Страница 16 из 80
Я стою в стороне и наблюдаю. Блондинка кусает губу, словно сдерживает поток слов, брюнетка демонстративно приподнимает подбородок, изображая дерзость, но за этой маской скрывается бессилие. Они видят, что Эмилия не просто рассказала правду, она даже рада этому. А эта радость такая спокойная, без злорадства, и именно это сводит моих соперниц с ума.
Я опускаю взгляд, сглатываю. Сомнений в том, что он все знает, нет. Возможно, он знает даже больше, чем я когда-либо хотела признать.
Дверь кабинета снова открывается, и девушки исчезают за ней, оставив в коридоре запах дорогого парфюма. А я всё ещё стою, не решаясь сделать шаг.
Эмилия видит меня, а я как последняя трусишка разворачиваюсь и ухожу прочь. Поговорим с Эмином завтра. Не хочется встречаться с теми девушками, тем более при нем.
Холодный воздух тут же касается кожи. На улице полно машин.
Вызываю такси. Пока жду, наблюдаю за огнями ночного города: витрины сияют мягким светом, фонари рисуют длинные тени на мокром асфальте. Всё вокруг кажется чуть нереальным. Как сцена, где я сама лишь случайный персонаж.
Я не хотела такую жизнь. Никогда не было мысли воспитать ребенка одна. Всегда мечтала о большой семье, муже, который будет меня любить и ценить. Ненавидела собственную семью и молилась, чтобы у меня такой не было. В итоге у меня не стало ни той, которую хотела и ни той, которую ненавидела всем сердцем и душой.
Такси подъезжает не так уж и быстро. Я сажусь на заднее сиденье и смотрю в окно, позволяя себе несколько минут тишины. Город течет мимо: огни, мосты, отражения в витринах. И в голове только одна мысль: как странно все складывается. Сама судьба ведет меня, не спрашивая, готова ли я.
Автомобиль останавливается у здания. Я расплачиваюсь с водителем, киваю в знак благодарности и выхожу.
В квартире тихо. Поэтому сразу понимаю, что моя Витаминка спит. Ее мамочка сегодня вернулась поздно, не смогла поцеловать дочь перед сном.
Помыв руки, иду в спальню. Следом за мной заходит и Амина. Молча смотрит со стороны. Опустившись на корточки рядом с кроватью, утыкаюсь носом в макушку дочери, втягиваю запах ее волос. А потом целую в висок и пухлую щечку.
— Скоро твоя жизнь круто изменится, малышка, — шепчу и еще некоторое время разглядываю дочь. Потом, встав, иду на кухню.
— Все в порядке? — интересуется Амина, опускаясь на стул напротив меня.
— Угу…
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Насчет Эмина? Что-то не так?
— Нет, про моего брата. Это он подвез нас, попросил с тобой поговорить… Сказал, что ты ему очень нравишься. Хочет узнать твое мнение. Я, конечно, ответила ему, заранее зная, что ты скажешь, но…
— Нет, Амина, — перебиваю. — Это невозможно. Я не готова к отношениям. Кто бы тот ни был. Пожалуйста, не настаивай. Я не хочу, чтобы наша с тобой дружба как-то пострадала.
— Да я тоже не хочу! Но он настоял! Ладно, — говорит и замолкает, потому что звонит ее телефон. Глядя на экран, она хмурится.
— Что такое?
— Ничего! — отвечает слишком резко. — Да, алло.
Амина принимает звонок. Прижав телефон к уху, нервным движением пытается сбавить громкость, но мне удается услышать мужской баритон:
— Добрый вечер, Амина. Можем поговорить?
Это Эмин. Я его голос узнаю из тысячи.
Глава 17
Сижу на лоджии, сжимая в руке бокал вина, которое давно потеряло вкус. Перед глазами — ночной город: окна, машины, неоновые вывески. Всё это пульсирует и живёт. А я застывший за стеклом, выброшенный из этого ритма. Лёгкий дым сигареты поднимается вверх и расплывается, и мне кажется, что так же расплывается моя жизнь — по кускам, по обрывкам, теряя очертания.
Как вышло так, что Амелия назвала дочь Ариной? Это совпадение? Или странная игра судьбы? Я всегда думал, что подобное возможно только в книгах, где авторы ищут символы, или в рассказах стариков. Но никак не в реальности. Однако реальность сильнее всякой выдумки.
У меня есть дочь. Мечта всей моей жизни сбылась, но не тогда и не так, как я представлял. Не в радости, не в осознанной любви, не в тот момент, когда я мог бы взять её на руки и поклясться сделать для неё всё. А вот так — случайным признанием, чужими словами, мимоходом. И самое больное то, что имя её — имя моей матери…
Чёрт! В голове не укладывается!
Этот факт рвёт меня на части: я не имел права слышать её смех, быть рядом при первых словах, видеть первые шаги. Я был лишён всего этого, и всё же не имею права винить Амелию. Она сделала то, что считала правильным. А я… я попросту не был рядом. И впервые в жизни чувствую себя по-настоящему бессильным.
Думаю, как войти в её жизнь. Я не хочу напугать, не хочу ворваться с холодной властью или жёстким тоном. Ребёнка силой не удержишь, тем более девочку. Она не должна видеть во мне чужака, который пытается занять место приказами. Я должен заслужить это. Медленно, терпеливо, шаг за шагом. Стать тем, кто вызывает доверие и улыбку, а не страх.
Примет ли Ариша меня? И как сделать так, чтобы не оттолкнуть, а дать понять — она часть меня, и я готов ради неё на всё? Я умею бороться с конкурентами, управлять агентством, давить на врагов и подчинённых. Но сейчас передо мной стоит самая трудная задача в жизни: завоевать доверие собственной дочери.
Добиваю вино и, потушив сигарету, решаю позвонить отцу. Они в Штатах. И им однозначно не понравится, если последние новости услышат от кого-нибудь другого. Даже если от Эмилии.
Папа отвечает на второй звонок. Голос его звучит сонно, хотя в Штатах день:
— Эмин… что случилось?
— Всё нормально, пап. У вас как? Спать в такое время? Это что-то новенькое?
Отец выдыхает в трубку.
— А я что, робот? Не могу отдохнуть днём, если необходимо?
— Можешь, конечно. Где мама?
— На кухне, наверное. Ты никогда не звонишь просто так. Говори, что случилось…
— Есть новости. От которых я в шоке.
Слышу шуршание. Отец явно встаёт с кровати.
— Я слышал насчёт тех девчонок, что ты сегодня отчитывал.
— Успели пожаловаться?
— Ну а как же… Эмин, пусть нормально работают люди.
— Вот именно. Пусть работают. А не лезут к другим. Видишь, мы одного мнения, — усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла и глядя на ночное небо.
— Эмиль, сын позвонил? — наконец раздаётся мягкий голос мамы.
— Да. Говорит, новости есть. Я поставил на громкую связь, Эмин.
— Здравствуй, мам. Когда прилетаете обратно?
— На следующей неделе. Что случилось?
— Почему что-то должно случиться, мам?
— Потому что ты никогда не звонишь просто так, — повторяет она слова отца. А потом я слышу смех папы.
— Ладно. Я не буду тянуть. Хотел сообщить, что у вас есть внучка…
В трубке повисает пауза. Родители молчат несколько секунд.
— В смысле? Эмилия снова беременна?
Я усмехаюсь.
— Нет, мам. У меня… есть дочь.
Снова молчание. Тишина конкретно действует на нервы.
— От кого? То есть… твоя девушка беременна? Эмин, ты можешь по-человечески сказать, что и как? Мы должны загадки разгадывать? — злится отец.
— Папа, у меня есть дочь. Ей пять лет. Я о ней недавно узнал. Решил и вам сообщить. Вы же рады?
Отец выругивается, мама ахает. Снова молчат, но я кожей чувствую, насколько они злы. Представляю, как бесится папа.