Страница 23 из 24
Говорил Глусь:
- Предлагаю так: “Преступник Хамелеон притворялся кем хотел и вызвал ужасный беспорядок”.
- Я предложил бы выбросить “Хамелеон” – возразил хриплый голос Тарапата. Это оскорбляет доброе имя всех хамелеонов…
- Лучше назвать его “прикидывающимся преступником”…
- “Прикинувшись Бромбой”…
- “Собирался убить”… “Мальвинка бежала…”
- “Необоснованные подозрения…”
- “Случаи чумы среди некоторых…”
Из обрывков этих разговоров Соня понял, что произошло что-то сенсационное. Ему казалось, что он уже понимает, о чем идет речь, когда вошла тетка и велела ему смерить температуру. Шуршание теткиных тапочек заглушило разговор, и Фум уже мало что услышал. Но не был бы собой, если бы не пытался понять, о чем это разговаривали в соседней комнате.
Картина, сложившаяся в его сознании, была еще довольно туманной, но с каждой минутой становилась яснее.
Так что, когда тетка, проверив состояние его здоровья, заявила:
- Вы выздоровели, дорогой пан!...Вторичные признаки прошли, а настоящих никогда и не было!
Фум вскочил с постели и пробормотал:
- Не знаю, как вас благодарить… Это так благородно с вашей стороны… Сейчас вернусь, сейчас!
После чего выскочил в открытое окно и припустил в сторону городской застройки.
- У меня сбежал пациент! – торжественно заявила тетка, входя с довольным лицом в комнату совещающихся. – Очень редко случается, что бы больной пациент убегал. Так что этот побег следует считать признаком выздоровления…
- О ком это вы? – удивленно спросил Хрустов.
- Под конце этой великой осады я приняла какого-то сонного Фума, который опасался, что заболел чумой…
Макавитий с беспокойством взглянул на друзей.
- Может он слышал отрывки нашего разговора?
- Даже если слышал, то мало что понял – легкомысленно заявил Старый Воробей.
- Этого я как раз и боюсь – ответил кот.
*
Официальное сообщение еще не было до конца составлено, когда Глусь, уже некоторое время прогуливавшийся у окна, вздрогнул и застыл.
- Ты был прав – угрюмо сказал Макавитию. – Идут.
Соня нес перед собой электрическую подушку, Толстяк – огромную бомбонерку, Ляля – флакон духов.
Остальные тоже тащили какие-то пачки, а малыш Асяк бегал как ошалелый туда и обратно, радостно свистя.
Торжественно остановились.
- Он все нам рассказал – пискнула Ляля, указывая на бывшего пациента тетки. - И мы все понимаем. Страшный аллигатор хотел заразить чумой Тарапатов, но бромба переоделась хамелеоном…
- …и подралась с аллигатором – продолжал Толстяк. – И он чуть не убил Мальвинку, но Каэтан ее спас…
- И вместе с Макавитием убили Хамелеона!
- Аллигатора!
- Аллигатора и Хамелеона!!
- Аллигатора и Хамелеона!!! И вернули Глуся!
- И пани Молеста спасла чуму от Бромбы!
- Наоборот! Бромбу от чумы!
- Да! Да!
- Всех нас спасла! И Тарапаты нас спасли!
- И мы очень благодарны!
- И извиняемся!
- Мы ошибались!
- И хотим отблагодарить!.
Соня подошел к тетке и вручил ей электрическую подушку
- Отлично греет! – сказал он. – Всегда тепло спать…
Толстяк хотел вручить шоколадки, но тетка остановила его и заявила:
- Я считаю, что эти подарки должен получить пан Тарапат с детьми. Мне мало чего надо, а Тарапатам на обустройство будет в самый раз…
Все согласились с такими взглядами и только Ляля уперлась, что вручит свой флакон духов “Нашей храброй Мальвинке, которая так героически сражалась с Аллигатором”
В жилище Глуся воцарился полный хаос. Малыши Тарапатики вместе с Эсяками свистели под столом, тетка отдавала вчерашним преследователям пледы и подушки, преследователи расставляли перед Тарапатом разнообразные подарки, каждый разговаривал с каждым и небыло речи об оглашении официального сообщения.
Наконец Каэтан затрубил изо всех сил в поданную Глусем дудку и наступила полная тишина.
- Дорогие мои! – сказал Каэтан Хрустов. – Я очень рад, что вы поняли свою ошибку, хотя некоторые факты выглядели не так, как вы думаете. Мы хотели огласить официальное сообщение, но произошедшие события трудно описать в коротком сообщении. Сами видите, сколько всего случилось, и как это все запутанно… С другой стороны, мы должны знать правду, и думаю, что выражу общее мнение, если попрошу Мальвинку, Бромбу, Фикандра, Глуся и Макавития, что бы совместно написали книжку, посвященную событиям последней недели…
- Да, да! Книжку!... Отличная мысль! Книжку!..
Старый Воробей махнул крылом и, став рядом с Хрустовым, крикнул:
- А пока что, нужно убрать балаган вокруг норки Глуся…
Толпа послушно двинулась на уборку.
*
Поздним, теплым вечером наши герои сидели на веранде норки Фикандра и Мальвинки – уже спокойные, умытые и, хотя усталые, то уставшие доброй, радостной усталостью.
Над стеклянной крышей веранды блестели звезды
.
Мальвинка внесла поднос, заставленный всякими вкусностями: жидкий шоколад, смородиновый сок вафельки, земляника, и расставила все это на вышитой, льняной скатерти.
Никто не хотел начинать разговор.
Глусь пригрывал в блошки Макавитию, Каэтан и Старый Воробей рисовали что-то на карте, Фикандр смотрел в небо, Тарапат (который уложил сыновей спать в норке Глуся) стругал из дерева дудку.
Бромба и Пухлик просматривали журналы, тетка писала в своем блокноте, а Пштымуцль пытался починить перегоревший контакт и, как всегда, пришел к выводу, что терпеть не может технику…
С соседнего огорода доносился сильный запах левкоев, а монотонная песнь сверчков слышалась то с одной, то с другой стороны.
Впитывали этот покой, эту уверенность, что можно побездельничать, что не надо никуда спешить, никого спасать…
И наконец, когда схрумкали вафельки, съели землянику, выпили все напитки, Бромба задала вопрос, ответ на который должен был стать вершиной этого вечера:
- Как ты догадался, Каэтан?
Великий Детектив отставил стакан с соком и начал говорить:
- Еще перед тем, как отправиться в Город, мы предположили, что Тарапата преследует какой-то личный враг. Такое объяснение казалось очевидным… Но мы не представляли, насколько опасен этот преступник…
- Совершенно новое явление – добавил кот. – Преступник, способный подделаться под любого…
- Именно – продолжал Хрустов. – Думаю, что даже теперь нам трудно осознать всю величину угрозы.. Мы могли стать безвольными жертвами, существами, которые подозревают каждого, все время следят друг за другом, не доверяют себе… Страшно подумать!
- К счастью, у Тарапата была чрезвычайно важная подсказка в его папирусе – дополнил Макавитий. Информация на вес золота…
- Может я глупый – сказал Глусь. – но я так и не понял, о чем был этот папирус…
- И я – признался Тарапат, вновь доставая папирус Старого Марабу.
Кот захохотал.
- Загадка одновременно и легкая и трудная – объяснил он. – я догадался только тогда, когда Каэтан начал устраивать экзамены…
- Экзамен? – удивился Нулик. – Разве на плоту проводился экзамен?
- По порядку, друг мой. По порядку – призвал их Фикандр. – Ну так что значит этот шифр?
- Мудрый Старый Марабу нарисовал просто Хамелеона, который пытается вылить что-нибудь из пустого сосуда. И не может – пояснил Каэтан. – Не может вылить, налить, перелить… В форме афоризма это звучало бы так: “Из пустого Хамелеон не нальет”. Именно так: “Из пустого Хамелеон не нальет”.
- Значит…
- Значит речь была о том, что у Хамелеона нет собственных идей, что он может только подражать, но сам он пуст! – торжествующе выпалил кот.