Дьяволы (The Devils)

— Вчетвером? — фыркнул брат Диас. — Нам повезет, если мы сможем выследить сухое место для ночлега. Я, может, и не эксперт в военной стратегии...

— Этому не учат в монастыре? — прорычала Вигга, вынужденная вытереть немного слюны с уголка рта.

Брат Диас шагнул к ней, в кои-то веки не отводя взгляда, и ей показалось, что она заметила в его глазах намек на презрение.

— Но Ее Святейшество назначила меня главным, и даже я знаю, что когда шансы против тебя, лучше бежать...

— Но не тогда, когда шансы категорически против тебя и помощи ждать неоткуда. — Теперь Вигга шагнула к нему, обнажив зубы. — В таком случае ты обрушиваешься на врага, когда он меньше всего этого ожидает, на выбранной тобой земле, в выбранный тобой момент. Убиваешь их сильнейшего, ломаешь дух остальных и преподаешь им кровавый урок!

— Звучит... — Его веки слегка дрогнули, словно он уловил дуновение ее запаха, затем он упрямо сжал челюсти и выплюнул слово ей в лицо: — Абсурдно. Мы не можем рисковать жизнью принцессы Алексии!

— Тогда веди ее дальше, а я вернусь...

— Нет! Я и так уже потерял половину своей паствы, и я доставлю остальных в Трою! Никто не будет драться!

Настала очередь Вигги презрительно фыркнуть.

— Если ты победишь — какая победа! А если проиграешь, то умрешь славной смертью, и, ну не знаю... — Когда годи рассказывал об этом, она улавливала суть вплоть до славной смерти, а потом теряла нить, — ...валькирии приготовят для тебя место в Вальхалле... или типа того.

Брат Диас вздернул подбородок, чтобы посмотреть на Виггу сверху вниз. Поскольку она была выше, подбородок ему пришлось вздернуть довольно высоко.

— Я не верю в валькирий.

Она свирепо уставилась на него в ответ; ее ноздри раздувались.

— А я не верю в монахов, но вот же он ты.

Они стояли так под барабанящим дождем, оба липкие от влаги, оба часто дышащие, и поцеловать его не составило бы ей ни малейшего труда. Как раз наоборот, требовалось усилие, чтобы не сделать этого: ярость, щекотка внизу живота и луна — всё смешалось воедино. Присосаться к его языку, повалить его в грязь, и она начала издавать долгий, низкий рык...

— Хватит! — рявкнула Алекс, ткнув брата Диаса в грудь указательным пальцем, заставив его попятиться и едва не поскользнуться в грязи. — Ты, перестань злить вервольфа!

— Ха! — сказала Вигга. — Так ему и... ай! — Это Алекс ткнула в грудь уже ее.

— А ты! Мы идем в Трою, а не в Вальхаллу! Врагов куда больше, Санни всё еще ранена, а ты — единственный настоящий боец среди нас!

— Ты конкретно ткнула меня в сиську, — проворчала Вигга, потирая ушибленное место.

— Веди себя хорошо, или я ткну и во вторую! — Алекс свирепо посмотрела на нее, затем на брата Диаса. — Какого хрена вообще между вами двумя произошло?

Повисла неловкая тишина. Вигга облизнула губы.

— Ну...

Брат Диас сглотнул.

— Эм...

— Это еще что? — спросила Санни, указывая вверх по дороге.

Дождь немного поутих. Достаточно для того, чтобы сквозь серую мглу на юге Вигга смогла разглядеть гребень над деревьями, а на его конце — зазубренный силуэт, который явно был делом рук человеческих.

— Похоже на колокольню, — сказал брат Диас, щурясь сквозь дождь.

Вигга откинула волосы назад, отчего по ее спине побежала струйка холодной воды, и направилась к руинам.

— Возможно, там всё еще есть крыша, — сказала она.

— Брат Диас?

Он застонал: рассвет резанул по нему такой болезненной яркостью, что ему пришлось поднять вялую руку, чтобы прикрыть глаза. Разноцветный свет мерцал вокруг темного силуэта. Явление ангела? Он спит? Или умирает? Его грызло беспокойство, что собеседование у врат рая пройдет для него не слишком гладко.

— Брат Диас?

Когда он понял, что это не ангел, а принцесса Алексия, его первым чувством было облегчение от того, что он избежал божьего суда; вторым — уныние при воспоминании о милях и опасностях, которые всё еще ждали их впереди; третьим — замешательство, когда он увидел на лице принцессы выражение глубочайшего шока и осознал, что лежит на чем-то очень теплом. На чем-то, что мягко поднималось и опускалось. На чем-то, что издавало едва слышное горловое рычание при каждом выдохе.

— Гах! — Он выпутался из-под одеяла, вскакивая на ноги лишь для того, чтобы осознать (пока глаза Алекс расширялись всё больше), что на нем нет ничего, кроме фиала Святой Беатрисы — абсурдно неуместного аксессуара при данных обстоятельствах. Он схватился за одеяло, но понял, что не сможет прикрыть свою наготу, не выставив напоказ наготу Вигги во всем ее татуированном великолепии, и вместо этого был вынужден прикрыть свои срамные места обеими руками.

— Я могу всё объяснить! — выпалил он.

Алекс посмотрела на Виггу, начавшую слегка ворочаться под одеялом, затем снова на брата Диаса, затем вниз, на его сложенные ковшиком руки; ее лицо исказилось от сомнения, столь сильного, что оно граничило с жалостью. — Серьезно?

Он постоял мгновение с открытым ртом, надеясь, возможно, на божественное озарение. Но ни один человек на свете не заслуживал того, чтобы наполниться благодатью Господней, меньше, чем он. Его плечи поникли. — Абсолютно не могу.

— Ну... я просто пришла сказать, что солнце встало... — Алекс попятилась. — Так что... нам лучше собираться... — И она почти бегом бросилась к двери, зацепилась плечом за косяк и, споткнувшись, вывалилась наружу со сдавленным писком боли.

— Дерьмо, — прошипел брат Диас, хватая свои штаны, которые он, судя по всему, бросил прямо в кучку птичьего помета.

— Теперь она знает, — крякнула Вигга, сдувая волосы с лица, а затем закинула руки за голову и сладко потянулась. — Да! — огрызнулся брат Диас, втискиваясь в свою липкую рубашку. — Я бы тоже так сказал!

— Тогда можешь остаться. — Она одарила его той самой ухмылкой со множеством зубов, которую он когда-то находил такой отталкивающей, а теперь, да поможет ему Бог, находил... иной. — У меня тут для тебя кое-что есть, вот здесь. — Судя по тому, как сдвинулось одеяло, не оставалось никаких сомнений в том, что она раздвигает ноги.

— О Боже, — прошептал он, сглотнув и посмотрев в сторону витража.

Вигга подождала еще мгновение, а затем, явно теряя терпение, кивнула вниз. — Это моя пизда.

— Да, полагаю, я уже разгадал эту загадку. — Он схватил свои сапоги, изо всех сил постарался прижать свой член к ноге и рванул к двери. — Принцесса Алексия! Алекс! Постойте! — Он отчаянно пытался звучать раскаивающимся, спеша в пыльную трапезную. Видит Бог, раскаяние — это всё, чем он занимался целое десятилетие. Если у кого и должен был быть к этому талант, так это у него. — Я знаю, что пал... невероятно низко...

— Можно и так сказать! — огрызнулась Алекс, запихивая свои вещи в вещмешок. — Я имею в виду, разве ты не монах?

— Ну да, полагаю... — Хотя он вынужден был признать, что с каждой пройденной милей чувствовал себя монахом всё меньше и меньше. — В смысле, конечно я монах... но я никогда не хотел им быть... — Спроси меня, хотела ли я когда-нибудь быть принцессой. Давай, спроси. — Не уверен... что в этом есть много... — Не хотела, — сказала Алекс. — Разве ты не давал обеты?

— Ну да, полагаю... — Он натянул один сапог, что едва ли имело смысл, поскольку дыра на подошве разрослась и поглотила уже почти всю ступню. Он превратился в простую видимость сапога, так же как сам он превратился в видимость монаха. — Но Вигга привела весьма весомый аргумент в пользу одной лазейки... — Алекс выглядела крайне сомневающейся, и он вынужден был признать, что не мог ее за это винить. — Который, на самом деле, сейчас кажется не таким уж убедительным...