Страница 27 из 80
Он не крич ит, но его лицо превращ ается в маску ярости. Брови сдвигаются к переносице, на лбу проступают глубокие морщины. Ноздри раздуваются при каждом вдохе. Губы дергаются, — он вот-вот сорвется на крик. Взгляд острый, прожигающий. Такой, что от него трудно не отвести глаза.
— Молодец какой, — шепчу с горькой усмешкой. — Я горжусь тобой.
Эмин резко вскакивает с места. Стул с грохотом отъезжает назад. Его руки взлетают вверх, пальцы судорожно разжимаются, — он ищет, куда выплеснуть ярость. Бестужев начинает ходить из стороны в сторону. Не может стоять на месте. Он сейчас похож на тигра в клетке.
— Откуда я мог знать? — рычит он. — Сука! Она меня подставила. Я же докопаюсь. Уничтожу ее! Чер-р-рт! Знал бы я это раньше…
Я так и сижу на месте, наблюдаю за Эмином. Он начинает бессознательно крутить кольцо на пальце, потом резко его срывает и бросает на стол. Вздрагиваю от неожиданности.
Прикрываю на секунду глаза, нервно сглатываю. А потом снова устремляю взгляд на Эмина. Почему он решил выкинуть кольцо сейчас? Неужели женился на Стелле? И сейчас, узнав о ней правду, решил развестись? А если у них есть ребенок? Я не хочу ломать чужую семью…
— Все осталось в прошлом, Эмин. Забудь уже. С дочерью я тебя познакомлю, обещаю. Просто дай мне время. Но, пожалуйста, не впутывай меня в свои разборки. Все равно они никак не повлияют на наши с тобой отношения. Мы всего лишь босс и подчиненная.
Глава 28
Эмин шагает по помещению из угла в угол, как загнанный зверь. Я наблюдаю за ним — каждое его движение пропитано напряжением. Шаги гулко отдаются в стенах, и от этого замкнутого круга в пределах четырех стен сгущается воздух. Он не просто нервничает. Я вижу, как он из последних сил сдерживает себя.
А когда я произношу, что мы всего лишь босс и подчиненная, Эмин замирает. Его взгляд мгновенно цепляется за меня, сверкает как лезвие. Будто я нож воткнула ему в грудь. Молча, резким движением, он поднимает с края стола кольцо и надевает его обратно на безымянный палец.
Я лишь тихо усмехаюсь. В этой усмешке лишь дикая усталость. Настоящая, выжимающая до дна. Я устала от этого разговора, от всех этих признаний, оправданий и попыток выстроить из обломков что-то целое. Потому что сколько бы мы ни говорили, истина уже ничего не изменит. Даже если он действительно ни в чём не виноват. Даже если и я не виновата. Всё равно прошлое не открутить назад. Несколько лет не вернуть. Мы потеряли их и никакая правда этого не исправит.
Я просто хочу домой.
Но Эмин, будто прочитав мое желание, не позволяет этой мысли укорениться. Он отодвигает кресло и, тяжело опустившись в него напротив, снова сокращает расстояние между нами. Теперь нас разделяет не пропасть — всего стол. Он смотрит на меня тяжелым взглядом.
— Я тогда думал исключительно о работе, — произносит он. — Потому что знал: отец Стеллы делает что-то против нас. Я чувствовал это каждой клеткой, но не мог доказать своему отцу. Они были друзьями много лет, и без доказательств мои слова ничего не значили бы. Я вынужден был держать Стеллу рядом. Терпеть её, наблюдать её рядом с собой, притворяться, что всё в порядке — потому что только так мог держать ситуацию под контролем. Иначе отец бы счел, что я просто ошибаюсь, и не стал бы слушать. А я не мог допустить, чтобы кто-то изнутри разрушил то, что строилось поколениями. И тебя отпустить не мог…
В его словах нет пафоса. Только горечь. Только тяжесть того груза, который он тогда тащил на себе — и, возможно, до сих пор несёт.
И всё же… Какая разница, каковы были его причины, если для меня всё закончилось именно там — в том номере, где рухнуло всё? Эта мысль только сильнее сжимает мне грудь.
— Я тогда был… неопытным. По словам отца, — усмехается. — До тебя я ночевал в офисе, Амелия. Одновременно учился, чтобы доказать ему, что я вовсе не тот беспредельщик, которым меня считают. Но потом, с твоим появлением, все перевернулось.
Не понимаю, зачем Эмин рассказывает мне это. У него есть своя жизнь. У меня своя, — которую я выстроила давно. Где есть непрошибаемая стена и на нашу территорию до сегодняшнего дня никто не наступал. А сейчас Бестужев снова хочет пробить ее и перевернуть, сломать все, чего я добилась огромным трудом. Ведь он не знает, как тяжело я пережила первые несколько месяцев после нашего расставания. Не знает, как плохо мне было, когда я родила нашу дочь. Мне очень нужна была его поддержка, однако кроме Амины у меня никого не было…
Сейчас… Я не хочу все это пережить заново. Стать причиной разрушения его личной жизни. И без того не могу найти себе места… У нас есть общая дочь, которую приняла вся его семья, однако его девушка точно не примет.
— В итоге все оказалось так, как я говорил. Отец увидел истинное лицо своего «друга». Неожиданно, конечно… Я и сам не думал, что он опустится до такого. Знал бы я тогда, что творила его дочь, позаботился бы о ее «благополучном» будущем. Но еще не поздно.
— Эмин, — начинаю я тихо и устало. Тру переносицу перед тем, как взглянуть на него. Наламываю пальцы от нервов. — Ничего не изменится, поверь мне. А твоё желание отомстить ни к чему хорошему тебя не приведет. Все осталось в прошлом, смирись уже. И… Я не знаю, как так, но в каком-то смысле мне тяжело тебе поверить. Потому что в тот день ты лежал рядом с ней и… не выглядел недовольным.
— Это меня и раздражает. Я вернусь в Баку, разберусь.
— Как? Не глупи. Столько лет прошло…
— Решу, — повторяет жестче. — Я пришел в себя спустя несколько месяцев, Амелия. Тебя найти не смог. Пил, уничтожал себя. Потому что не понимал, что произошло. Ненавижу, когда ситуация уходит из-под контроля. А потом мне сказали, что ты вышла замуж.
— Чего? Кто сказал? — возмущение и недоумение переполняют меня до краёв. — Эмин, кто? Думаешь, мне тогда было до брака? Да я была готова у твоего отца спросить, куда ты пропал! Но передумала после того случая в парке.
— Лучше бы спросила, — зло усмехается. — Только отец знал, почему я был в дерьмовом состоянии. Ну и сестра догадывалась, хоть и виду не подавала. Она очень понятливая. Не любит давить, когда человек не хочет разговаривать. Насчёт твоего замужества… В ЗАГСе была регистрация на твое имя. А твой отец показал фотографии…
— В ЗАГСе… Могло быть просто совпадение. А мой отец последний человек, кому можно доверять.
— Вроде как я тебе открыл глаза и прекрасно знаю, какого поля ягода твой папаша, — чеканит Бестужев. — Но он не врал. Жалел, что так с тобой поступал. На тот момент был на грани развода с твоей мачехой. Но я не знаю, как закончилось дело. Поэтому, когда я узнал, что у тебя есть дочь, не подумал, что она от меня. Меня поразила ее речь.
— А ты, смотрю, прекрасно разбираешься в детях.
— Конечно. У меня есть племянники, дети знакомых и близких.
— Любишь их?
— Конечно.
— Со стороны кажешься иначе…
— Смахиваю на тюремщика? — горько усмехается Эмин, напоминая слова моей мачехи. — Не стоит судить человека по внешнему виду, Амелия.
— Если бы я судила тебя по внешнему виду, Эмин, не влюбилась бы в тебя по уши и не страдала бы годами, — вылетает прежде, чем я успеваю подумать. Моментально краснею — лицо начинает гореть. Опускаю взгляд, увидев, как уголки губ Бестужева едва заметно приподнимаются.
— Возмож но… Все было ч ьей-то профессиональной игрой, — Э мин реш ает не давить, меняет тему, за что я ему благодарна. — Клянусь, не оставлю это дело просто так, пока до последней детали все не разузнаю.