Чужая осень

Механизм метаморфоза очень тонко настроен, но с точки зрения людей – чудовищен. На пример: телесная оболочка Эрлов настроена на оптимальное функционирование в течении ограниченного времени – отсюда неожиданные явления ускорения роста или регенерации организмов, которые служат основой для преобразования в полноценных Эрлов. Иногда случается, что разумных существ на данной планете оказывается больше, чем “порций сознания” в квантовом пакете. Но это никак не нарушает неумолимого процесса превращений, ведь учитывается только общая величина преобразуемой биомассы – разве что больше будет прекрасных цветов, зверо-растений, сказочных чудовищ, которые составляли невообразимый мир исходной планеты Эрлов. Чем больше – тем лучше. Отсюда, например, упомянутая в повести краснокожая любовница Кортеса-завоевателя, которую представляет Эстер-Маличе, женское воплощение всей земной биосферы, которая: “нагая и распахнутая своим красным нутром – среди останков белых стен открытая небу и ожидающая довершения”.

И хотя в каждом случае местность выглядит иначе, по-другому расположены моря и континенты, иначе выглядят ветшающие развалины чужих строений – один из немногих следов подчиненной расы – для биосферы этой планеты появление Эрлов равнозначно необратимому глобальному оплодотворению.. И для каждой планеты вторжение Эрлов подобно смене времен года – где весна – это возникновение белковой жизни в первичном океане, лето – это миллиардолетняя эволюция с переходными формами, неспособными достигнуть совершенства, а осень – это пора Эрлов, великолепие которых не позволяет ограничиваться естественным энергетическим балансом биосферы – все, что поглотят, то сожгут в себе, и так до полного исчерпания. После них остается только холод и мрак – вечно мертвая зима.

И это новый закон природы.

Но если странствие этой космической биосферы не имеет целью познание других существований, которые зарождаются в бесконечной Вселенной, если не приводит к противостоянию – как - никак разумной расы с окружающим миром – в чем же смысл и где границы такого странствия? Этого никто не знает. Да и не в том дело. Может быть, с родной планеты Эрлов прогнал вовремя предвиденный катаклизм; может это было единственным способом продлить собственное существование в Фазе Предельного Развития, которая черпает жизненную силу из чужих источников. Тайной остается даже - кто по существу кого взял с собой: разумные существа – пурпурную биосферу, или наоборот. Одно мы знаем наверняка – огненное цунами не спрашивает дороги, не интересуется настроениями обитателей, затапливает сознания и захватывает мир. И взамен за вспышку чувств, надежд и веры – может дать только пышность умирания. Так что придет только смерть, но какая чудесная! Серые будни, мучительное движение форм живой материи по ступеням эволюции заменяет одним фейерверком, взрывом накопленной энергии, проявляющейся в пышности форм, настолько совершенных, насколько это удалось в истории космоса только однажды, на мифической прародине Эрлов. Не надо даже просить – сама одарит тебя совершенством, не взирая на границы стран и миров; зажжет роскошные фонари планет, посеет пурпурные цветы.

Таков миф Эрла – космического Нарцисса, который мечется, проносится по просторам Вселенной в поисках зеркала планет, а когда найдет – сгорает в себе, проклятый небесной Немезидой, и отправляется дальше, оставляя позади бесплодную скорлупу земли, которая отдала все соки его безумной любви, отправляется – в поисках нового зеркала.

Таково, вкратце содержание “Вторжения” В. Чанды.

Очевидно, сомнительная эрудиция и крайний инфантилизм автора в вопросах современной физики и биологии не позволяет ему, хотя бы приблизительно объяснить характер такого излучения, способного самостоятельно изменять внутреннюю структуру материи и перестраивать живые организмы.

Однако, стоит отдать должное коммерческим способностям автора. Нет ничего проще, чем продать читателю свежий, как только испеченная булка теплый, слегка окрашенный воображением образ р е а л ь н о с т и.

Выгляньте в окно. Солнечная осень окрасила леса и парки давно не встречавшимся оттенком пурпура. Это, по существу, словно обещание другого, сказочного мира, тысячелетнее пророчество о прекраснейшем, пятом времени года. Сезон отпусков принес несколько сенсационных сообщений в прессе; Известный ученый имел неосторожность представить публике результаты прослушивания космоса в радиодиапазоне – и этого хватило. Но скажем прямо нынче трудно вызвать панику среди энтузиастов фантастики, давно привыкших к мифам о космическом вторжении.

сис

АПО Лип

Ка

Эрл перешагнул груду лохмотьев, валяющуюся на полу и встал перед стеной – зеркальной для его тела.

- Так вот какой я – сказал он.

Огляделся.

Тут было тесно. Помещение без окон, только двери, наполовину выбитые из рамы. Они еще сопротивляются первому разведчику Диверикса – напирающим снаружи переплетением пурпурных корней. Одинокий стол тоже пророс свежими ростками – языками золотистого пламени. Древесина прогибается под тяжестью ржавеющей пишущей машинки. В нее заправлен лист желтеющей бумаги. В начале листа неровный ряд букв. Одиннадцать знаков. Больше ничего.

“Откуда я знаю суть этих вещей?” – подумал он.

Корешки, усеянные блестящими кристалликами свисают с остекляневшей поверхности стола и выползают из ящичков стола. Дрожащие ростки еще спящего Диверикса инстинктивно впиваются в стопки белых листов в поисках питания. Сухие листья – когда-то старательно переплетенные в обложки – рассыпаются, буреют от соприкосновения с ищущими остатков сока, влаги и смысла усиками Диверикса.

“Откуда я знаю все это?” –снова удивился Эрл.

Осыпающиеся бумажные слои обнажают следующие страницы, усыпанные черными значками, полные умерших смыслов.

Эрл пожал плечами и потянулся, словно просыпаясь от глубокого сна под светом Габии.

Под низким потолком горит одинокая лампочка – зрачок на нити световода,

Эрл раздвинул арфу ребер и вздохнул – впитал свет медными трахеями.

Стооким взглядом впитал в себя всю комнату. Не знал откуда – словно фосфоресцирующее кольцо охватывало его магическим кругом – пронизывающее и холодное беспокойство висело в помещении.

Сосредоточился. Объединил ощущения – сигналы от органов чувств, еще затуманенных физиологией разгона атомных источников. В теле проснулась память. На сколько мог, напряг аналитические способности. Понимал, что что-то не так, как должно быть и как ожидал. Что – не понимал. Не мог оторвать взгляда от стопки карточек, раскиданных на полупрозрачной поверхности стола.

“Почему я узнаю что это и для чего он предназначен?”

На столе стопка карточек. Рядом пишущая машинка – изнутри уже прорастают пурпурные корешки. Ночная лампочка. Ручка.

Потряс головой. Знал, был уверен, что это невозможно. Что бы не случилось – не должен был создавать этих названий, понятий, их стертого содержания. Стертого раз и навсегда. Окончательно. Эта информация уже не существовала, хотя еще существовали ее носители, с которыми Диверикс не успел расправиться.

“Я явился слишком рано” – сообразил вдруг Эрл.

Чуждая информация существовала и внутри его.

Возникшее подозрение заставило его задуматься. Откуда бралось в нем сознание, что он находится в хорошо знакомой комнате и видит перед собой стол, а черный ящичек на столе – это пишущая машинка марки “Консул”, а буреющие листья – это страницы книг, охваченных всеобщим разложением, а точнее перестройкой и реконструкцией всего, что тут было раньше. Прежде чем пробил час Эрлов.