Страница 17 из 38
Подняв руки к лицу увидел гладкость кожи и силу мускулов, еще недавно безсильных. Так стоял, пока в нем шла внутренняя борьба – из глубочайших закоулков тела считывал чудом уцелевшее послание Кетцалькоатла. Потом развернулся и быстро ушел – упругим, уверенным шагом мужчины, сознающего свою силу и смысл существования. Выходя из ворот, снова оглядел пустую улицу и плотно закрыл калитку. Ушел, что бы вернуться на ночное дежурство возле мертвой или живой с острым мачете.
“PUNCH”:
- Ты слышал историю Гарольда Вулфа из ”Herald Tribune”?
- Мистер Брюзга? Его посылают туда, где трудно прицепиться к чему-нибудь.
- Тот самый. Последний раз на пресс конференции с тем индусом, который каким-то чудом вырвался из Пенджаба, Вульф публично заявил, что если все это правда, то у него на ладони вырастет кактус.
- Ну и …?
…
- Понимаю.
- Соль в том, что это был не вполне кактус.
ЖУРНАЛ РАДИОСТАНЦИИ “NEW WAVE” – 2 IХ - GMT 19.00 QRG 14 MHz.
ВЫЗЫВАЕМАЯ СТАНЦИЯ – GT5X. СТЕНОГРАММА ШИФРОВКИ:
- “NEW WAVE” к GT5X. Мне поручено напомнить о нашем договоре по делу CENTRUM/ Прошло 7 дней. Ты не считаешь, что пора уже отчитаться? Прием.
- GT5X k “NEW WAVE”. Не считаю. Этот орешек не смогли разгрызть Каммингсы за почти 20 лет. Не надо меня дергать. Я и так влез во что-то, чего не понимаю. Пока что я и сам в это не очень верю, но все знаки на земле и на небе указывают на то, что практически никто сегодня не знает расположения CENTRUM. Понимаешь? НИКТО. И это даже логично. Кому то из проектантов Компьютерной Системы было очень важно, что бы ему в стерильную кибернетику не лез грязными пальцами лишь бы кто. И во имя будущей чистоты использовал один грязный прием. Не оставил свидетелей. Спроси Маэстро, не сделал ли он того же со строителями своих бункеров и комбинатов.
- “NEW WAVE” к GT5X. Сам спросишь, когда получишь приглашение на чай. А пока, допуская что ты прав, есть еще какие-нибудь шансы? Прием.
- GT5X k “NEW WAVE”. Единственный подход к Компьютерной Системе это математика. Прежде всего статистика. И главное - я знаю цель, локализовать которую можно только методом последовательных приближений. Но мне нужно время. С одной стороны Каммингс мне все время на что-то намекает. С другой стороны. Каково дьявола подтолкнули меня спрашивать о CENTRUM Гавронского? Он старался не показать, но его сильно заинтересовало, почему о расположении CENTRUM спрашивает такой как я , по его мнению – черт знает почему я заработал репутацию любителя рулетки.
- “NEW WAVE” к GT5X. И это его заинтриговало?
- GT5X k “NEW WAVE”.Маэстро недооценивает Гавронского. Я… Мы давно знакомы. Это очень опасный человек. И ему не важно – что и почему. При любом раскладе он постарается выплыть. Подумайте об этом. А мне нужно немного времени. Еще что-нибудь?
- “NEW WAVE” к GT5X. OK. Это все. Ага… а так вообще – как самочувствие?
SINHUA 4.IX
ИНЧУАН. Из-за низкого морального духа в армии Правительство обращается к Народным Коммунам и к Собранию Народных Представителей провинции Нингся-Хуэй за поддержкой в вооруженном сопротивлении отрядам красноголовых, которые из окрестностей безводной пустыни Алашан, до недавнего времени населенной кочевыми племенами скотоводов, переправляются через Желтую Реку в окрестностях города Ичуан и движутся вглубь страны.
11 сентября – сумерки
Это был грустный, маленький театрик на окраине Бостона. Один день в неделю он предоставлял сцену более – менее раздетой звезде мюзик-холла, другой день – джаз- клубу, который представлял традиционный биг-банд “Old Jazz Mincing Machine”, участники которого играли стандарты исключительно для своего удовольствия; а еще один день в программе клуба занимала деятельность Женской Лиги Неэмансипации, активистки которой прибывали на собрания в шорохе перьев, с напудренными грудями, увядающми в бездонных челюстях декольте, с блеском золотых лорнетов – неотемлемым атрибутом их нарядов. Три дня жители окрестных подвалов плотно закрывали двери и окна, так как на сцене полуподвального клуба длинноволосый диск-жокей продолжал мистерию психоделической симфонии света и печальной музыки группы Nazareth. И только один раз, поздним воскресным вечером, на седьмой день творения, когда жители города возвращались наконец с выходных, что бы наконец отдохнуть, залезть под душ и утонуть в кресле перед телевизором, только в такой вечер тут почти никого не было. В воскресенье клуб – который был театриком – становился ТЕАТРОМ.
Дэвид Свитлич забрел туда случайно. Целый день, от прибытия в порт корабля из Восточного Вальпараисо, прятался в боковом приделе костела King’s Chapel . вздрагивая при любом отзвуке чьего-то присутствия и страстно шептал слова наскоро придуманной молитвы, а монахи проходили рядом, взвихривая воздух черными сутанами, и каждые несколько часов менялись на посту возле исповедальни, хотя никто из них не дождался молящегося.
Дэвид Свитлич следил за воском догорающих свечей, взглядом отмерял длину белых потеков на массивных подсвечниках. Наконец появился старый служка и по очереди стал гасить огарки – оставляя струйки сизого дыма, колышащиеся вверху как белые волосы. Он с удивлением поглядывал на одинокого человека – последнего из верующих, который терпеливо преклонил колени у самого амвона. Старик заколебался, но все-таки подошел к склоненной фигуре. Положил ему руку на плечо – словно бы хотел приободрить или пробудить. Даже заговорил – о чем-то спрашивал, но Свитлич только склонился ниже и молился еще усерднее – и старик усмехнулся мягко и ушел, запирая фронтовые двери.
Свитлич быстро огляделся. Сгорбленный священник стоял к нему спиной.
Дэвид быстро встал и бесшумно проскользнул к дверям ризницы, приоткрытым справа от алтаря.
В небольшой комнатке стояли два шкафа, какой-то сундук, обитый железными гвоздями, рядом скамеечка с пюпитром – на нем открытый молитвенник, в углу знамена, которые разворачивают только во время праздничных шествий – теперь упакованные в кожаные чехлы.
Свитлич моментально сориентировался.
Вздохнул свободнее – нигде не было зеркала.
Подбежал к одному из шкафов и широко распахнул дверцы. На полках лежали одежды священников на разные случаи. За другими дверями – ритуальная посуда. Занервничав, развернулся и бросился к старому сундуку. Рванул вверх крышку и- вздохнул с облегчением. То, что он искал, лежало сверху – черная ряса служителя ордена обсервантов. Натянул ее поверх одежды и глубоко надвинул широкий капюшон.
И вдруг почувствовал, сквозь стены, как навстречу ему двинулись темные закоулки, которым не чужда его новая форма, словно и в этом костеле пришло наконец время мастера церемонии, спешащего провести Черную Мессу во имя Сатаны.
В глубине костела служка позванивал ключами.
Единственной дорогой отступления была маленькая калитка в главных дверях. Оставил открытые шкафы и распахнутый сундук. Прошел через главный алтарь и повернул к выходу, твердо ступая по красному ковру – словно это кровь стекавшая когда-то с жертвенного алтаря – прямо на возвращающегося служку. Старик, остановившись, удивленно вытаращил глаза. Пробормотал только: “благославен” , когда Свитлич миновал его со спущенной головой и вышел через калитку. Ряса путалась у него в ногах, когда сбегал, перепрыгивая через несколько ступенек по высокой лестнице костела.