я поднимаю голову и снова встречаюсь с Эмином глазами.
Он чуть улыбается. И… взглядом обещает, что все будет хорошо.
— Амелия, можно, Ариша останется у нас на ночь? — спрашивает Эмилия, забирая кусок жареного мяса. — Эмиль без ума от неё. Точнее… Вы вдвоем останетесь здесь. Я тоже не уеду. Посидим, поговорим…
— Было бы прекрасно, — опережает меня Арина. — Если мамочка разрешит, мы будем очень рады.
Ариша тут же смотрит на меня.
— Мамочка, можно, пожалуйста? Я буду спать с тётей Эми!
— Если не будешь баловаться, — улыбаюсь.
— Обещаю! — радостно подпрыгивает она.
Смех за столом, легкие шутки продолжаются на протяжении пятнадцати минут.
Эмиль рассказывает, как Эмин в детстве разбил соседское окно мячом и спрятался в вишнёвом кусте, где его нашли через два часа.
— И что, сильно досталось? — спрашиваю я.
— Сначала сосед хотел поругать, потом пожалел, — смеется Эмиль.
Даже Эмин усмехается, бросая на своего отца тот самый недовольный взгляд, которым он одаряет некоторых подчиненных, которые его не устраивают.
— Что-то я сомневаюсь, что Эмин спрятался от страха.
Эмилия звонко смеется, а Женя сдержанно — в кулак.