Дьяволы (The Devils)

— Да неужели? Прямо на полу часовни? — Ну, когда речь заходит о... о том, о чем мы говорим... — Брат Диас беспомощно махнул вторым сапогом в никуда. — Не уверен, что место имеет большое значение.

— О чем мы говорим? — спросила Санни, прислонившаяся к стене со скрещенными руками и опущенным капюшоном, почти невидимая даже тогда, когда была видима. — О нем... — Алекс указала на брата Диаса, а затем на дверной проем. — И Вигге...

Санни сморщила нос, ничуть не впечатлившись. — Ну, это очевидно. — Серьезно? — возмутилась Алекс. — Вигга как сырость. Дай ей время, и она пролезет куда угодно. — Санни пожала плечами и отвернулась. — Я вас догоню.

Алекс закинула вещмешок на плечо и зашагала к арке. — Пожалуйста! — Брат Диас поскакал за ней, в мрачный дневной свет двора, изо всех сил стараясь поспевать и одновременно натягивать второй сапог. — Позволь мне попытаться объяснить...

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, — резко сказала Алекс, а затем, после усталого вздоха, добавила мягче: — В смысле... не мне отпускать твои грехи или типа того. Я воровка. Чего стоит мое прощение?

— Для меня оно чего-то стоит, — сказал брат Диас.

— Ну тогда ладно. — Она помахала пальцем, описывая некое подобие круга. — Ты прощен, сын мой, полагаю. — Она оглянулась на трапезную, пробормотав себе под нос с некоторой горечью: — Скорее всего, я просто завидую, потому что ты сделал то, на что у меня кишка тонка.

Брат Диас моргнул, глядя на нее. — Возлечь с вервольфом?

— Хвататься обеими ебаными руками за любую кроху утешения, какую только можешь найти. — И она остановилась на мгновение и слегка фыркнула. — Помнишь того ханжу-монаха, которого я встретила в Святом Городе? Трудно представить, чтобы я застала его... там, где застала тебя.

— Да. — Это заставило его вспомнить, какой она была при их первой встрече. Нервной и подозрительной, как уличная кошка. — Похоже... никто не проходит через подобное путешествие, оставаясь прежним.

— Не знаю, — пробормотала Алекс. — Сдается мне, я осталась таким же куском дерьма, каким и была. Во всяком случае, ни на шаг не приблизилась к принцессе...

— Я почтительно не соглашусь, — сказал он. — Должен признать, вы оказались совсем не такой, как я ожидал. Но я всё больше впечатляюсь вашим мужеством, вашей самоотдачей, вашим чувством юмора перед лицом невзгод, вашим... — Он моргнул, сам удивившись тому, что использует это слово. — Лидерством.

Алекс нахмурилась, и в ее взгляде мелькнула тень той самой первоначальной подозрительности. — Ты пытаешься меня задобрить после того, что я только что видела? — Работает? — Самую малость.

— Императрице Трои, вероятно, следует привыкнуть к лести. — Он скосил на нее глаза и попытался ухмыльнуться. — По крайней мере, вы кусок дерьма, который умеет читать.

— Даже писать. — И она ухмыльнулась в ответ; солнечный свет заливал ее лицо из лишенных дверей ворот монастыря, один глаз был прищурен, а другой закрыт от ослепительного утреннего сияния. — В хороший день.

Гордость

Впервые за долгое время Алекс улыбалась, переступая через ворота.

Аббатство Святого Димитрия выглядело иначе при свете солнца. Чуть меньше крепости из кошмаров, чуть больше очарования ветхости. Роса сверкала на паутине среди покосившихся надгробий, словно россыпь бриллиантов, поваленные камни блестели от влаги, птицы щебетали в деревьях, окаймлявших заросшую дорогу.

Она ни о чем подобном не просила. Быть наследницей Империи. Чтобы за ней охотились зверолюди. Заставать монахов, совокупляющихся с вервольфами. Бить по лицу тщеславных магов и целовать невидимых эльфов. Но она начинала задумываться — в свои самые смелые мгновения — не обернется ли всё не так уж и плохо. В любом случае, это было лучше клещей Бостро...

Брат Диас резко выкинул руку, чтобы схватить ее за запястье.

И тут Алекс увидела его. Великолепно держащийся в седле, благородно красивый, словно наследный принц, ожидающий звука рога на королевской охоте; его позолоченный плащ был высоко собран на плечах и расстилался по крупу его коня.

Улыбка Алекс умерла привычной быстрой смертью, и по мере того, как уголки ее губ опускались, уголки его губ ползли вверх, так же верно, словно их рты были связаны системой тросов и блоков. Если улыбка Маркиана была сплошной яростью, а Константа — сплошной алчностью, то эта была улыбкой чистой гордости, и ей каким-то образом удавалось быть худшей из всех трех.

Он пустил коня шагом. — Позвольте представиться... — А есть способ вас остановить? — пробормотала Алекс.

— Я... герцог Савва. — Он произнес это имя так, словно оно каждый раз приводило его в свежий восторг. — Лорд Мистры и Икония, Адмирал Критского Флота, Хранитель Королевских Конюшен и Мастер Имперской Охоты, сын, внук и правнук императриц. — Он говорил, обращаясь к небу, словно для блага более широкой аудитории, тоном человека, которому никогда не приходилось просить о чем-либо дважды.

— Я догадалась, — сказала Алекс.

— А вы... — Он вытащил еще один из тех проклятых свитков и позволил ему развернуться под тяжестью донельзя предсказуемой печати, болтавшейся на нижнем конце. Папская булла, подтверждающая ее личность. Казалось, каждый, кто имел виды на Трон Трои, получил по копии. — ...если верить ручным ясновидящим младенца-Папы, должно быть, моя кузина. Возвышенная Алексия Пирогенетос!

Алекс поморщилась. — А если я скажу, что никогда о такой не слышала?

— Мне пришлось бы назвать вас лгуньей, равно как и самозванкой. — Он швырнул документ вниз и пустил коня вперед, втаптывая бумагу в грязь. — Неужели вы и правда верите, что вы — такая низкорослая, такая оборванная, столь лишенная каких-либо знаков отличия, — и он презрительно скривил губу в недоверчивом отвращении, — имеете больше прав на Трон Трои, чем я, просто из-за комнаты, в которой родились?

Алекс свирепо посмотрела на него в ответ. — И это слова человека, которому все его шикарные титулы дала мамочка.

Савва побледнел от той особой ярости, которую испытывают те, кто родился со всем готовым, когда им говорят, что на самом деле они этого не заслужили. Брат Диас мягко потянул Алекс за запястье, пятясь к воротам. — Возможно, нам не стоит его злить...

— Этот мудак родился злым, — пробормотала Алекс, но, не видя, куда еще можно пятиться, попятилась вместе с ним.

— Уже поздно. — За спиной Саввы выехала женщина. Женщина с бритой головой, которая выглядела так, словно была выкована из бронзы, и цепью из разных металлов, в несколько оборотов обмотанной вокруг ее шеи.

Следом выехала еще одна женщина, настолько похожая на первую, что они могли быть только близняшками; звенья ее цепи были сделаны из стекла разных цветов. — Мы думали, вы уже никогда не подниметесь.

— Вероятно, вы пожалеете, что вообще это сделали. — Высокий мужчина с лицом, похожим на голод, вынырнул из подлеска по правой стороне кладбища и расслабленно оперся на копье с раздвоенным концом. Алекс уже видела такие штуки. Предназначены для того, чтобы ловить человека за горло и удерживать его в беспомощном состоянии на расстоянии вытянутой руки. Скорее всего, на принцесс это тоже работало.

— Или по крайней мере... — Рычащий голос со странным акцентом, и его обладатель выступил из деревьев слева. Алекс уже видела его раньше, освещенного пожарами того горящего города, но при дневном свете он казался еще больше; его куртка была распахнута, обнажая бугристые от мышц, покрытые волосами грудь и живот, потемневшие от путаницы татуировок. В его бороде блеснули заостренные клыки, когда он ухмыльнулся. — Скоро пожалеете.

Из леса вокруг кладбища начали выползать и другие люди — с голодными взглядами охотников, зарабатывающих на жизнь поимкой воров, убийц и еретиков, с которыми не могли справиться менее безжалостные люди. Пестрая толпа, с мечами, топорами, луками, со странным крючковатым, зазубренным оружием на цепях, на фоне которого клещи Бостро в ретроспективе казались вполне себе успокаивающими. Стая охотников за головами, шайка сухопутных пиратов — эти ублюдки были повсюду.