Страница 4 из 15
- О, карп в желе – охнул Мартин – он летает!
- Ещё простудится – забеспокоилась Ржесислава.
А Зиновий летел всё выше и выше. Кувыркнулся в воздухе, потерял немного высоту, и снова поплыл вверх, в облака. Родители потеряли его из вида.
- Ничего не понимаю – буркнул после минутного молчания Мартин – мы бы этого никогда не сделали. Мы этого попросту не умеем.
- Не умеем – подтвердила жена.
Смотрели вверх, где среди причудливых, серо-стальных туч пропал их старший сын, и дрожали от ужаса. На минуту появился, видимый как маленькая, зеленоватая точка и снова пропал в просторах.
Обе сестры близняшки уже некоторое время одинаково выпучив глаза, наблюдали противоестественное поведение брата.
Зиновий вернулся через пол часа, озябший и радостный. Рассказал, что в облаках живут планетники и нимфы – специалисты по изготовлению облаков, грозы и дождя, что впервые видел закат с такой высоты и что через облака это выглядит совершенно иначе.
Зиновий оказался первым утопцем, умеющим летать. Эта редкая и ценная способность проявляется в нашем семействе время от времени – раз в сто или двести лет. Этому невозможно научиться – есть такие, которые могут и такие, которые не способны.
Те, которые могут, обычно перебираются в облака и живут там, усиливая колонию нимф и планетников.
Так случилось и с первородным сыном Мартина. Познакомился с одной симпатичной нимфой по имени Гонората и влюбился без памяти.
Летал как ошалелый между родной Хлипавкой и облаками, пока, наконец, не женился и не остепенился. Гонората, Зиновий и их потомки составляют воздушную часть семейства Шлепацких, о которой у меня мало данных и описание их семейства я отложу до следующего труда. Тут я хотел рассказать только историю Зиновия – очень поучительную и необычную.
Для Мартина и Ржесиславы потеря Зиновия была болезненным ударом. Они иначе представляли себе жизнь единственного сына. Конечно, постепенно свыклись с ситуацией и были даже горды, когда сын с невесткой прилетали к ним в гости, но по началу им трудно было принять всё это. Мартин ходил за мельницу, что бы пробовать взлететь, а его жена плакала по углам.
Однажды Мартин, злой и побитый после очередного падения вынул из шкатулки «Семейные правила и предписания» и написал на самом верху черными чернилами: «Всё это не обязательно для утопца, который умеет летать», и положил обратно.
Быть может, этот фолиант был бы совсем забыт, если бы не случилось кое-что ещё.
Так, во время одного из визитов у родителей, много лет спустя, Зиновий нервно прочистил горло, позеленел и сказал:
- Хм… папа, мог бы ты на время одолжить тот наш старый фолиант… ну тот…с предписаниями?
-Пожалуйста, Зиновий –вежливо ответил отец – сможешь посмеяться. Живете в таких иных условиях!
- Мои сыновья подрастают, папа. Хотел бы на основе твоего тома выработать для них правила и предписания.
- Так ты считаешь, что они тебе всё-таки пригодились! - Воскликнул обрадованный Мартин.
- Без них я был бы совсем другим утопцем, папа – ответил Зиновий.
Из этой истории вытекает множество важных и достойных внимания выводов, но, по крайней мере, три хорошо бы запомнить.
Во первых: Не следует менять важных правил из-за укушенного хвоста.
Во вторых: Исполнение правил поправляет самочувствие тем, кто их выдумал.
В третьих: То, что кто-то умеет летать, не значит, что ему не нужна семья.
Зита и Габриэла – близняшки
Родившиеся близняшки принесли родителям хлопоты, типичные для родителей близняшек.
Они были так похожи, что никто не мог их отличить. Мать старалась их различать, и когда они были достаточно близко (на расстоянии двух лещей), с трудом, но отличала Зиту от Габриэлы. Для всех остальных, включая отца, сёстры оставались загадкой. К ним относились как к одному, случайно удвоившемуся организму, хотя обе защищались, как могли. Старались по-разному одеваться, иметь разные интересы и симпатии. Это немного помогало им дома, так как Габриэла собирала ракушки, Зита коллекционировала бабочек – одна писала стихи, другая вела дневник прозой. Это позволяло Зиновию и Мартину различать их и обращаться к склонившейся над ракушками: «Привет, Габрыся!», а к готовящей сачок: «Как дела, Зита?!»
Но всякий сосед, ближний или дальний, утопленницы, русалки, домовые – говорили при встрече: «приветствую девицу Шлепацкую!», из боязни ошибиться.
Не буду тут, ясное дело, упоминать всех грустных и смешных приключений, случавшихся с удвоенными девицами, так как каждый может без труда вообразить себе или припомнить подобные случаи. Опишу только те, которые непосредственно или опосредованно повлияли на дальнейшую судьбу рода.
Когда сестры подросли, то использовали время от времени своё сходство для разных забавных шуточек.
Когда в окрестностях появилась новая, не очень развитая, хотя симпатичная русалка, некая Делиция – Габрыся навестила её по-соседски. Уходя, остановилась перед зеркалом и сказала:
- Ах, какая вы счастливая, что имеете такое пунктуальное зеркало!
Делиция очень удивилась.
- Пунктуальное? Не понимаю, о чем вы?
- Ах, да, вы у нас недавно, так что не в курсе, какую дешевку выпускают здешние мастера. Вообразите себе: Наше зеркало отстает почти на минуту! А видывала и зеркала, отстающие на четверть или даже на полчаса. И все равно лучше зеркала, которые отстают, чем те, которые спешат.
- Спешат? – остолбенела Делиция.
- Да, дорогая моя. Вы знаете гнома Ассонанса? Он нажил тяжелую нервную болезнь из-за испорченного, спешащего зеркала. Ассонанс вставал рано и спешил сонный и взлохмаченный к зеркалу, что бы привести себя в порядок. А в зеркале видел себя, только на двадцать минут позже, уже освеженного, причесанного и с вычищенными зубами. Бедняга пытался делать все быстрее, что бы догнать зеркало, но уж наш Ассонанс никогда никого не догнал…
- Ну, знаете! – ахнула Делиция, воображение которой затанцевало какую-то головоломную спираль с тройным притопом - никогда о чем-то подобном не слышала!
- Так ведь нечем хвалиться, дорогая моя, ведь это скандальное бракоделие, скандальное!
Русалка, ясное дело, захотела посмотреть на отстающее зеркало, а Габриэла позвала её к себе.
Зита уже ожидала возвращения сестры и они вдвоем устроили представление для бедной Делиции. Встали друг напротив друга в большой раме. Одна подняла руку к голове, другая подождала минутку и делала то же самое, одна хваталась за нос – другая через некоторое время повторяла. Совершенно запутали бедную русалку.
- А можно мне посмотреться в это испорченное зеркало? – несмело спросила наконец Делиция.
- Охотно бы вам позволила, но вот плывет мой папа, а он запрещает мне использовать вещи в доме без необходимости, они от этого портятся – соврала Габрыся. Знаете, это дорогая вещь, а как такое зеркало повысмотрят, то потом ничего в нем не видно.
Да, дорогая, большое спасибо! У нас эти вещи действительно делали лучше – сказала Русалка.
Попрощалась, слегка ошалевшая, с Шлепацким и Габрысей, глянула на стоящую за рамой Зиту бессмысленным взглядом и поспешила домой. Этой ночью ей снились кошмары. Ей снилось, что она пытается наложить косметику (что, как известно, занимало у Делиции целое утро), а зеркало то спешит, то отстаёт, а то ещё повысмотрит, и тогда губная помада и тушь размазываются по лицу разводами.