Страница 15 из 80
— Имена мне назови. Решу, что с ними делать.
— Решишь, конечно, но тем самым можешь усложнить ситуацию. Но да, после тех слов я бы хотела, чтобы они увидели твою другую сторону, — Эмилия подмигивает, но я вижу, что ее что-то волнует. Она грустная. — Просто поставь их на место. Чтобы не смели даже смотреть в сторону Амелии.
— Обязательно. Но… Скажи все как есть, систер. Что тебя тревожит?
Она вздыхает, а потом принимается массировать виски.
— Я ничуть не сомневаюсь, что Амелия родила от тебя. Она не из тех, кто быстро забывает прошлое. Не из тех, кто сразу же начинает другую жизнь. Я уверена, что она тебя даже не пыталась забывать. Ни с кем из мужского рода не шла на контакт, лишь бы тебя вычеркнуть, не помнить. Но… Просто прими факт, что ошибка была в тебе. У тебя есть дочь, Эмин. Это не шутки. Если бы тогда согласился отшить ту Стеллу, все не обернулось бы таким образом. Не отрицай…
Три переносицу, желая стереть из памяти тот день, когда я… Решил, что поступаю правильно. Знал бы, что Амелия уйдёт… сделал бы все иначе? Не знаю. Тогда я не думал, что влип по полной. Что херня по названию «любовь» и до меня дошла. Только когда пришел в себя и не смог ее найти, понял, что она для меня значила. Не оценил ее, когда она была рядом. А ведь Ами верила, полагалась, любила. По-настоящему любила. Именно меня, а не мои деньги и статус. А я обошелся как скотина.
Поступил точно так же, как когда-то поступил мой отец с матерью… Хоть и обещал себе, что никогда не совершу таких ошибок.
— Я не отрицаю, Эмилия.
Терпеть не могу, когда меня отчитывают. Но после того, как по воли судьбы, снова встретился с Амелией… Сам себя проклинаю каждый божий день. Я лоханулся, что совершенно мне не свойственно. Вроде бы узнаю людей с первого взгляда, знаю, какого поля ягоды. Но с Амелией умудрился так жестко облажаться.
— Нужно все рассказать родителям.
— Они в Штатах. Сама прекрасно знаешь. По телефону ничего сообщать не стану. Да и хочу сначала сам хоть как-то разобраться. Амелия со мной на контакт не идёт. Никаким образом не подпускает.
— Ты подкатываешь к ней не лучшим образом…
— Ты про роль? С чего ты решила, что я подкатываю? Она не станет брать деньги, поэтому хочу, чтобы таким образом получала их. Чтобы ребёнок ни в чем не нуждался. Охренеть, — зло усмехаясь, откидываюсь на спинку кресла. — Как так, а? Как?!
— Брат, — Эмилия подается вперед. Говорит тихим, вкрадчивым голосом: — Никогда не ставь на первый план бизнес, когда человек тебе дорог. Сначала ты не понимаешь, но когда теряешь… Вот тогда осознаешь, что на самом деле тот самый человек нужен тебе гораздо больше, чем какие-либо деньги. Я восемь лет не видела отца. Восемь лет завидовала всем, кто приходил в сад, школу с папой. На протяжении многих лет молилась, чтобы он вернулся. Чтобы у меня тоже был отец. Пусть мама не знала… Я не говорила, чтобы ей плохо не стало. Но… это ужасное чувство, поверь мне. А тут ты… с ошибкой, которая перевернула твою жизнь с ног на голову. Из-за которой ты столько времени страдал, а потом вовсе улетел в Америку. Кому в итоге больнее стало? Нет, не тебе и не Амелии. Больше всех пострадала Арина. Думаешь, когда она видит, как других детишек привозят их отцы, она не задумывается, где ее? Она была лишена отцовской любви, брат.
И да, поддерживаю каждое ее слово. Она права абсолютно во всем. Но…
— Арина? Я не понял…
Эмилия выдыхает. Улыбается, но как-то вымученно.
— Представляешь, — издает тихий нервный смешок. — Столько лет твердишь, что у тебя обязательно будет дочь и ты назовешь ее Аришей. А тут на тебе сюрприз, Эмишка. Твою дочь зовут Ариной. Только жаль, что столько лет ты о ней не знал и никак не присутствовал в ее жизни.
Глава 16
Я иду по коридору, а слова Эмилии продолжают звенеть в ушах, словно кто-то ударил по тонкой струне, и она все еще вибрирует, не давая покоя.
Имя. Всего лишь имя. Но как оно смогло так глубоко потрясти мою душу?
Арина… В устах Эмилии оно звучит так, будто она прикасается к чему-то святому. К тому, что нельзя осквернить. И я впервые осознаю: это не случайность и не совпадение. Судьба выстроила все так, что дочь Эмина носит имя его матери.
Я и сама не знаю, почему в тот момент решила назвать ее именно так. Это был порыв сердца, желание отдать дань памяти женщине, которая однажды спасла меня, вытащила из мрака и подарила шанс жить. Если бы не Арина, моей девочки давно не было бы. А значит, меня тоже.
Теперь, слушая Эмилию, я понимаю, что это был не только мой выбор. Это нить, которая связала меня с их семьей крепче любых брачных печатей. И никакой развод, никакая ненависть, никакое расстояние не способны перечеркнуть этот узел.
Но вместе с этим приходит тревога. Я видела по глазам Эмилии, как она радуется, но в то же время ей было больно. Её брат мечтал всю жизнь назвать дочь именем матери, и его мечта действительно сбылась. Только не его руками, не его правом отца, а через меня. И эта мысль рвет сердце.
Я впервые представляю, как он отреагирует. Улыбнется? Оживет? Или сгорит от ярости, что его лишили права быть рядом с ребенком с самого рождения? Ребёнок, о котором он так мечтал…
Я прижимаю ладонь к груди, хотя там уже давно нет той тяжести, что когда-то согревала меня изнутри. Мне больно так, что я не могу дышать по-человечески. В горле стоит колючий ком, который с каждой минутой увеличивается в размере.
— Господи… — шепчу одними губами. — За что мне все это?
Ответа нет. Только мои шаги гулко отдаются в коридоре, а в голове вновь и вновь звучит одно имя. Арина. Имя матери. Имя дочери. Имя, которое многое значит и для меня и для семьи Эмина.
Интересно, а как все сложилось бы, не уйди я тогда с того проклятого номера отеля? Умом понимаю, что я тоже была права. Я не хотела, чтобы любимый человек общался с девушкой, которая всеми силами пыталась нас различить. Но… ведь я могла бы подождать? Потерпеть? Может, все сложилось бы в лучшую сторону? Может, для этого просто нужно было время?
Не знаю.
Но… если я для Эмина была так дорога, то почему он не стал искать меня? Куда пропал? Я так упорно старалась, делала все, чтобы сообщить ему. Но он будто сквозь землю провалился.
Он не имеет права меня в чем-либо обвинять. Не имеет права обращаться со мной так, будто я его чего-то лишила. Нет. Это он лишил меня многого, но… в то же время подарил такой подарок, который дороже мне всего на свете.
Рабочий день наконец подходит к концу, и воздух в агентстве меняется — вместе с гулом софитов и голосами сотрудников растворяется напряжение. Коридоры становятся тише, но мое сердце все равно бьется, как перед экзаменом, от которого многое зависит.
Иду к кабинету Эмина. Он сам звал меня поговорить, и все несколько часов после разговора с Эмилией я собирала силы, чтобы решиться на этот шаг. Хотя категорически не хотела к нему идти. Я трясусь, хоть и в здании тепло, а каждый мой шаг по длинному коридору кажется шагом в пропасть.
Сворачиваю через угол, уже вижу кабинет Эмина в самом конце, дверь которого открывается и оттуда выходит Эмилия. Я прекрасно понимаю, что она рассказала все брату. И про тех девушек, и про их жалкие попытки унизить меня, и про то, что нашу дочь зовут именем их матери.
Вдруг мимо меня, едва не задевая плечом, проходят двое девушек. Та самая блондинка и ее тень с алой помадой. Они останавливаются у кабинета так, что я вижу их лица. В их взглядах на Эмилию раздражение и скрытая злость, но вместе с этим и зависть. Они тоже понимают: Эмилия выложила все, и теперь скрывать нечего.