Страница 7 из 24
- Дикий – подсказал кот.
- Не образованный – поправила Бромба.
- Нецивилизованный – уточнил Фикандр
- Вот именно! – согласился Глусь. – а дети у него очень милые и рассудительные, если можно так говорить о созданиях, которые вообще не моются.
- Вообще не моются?
- Вообще!
- Трагическая ситуация – высказался Каэтан Хрустов. – не мыться вообще может быть очень опасно!
Все согласились с этим мнением, а Глусь продолжил изложение своего плана.
- Постараюсь какое-то время изображать из себя пленника Тарапата – говорил он.
- И буду рассказывать ему и его сыновьям столько, сколько смогу, о достойном и недостойном поведении. Может, наконец, они поймут свою ошибку.
Нравственное воспитание – задумчиво произнёс Макавитий – иногда даёт хорошие результаты.
- Я его понимаю – признался Фикандр. – если бы меня похитили поклонники моих стихов, я бы им тоже простил.
Великий детектив опустил лапку на плечо поэту.
- Если хорошо помню, это называется Миссионерство?
- Да – хором подтвердили Фикандр и Глусь.
Все вдруг начали выяснять оставшиеся неясными детали. Вырванный листок со словами: «А может Ф. прав» действительно был из блокнота режиссёра, а кончалась запись словами: «они все могут двигаться к намеченной цели», оставшимися на обрывке листа в блокноте Глуся.
Старый Воробей вспомнил о загадочной банке.
- Это написано не Глусем – торопливо разъяснил Каэтан – по этому поводу у меня есть гипотеза, но пока что я не хочу о ней говорить.
- Откуда такая уверенность, что это не Глусь? – удивился Фикандр.
- Глусь терпеть не может малинового сиропа, а тут явно малиновый сироп – объяснил детектив, разглядывая через лупу листок. – Редко кто использует теперь малиновый сироп для письма…
Глусь подтвердил вывод Каэтана. Он не выбрасывал никаких банок. Кто же тогда…? Не все загадки удалось разгадать…
- Ну, я побежал – сказал Глусь, с умилением глядя на самых верных, на тех, которые в минуту испытания, когда он был похищен, так быстро и без колебаний организовали спасательную акцию.
- Простите, что доставил вам столько хлопот, но и меня они не миновали…
- Какие глупости! – возмутился Пухлик – нам не за что извиняться друг перед другом. Будь осторожен!
Бромба предложила, что возьмёт свой велосипед и подбросит режиссёра к норке Тарапата.
Все согласились, что это хорошая мысль, особенно, если Глусь снова спрячется в сумку, и благодаря этому, доберётся никем незамеченным.
События следовали одно за другим. Каэтан шептал что-то Бромбе. Глусь советовался с Фикандром, какими сценариями воспитывать своих похитителей, а Макавитий, Воробей и Пухлик спешно собирали пакет с мылом, полотенцами и зубными щётками. Кто-нибудь, не знакомый с ними, посчитал бы невозможным, что такое количество людей так быстро и эффективно могут действовать в подобной ситуации!
Однако не следует забывать, кем они были и как многое их объединяло.
«Я должен написать об этом вечере поэму» - подумал Поэт.
Когда Бромба въехала в Северную Часть Леса, скрипя педалями своего велосипеда, когда Пухлик и Старый Воробей прощались на перекрестке, а Фикандр торопливо рассказывал Мальвинке о произошедших событиях – кот Макавитий вышел во двор.
Его великий друг и коллега отправился на заслуженный отдых, а Макавитий, то ли очарованный полной луной, то ли для того, что бы подышать свежим воздухом, решил полюбоваться звёздным небом.
Давно тому, когда жил в Городе, редко имел возможность любоваться этим бесконечным небом, и даже (признавал это теперь с сожалением) не ценил его прелести. В настоящее время, эти одинокие моменты наедине с природой доставляли ему не знакомое прежде удовольствие. Так и смотрел своими зелёными умными глазами, в которых луна и звёзды отражались, как маленькие искорки, и обдумывал одно дело.
- «Попробуй написать сонет – говорят. – Сонет…» Попробуй быть умным и вытряхнуть из рукава Сонет. Фикандр пишет стихи, Бромба пишет стихи, и ты придумай – Сонет! Легко сказать – Сонет! Но как это вообще делается – Сонет?
Потянулся, зевнул и деликатно заслонил усы.
- Нужно что-то зарифмовать, на пример… хм… хм… уклон – слон! Очень хорошо! Уклон – слон! Например: «Течет Поток под уклон – трамтарарам слон»! Может как-то так: «Течет Поток под уклон – на Потоке слон»? Бред!
Макавитий фыркнул, разозлённый. Но не сдавался. Через минуту, с неожиданной даже для него радостью вбежал в норку. Сквозняк громко хлопнул дверью за его спиной.
- Кто там?! – крикнул Каэтан, разбуженный ото сна. Ловко соскочил с кровати и спрятался за большой подушкой.
Макавитий нащупал выключатель, зажёгся свет.
- Послушай! – воскликнул. Послушай!!!
Вот течёт Поток
Кто же думать мог
Что пройдет сто дней
И встречу я друзей!
Глусь крался к норке Тарапата. Оставалось несколько шагов, когда он заметил, что Тарапат прохаживается перед норкой туда – обратно и говорит что-то злым, сдавленным шёпотом.
- Везде то же самое! – бурчал Тарапат. Везде мы плохие, грязные, глупые… позволяем себя обмануть…Любой нас обманет, слишком мы наивные и добрые, добрые.. Как вы могли его выпустить?
И только теперь Глусь заметил, что у порога съёжились трое сыновей Тарапата… Он понял, что его план провалился.
Но папа… - отозвался младший Тарапат – он и вправду обещал!
- Обещал, обещал! – прервал его отец. – Мне тоже много обещали. Попугай обещал, что устроит жильё на пальме. Гавиал обещал вашей бедной матери…
Голос у Тарапата прервался. Он замолчал. Сыновья в отчаянии опустили головы. Четыре тяжёлых вздоха расплылись в лесной темноте. Затрещали ветки, раздвигаемые Глусем.
- Эй! Эй! – крикнул Глусь. Кто-нибудь поможет мне? У меня тяжёлые свёртки!
Все двинулись в его сторону. Отец приглядывался к Глусю с подозрением, но сыновья явно обрадовались.
- Вот хорошо, что ты пришёл! Мы о тебе беспокоились! Лес так страшно выглядит ночью! – перекрикивали они друг друга.
- Наш Лес совершенно мирный и неопасный – сказал Глусь, раздавая свёртки обрадованной тройке.
Старый Тарапат приглядывался с подозрением, не участвуя в разговоре. Что-то тут было не так.
- Слушай, ты… - произнёс он наконец – сейчас сюда, наверное, слетятся твои защитники?!
- Защитники? Не вижу поводов, что бы кто-то должен был защищать меня. Ведь никто меня не обижает!
- Ты что-то крутишь! Сбежал с привязи и возвращаешься сам?
- С привязи меня освободили вот эти милые молодые люди – Глусь подчеркнул свои слова изысканным жестом - и так как я знаю, что их заинтересовало моё творчество, решил рассказать о нём подробно. Распаковал последний свёрток – современный магнитофон – и торжественно объявил:
- Если вы не против, я начинаю сеанс.
Тарапат может, и хотел что-то добавить, но когда заметил сияющие глаза своих сыновей и спокойную улыбку Глуся, не стал возражать.
Уселся перед норкой на торчащем корне сосны, пожал плечами, и решил не обращать внимания на режиссёра.
Тем временем из магнитофона послышались звуки вальса. Глусь включил проектор и направил луч на предварительно натянутый серебристобелый экран. Минутку молчал, а потом начал говорить тёплым, мелодичным голосом:
- хм…хм… хм… Киностудия «Над Потоком» приглашает на фильм «Три храбреца». Просим извинения за то, что в углах, по бокам и в середине экрана ничего не видно, но это экспериментальный фильм.
Видя, что Тарапатики не поняли его слов, объяснил:
- Экспериментальный, это такой, который исследует поведение зрителя. В экспериментальном кино важно не произведение, а реакция зрителя и его внимание. Итак, «Три храбреца»!