Страница 14 из 80
Брюнетка с вызывающе яркой помадой начинает демонстративно смеяться. Смех нарочитый, громкий, будто ей важно, чтобы он задел меня сильнее, чем какие-либо слова.
— Талант? — она медленно осматривает меня с головы до ног, словно оценивает товар. — Это ты про себя? Да ты вообще никто. Таких, как ты, здесь сотни. Соплячка, которая уже решила, что мир у ее ног.
— Конечно, у моих ног. Даже вы, — цежу сквозь зубы. — Если я ни на что не способная соплячка, какого черта пытаетесь меня задеть? Думаете, я буду как-то реагировать? Нет, милые. Собака лает, а караван идет...
— Ой-ой, пойдешь жаловаться на нас? Так доверяешь Эмину? Да у него таких, как ты, десятки.
— Угу. Но жаль, что тебя он не замечает, — хочу пройти мимо, но одна из них ловит меня за локоть.
— Стерва, да кто ты вообще такая? Ты смотри на нее! Как ты с нами разговариваешь? — не выдерживает брюнетка.
Я уже хочу ответить, но в этот момент слышу щелчок дверцы кабинки. Одна из них открывается, и оттуда выходит девушка.
Девушки, которые секунду назад хохотали, в один миг замолкают. Их выражения меняются — насмешка сменяется нервозностью. Светловолосая чуть отступает, а брюнетка быстро отводит взгляд.
Повернувшись, узнаю в этой красавице Эмилию. Сестра Эмина спокойно проходит к раковине, бросая на них холодный, оценивающий взгляд. Одного этого достаточно, чтобы они опустили головы, как провинившиеся школьницы.
Хватка на моем локте моментально исчезает.
— Сомневаюсь, что Эмину понравятся ваши слова, — говорит Эмилия, не глядя на них. Спокойно вытирает руки, только потом поднимает на них глаза. — Не люблю я такое... Стукачить что-то. Но чтобы этот беспредел закончился, я обязательно сообщу брату, как ведут себя старые сотрудницы, которые считают себя лучше всех. Мне кажется, вы немного зазвездились. А еще считаю, что если поднялись до такого уровня, то в первую очередь благодаря этому агентству. Вам так не кажется?
— Прошу прощения, — почти шепотом отвечает блондинка. — Просто... Я была уверена, что возьмут меня. А тут появилась ноунейм и... — она сглатывает. — Простите, это все эмоции.
— Эмоции или что-то другое — мне все равно. Но оскорблять коллегу как минимум невоспитанно. Это называется зависть. И если уж она соплячка, которая ничего не может, зачем завидовать, верно?
— А через постель оказаться тут — воспитанно? — не выдерживает брюнетка. Вторая тычет ей в бок локтем, но уже поздно. Слово не воробей.
Хочу сказать, что она несет чушь, но Эмилия произносит то, от чего тепло разливается по телу:
— Ты была рядом, когда она с Эмином спала? Видела собственными глазами?
Девушка мямлит.
— Извините... — блондинка кусает нижнюю губу. — Она...
— Вы перешли все границы. И обязательно будете разговаривать с Эмином на эту тему. Я тоже буду присутствовать, ибо интересна ваша реакция. А сейчас... Вон отсюда. Еще раз увижу, что вы издеваетесь, унижаете новеньких — разговором не отвертитесь. У нас порой бывают суровые наказания, и вы это прекрасно знаете.
Девушки выходят, напоследок бросив на меня высокомерный, ненавидящий взгляд. А я не знаю, как отблагодарить Эмилию.
— Спасибо, — шепчу не своим голосом. — За все. Вы второй человек в моей жизни, кто так за меня заступился.
— А первый кто? Эмин? — улыбается она. — Шучу, не красней. Прав был отец, когда говорил, что брат влип. Ты та самая девушка, что была с ним в прошлом?
Я не знаю, что ответить. Его родня знает обо мне, значит, я не была для него пустым местом? Как все это понимать?
— У Эмина я была не одна. Это уж точно... — вырывается прежде, чем успеваю подумать. Сразу прикусываю язык, но поздно.
— Это тебе так кажется, Амелия, — улыбка Эмилии становится грустной. — Ты многое про моего брата не знаешь. Он может быть кем угодно, но на предательство не способен.
Я не комментирую ее слова. Лишь киваю, направляясь к выходу.
— Мне пора. Съемки наверняка начались, и меня заждались.
— Конечно. Но ответь на один вопрос, пожалуйста.
— На какой?
— Брат сказал, что у тебя есть дочь. Точнее, у вас. Я могу узнать, как ее зовут? Могу увидеть? Пожалуйста. И не лишай Эмина этого удовольствия. Он всю жизнь мечтал о дочери и обещал назвать ее именем матери. А тут такой сюрприз...
Я в шоке.
Сюрприз?
Настоящий сюрприз будет, когда они услышат имя Витаминки.
Глава 15
Выходя из агентства, я машинально поправляю манжет пиджака и спускаюсь по ступеням к машине, обдумывая дела, которые ждут меня в другом конце города. Но взгляд невольно цепляется за знакомый силуэт у соседнего здания. Тот самый парень, с кем я видел Амелию пару дней назад. Он стоит, прислонившись к стене, и что-то набирает в телефоне. Улыбка на его лице раздражает, будит во мне злое, почти животное чувство. Ревность накатывает мгновенно.
Давно подобного не ощущал. В последнее время участвую себя неадекватным ублюдком. Готов разгромить все на свете, хоть и умом понимаю, что кроме меня во всей этой истории никто не виноват. Да только даже принятие этого факта не даёт остыть. Напротив — я злюсь еще больше.
Пальцы сжимаются в кулаки, а в висках пульсирует от ярости. В голове вспыхивает короткая, но четкая картинка: Амелия разговаривает с ним, он что-то шепчет ей, она улыбается. Раздражение переходит в ледяное решение. Это нужно пресечь.
Разворачиваюсь и возвращаюсь в здание. Захлопываю дверь кабинета и опускаюсь в кресло у окна. Достав сигареты, выбиваю из пачки одну и закуриваю. Первое облако дыма смешивается с прохладным вечерним воздухом, проникающим в щель приоткрытой створки. Город внизу шумит, как всегда, но мой взгляд устремлен не на людей и не на машины — я смотрю в пустоту, думая об Амелии и про нашу дочь.
У меня, черт возьми, есть дочь…
Сука. Я боялся этого всю жизнь. Боялась,я быть отцом, но не знать этого.
Стук в дверь заставляет меня приподнять голову. Выныриваю из своих мыслей.
— Заходи, — рявкаю автоматически, не оборачиваясь.
Шаги мягкие, почти беззвучные. Поворач ваю,ь, надеясь увидеть Амелию, но напротив стоит сестра. Напряжение не исчезает, но смягчается. Лицо становится мягче, хотя взгляд все еще насторожен. Она закрывает за собой дверь и смотрит прямо на меня.
— Что-то случилось? — спрашиваю уже ровнее, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу.
Всё ещё ощущаю горечь недавней сцены на улице, но с сестрой всегда разговаривал иначе — без лишнего напора, без той жесткости, что предназначена посторонним. И всё же ревность к Амелии сидит во мне колючим, острым камнем, не давая расслабиться ни на минуту.
Ещё несколько лет назад я ничего подобного не испытывал. Да, было что-то в том роде, но не до такой степени, как сейчас.
— Во-первых: убери это говно, — она морщится, кивая на сигарету, которую я сразу тушу. Встав, сажусь за стол. — Во-вторых, брат… — выдыхает, опускаясь напротив. — Я, конечно, понимаю, что ты хотел сделать как лучше. Пытаешься как-то ваши отношения с Амелией нормализовать. Но ты не учёл тот факт, что ее будут прессовать другие, кто давно рассчитывал на эту работу. Ты подставляешь девушку, Эмин.
— Не понял. Ей что-то сказали?
— Благо, я оказалась в нужное время в нужном месте… — усмехается невесело.— И да, слышала все дерьмо, что лилось на Амелию. Это очень неприятно. Тебе она, конечно, ничего не скажет. Я уже поняла, какой у нее характер. Но больше так не делай, пожалуйста.