Страница 19 из 38
Свитлич не мог оторвать взгляда от этой чудесной игры. Очарованный и поглощенный без остатка, он забыл о себе, о собственном проклятии и подавшись вперед, почти повис на спинке впередистоящего кресла, просто впитывал глазами, кожей, душой не веря и не понимая, откуда в этом пустом, убогом театрике взялся такой чудотворец, который в мгновение ока превращается из шестирукого Шивы в крылатую тень археоптерикса, лебедя, сплетенного с Ледой – в несущегося кентавра.
Таинственный актер достиг вершины искусства в пантомиме тени, двоился, как в трансе, все ускорял темп превращений, которые – в конце концов – мог создать только обезумевший Творец. И все больше в этом было сумбура, первозданной несогласованности, словно танцор начал теряться в чудовищном вихре смены поколений, видов и интерпретаций, не поспевал за очередными трансформациями, словно у него немели руки – прежде чем растопыренные пальцы коснутся змеиной шевелюры Медузы, прежде чем ослабшие ноги расплетут гордиев узел.
Последнее усилие.
Вытянулся, как струна и застыл с взнесенными руками.
Высокий. Нечеловеческий. Голова прямо над ребрами, четкий рисунок которых просвечивает насквозь и поверх груди оплетает, как внешний скелет. Тень задрожала. Дернулась. Руки опустились туда, где еще минуту назад находились бедра.
Танцор напрягся. Попытался преодолеть чуждую форму, которая проявилась неожиданно, против его намерений. Было видно, как натужно дышит, как скручиваются узлами мускулы, тонкие пальцы пробегают по телу, тщетно пытаясь вернуть утраченную форму.
Давид Свитлич как загипнотизированный, поднялся с кресла.
Чувствовал жуткий страх. Смотрел – и не мог поверить. Пот заливал ему глаза. Наконец сорвался с места с диким воплем. Стал рвать в клочья черную накидку одинокого странника. И волоча за собой обрывки сутаны, словно остатки сломанных крыльев, прыгнул к экрану. И уже не понимал, с какой стороны слепит прожектор, и не его ли химерическая тень распростерлась на экране.
Бросился вперед, из его груди вырвался металлический стон и вытянув перед собой пылающие жерди рук, медными когтями рвал натянутую мембрану экрана.
Треск рвущегося материала. Слепящий прожектор. В разрыве экрана видна какая-то беспомощная фигура, ничего еще не понимающего танцора.
- И ты тоже – застонал Дэвид.
Нечто подняло на него взгляд розовых глаз, мелкой сыпью пересекающих лоб. Взглянуло – охнуло и сжалось еще больше.
Оно было таким же, как ОН.
ЖУРНАЛ РАДИОСТАНЦИИ «NEW WAVE» -17 IX – GMT 12:00 – QRG 14 MHz.
ВЫЗЫВАЕМАЯ СТАНЦИЯ: GT5X. СТЕНОГРАММА РАСШИФРОВКИ:
«NEW WAVE» к GT5X. Ты готов? Прием.
GT5X к «NEW WAVE». Гавронский хвалился, что испробовал на своих боевиках пару препаратов из “Midnight Climax II”. Говорит, результаты превосходные. Пришлите мне охрану и бригаду для перехвата ЦЕНТРА. Знаю координаты. Захватим ЦЕНТР не нарушая его связей с Компьютерной Системой. Обеспечьте команду всем необходимым. Только что бы без шума – лучше всего парализаторы, эндосмотические генераторы и диффузионные дефибраторы. Каммингс лучше знает, что у него есть. Прием.
«NEW WAVE» к GT5X. Доставим. Маэстро в восторге. Что-нибуть еще? Прием.
Это GT5X. Жду. Пожелайте мне удачи.
ЖУРНАЛ РАДИОСТАНЦИИ «NEW WAVE» -18 IX – GMT 18:32 – QRG 14 MHz.
ВЫЗЫВАЮЩАЯ СТАНЦИЯ: GT5X. СТЕНОГРАММА РАСШИФРОВКИ:
CQ-CQ-CQ, GT5X вызывает «NEW WAVE»! Come in, please!
«NEW WAVE» к GT5X. Что случилось? Мы договаривались на19:00.
Это GT5X! Где наши люди? Подозреваю, что Гавронский добыл радиостанцию, работающую на нашей частоте. В любую минуту до меня могут добраться. Мы договаривались, что у меня к этому времени уже будет охрана… Кроме того, если Каммингс хочет захватить ЦЕНТР…
«NEW WAVE» к GT5X. Плохо слышно. QSB-QSB-QSB/ Ghbtv/
Это GT5X! Я в опастности… Пришлите сейчас же… Они уже тут! QRRR! QRRR!
18 сентября – конвульсия
Раскрашенный в черно-белую клетку легкий вертолет скользнул вдоль стены небоскреба, перемалывая лопастями слой розового смога, сделал крутой пируэт и опустился на посадочную эстакаду для сверхлегких вертолетов. Кабина разделилась на двое и двое мужчин соскочило на эстакаду, перепрыгнув барьер, отделяющий вход от утонувшего в алом полумраке далекого ущелья улицы.
Внизу колыхались непрозрачные слои тумана, подсвеченные розовым как бы сиянием. Иногда что-то булькало из глубины, временами раздавался звук одиночного удара, а затем сухой шелест и словно бы шум погони, происходящей там, куда уже много дней, как не мог проникнуть взгляд. Только самые высокие дома, серо-стальные небоскребы плыли над дымной диафрагмой, десятками призм – вставших на якорь глубоко под поверхностью розового потопа - колыхались, словно спасательные буи или рифы, подмываемые приливом, но не способные оторваться и взмыть к ржаво-желтому небу.
Убийца Псов положил ладонь на фотоэлемент входного замка. Без реакции.
Тогда он резко сжался – одно колено почти до подбородка - энергичный удар ногой и рифленая подошва врезается в стеклянную плиту. Пронзительный скрежет, а потом – стук стеклянных осколков на полу.
Убийца Псов поднял темно-зеленые стекла очков на козырек защитного шлема. Еще один удар ботинком, пониже, где в раме оставались треугольники стеклянных зубов. Осколки стекла не успели улечься на полу, как он одним прыжком оказался в помещении. Под подошвами скрипнули стеклянные осколки, но он не поскользнулся, сохранил равновесие и так застыл – на легко согнутых ногах внимательно осматриваясь по сторонам. Напряженное выражение лица слегка расслабилось, когда первый осмотр помещения не выявил угрозы. Только ноздри и губы вздрагивали, как у принюхивающегося пса.
- Порядок – бросил он через плечо.
Еще раз принюхался и выпрямился.
Он был невысоким, но очень крепким. Был одет в цельный золотистый комбинезон на молниях, похожий на комбинезоны водителей формулы 1. Глаза, окруженные сеточкой морщин контрастировали с упругими щеками; сильно вывернутая верхняя губа обнажала квадратные зубы, две глубокие складки идущие от носа до острого подбородка довершали картину.
- ОК – повторил он.
Оглянулся на Сараби, который задержался у входа.
- Чисто как в раю – блеснули зубы. –Еще до Адама.
Его лицо, даже смягченное подобием улыбки, не потеряло охотничьей, собачьей чуткости. Как и остальная фигура. На шее был одет защитный пластиковый воротник, словно отделяющий голову от не вполне человеческой фигуры. Облегающий комбинезон рельефно обрисовывал силуэт ширококостного черта. Грудь колесом, живот почти приклеивающийся к позвоночнику, пояс на бедрах, с левой стороны патронташ, с другой стороны кобура пистолета, закрепленная низко на бедре. Ботинки со шнуровкой, высокие, до колен. На груди эмблема MAN-O в эллипсе фиолетовой нашивки.
Стрельнул глазами, казалось - во все стороны сразу, после чего обернулся и свободно махнул рукой.
- Даже странно, как зелено – сказал он.
Свет, проходящий через уцелевшие стекла панорамного окна, наполнял помещение приглушенным зеленым отсветом. Только в широкой дыре, проделанной Убийцей Псов ржавожелтый цвет пространства обрисовывал силуэт вертолета.