Дьяволы (The Devils)

Брат Диас всё еще казался обеспокоенным. — Но разве хорошая пьеса не должна не просто потакать предубеждениям зрителей, но и вести их к истине Спасительницы? — В теории звучит грандиозно. — Патриарх снял корону, чтобы почесать покрытую редкими волосенками и слегка шелушащуюся макушку. — Но, поверьте мне, хороших чаевых это не приносит.

— Блуд — это... — Брат Диас откашлялся. — Грех, разумеется... — Он откашлялся снова. — Но в истории есть множество примеров того, как... грешники такого рода раскаивались в своих путях и возвращались в лоно Спасительницы... — Молю, оставьте лоно Спасительницы в покое! — нараспев произнесла Папа, благочестиво возведя глаза к небесам.

— К милости Всевышнего, в таком случае! Просто быть утащенным в ад... ну... — Брат Диас откашлялся еще раз. — Я предпочитаю верить в прощающего Бога, нежели в мстительного, вот и всё. — А кто не предпочитает? — пробормотала Санни себе под нос, хотя и не была уверена, что факты на его стороне.

— Я не священник, друг мой, — сказал Патриарх, — несмотря на рясу. Но мне кажется, что грех, за который ее наказывают — это не столько блуд, сколько лицемерие. — Именно, — поддакнула Папа, демонстрируя единство Церквей Востока и Запада, которое, к сожалению, отсутствовало за пределами сцены. — В конце концов, полевые звери все блудят.

— Когда им везет, — сказала Вигга; подбородок в жиру, щеки раздуты от мяса. — Но они не лгут, — сказал Патриарх. — Они не проповедуют одно, а практикуют другое. Они не судят других, будучи сами насквозь пронизаны грехом. — Верно, — сказал брат Диас, хмуро глядя в землю, словно это был не совсем тот ответ, на который он надеялся. — Хммм.

— Но я нижайше благодарю вас за пожертвование. — Патриарх отвесил глубокий поклон. — К сожалению, в наши дни редко встретишь таких щедрых дарителей. — Воистину, знамение времени. — Алекс взглянула на Санни с намеком на ухмылку, и Санни как раз пыталась заставить свое дурацкое лицо сделать то же самое, когда Папа снова заговорила.

— А кто был тот тип на днях? — Она кивнула в сторону дороги на восток, по которой они планировали отправиться утром. — Тот, в золотом плаще. — Санни почувствовала покалывание на затылке. — Самый дурацкий плащ, что я когда-либо видела, но даритель он был щедрый.

— И как его звали? — спросила Алекс, пытаясь звучать беззаботно, но Санни услышала напряжение в ее голосе. — Сява? Сазан? — попыталась угадать женщина, игравшая Папу. — Нет! Савва. — Это не было неприятным сюрпризом, в полном смысле слова, потому что плохие новости никогда не становились для Санни сюрпризом — скорее утомительным подтверждением того, что она и так предчувствовала. — Сказал, что ищет одну девушку.

— Вот как? — спросила Алекс, почти со стоном. — А я ответила, что за дополнительное пожертвование сыграю любую роль, какую ему будет угодно, но он сказал, что ищет конкретную девушку. — Женщина наклонилась поближе. — Ее Высочество Алексию Пирогенетос! Давно потерянную наследницу Трона Трои!

Патриарх задумчиво посмотрел на свою сцену, которая представляла собой плоскую телегу с несколькими ярко раскрашенными досками вокруг. — Должен признаться, я тогда же подумал, что из этого вышла бы отличная пьеса. — Немного притянуто за уши, — сказал брат Диас несколько натянутым голосом.

— Если я и усвоил что-то за сорок лет на сцене, так это то, что люди поверят в любое старое дерьмо, если его правильно преподнести. Полагаю, вы в своих странствиях не встречали принцессу? — Мы вращаемся в королевских кругах каждый день! — ответила Алекс, выдавив еще один смешок.

— Жаль. — Папа вздохнула, стягивая с головы чулок; оттуда вывалилось удивительно большое количество рыжих волос. — Этот Савва предлагал весьма щедрую награду. Достаточную, чтобы самому стать щедрым дарителем.

— Если у человека есть к этому склонность, — добавил Патриарх, водрузил свой головной убор обратно, слегка набекрень, и отвесил вычурное благословение. Это выглядело чуть менее эффектно теперь, когда он снял бороду, обнажив довольно слабый подбородок, но голос прозвучал прекрасно: — Да пребудет с вами удача, дети мои!

Алекс на мгновение встретилась взглядом с Санни, а затем отвела глаза. — Это было бы, блядь, впервые, — пробормотала она.

Телега в болоте

— Я почему-то так и знал... — пробормотал брат Диас. — Когда увидел эту жуткую чумную ограду... что довольно скоро окажусь не по ту ее сторону.

Он выбирал, куда ступить, с раздражающей осторожностью, поскольку половина дороги была смыта старыми бурями, а оставшаяся часть превратилась в коварный клей из-за бури нынешней.

— Зная мое везение, я переживу вервольфов, крабо-людей и колдунов только для того, чтобы поскользнуться в канаве и свернуть себе шею.

— Будем надеяться, — пробормотала Вигга. Временами она даже начинала проникаться к брату Диасу теплыми чувствами — в основном пока трахала его, — но с тех пор как они нашли Алекс и Санни, он снова скатился в то состояние колючего нытика, за которого она приняла его поначалу, добавив к этому еще и упрямую горечь. Горькое упрямство? И то, и другое, наверное. Как будто он не до конца осознавал, что возлежал с вервольфом, пока не появились другие люди, способные это заметить.

Ее терпение и раньше никогда не было самым крепким канатом на корабле, но с тех пор, как они свернули с дороги в это запретное Баронство Как-Его-Там, она чувствовала, как оно истончается с каждым шагом. Когда наступит ночь, луна будет почти полной, и она чувствовала, как та ворочается где-то за облаками, за горизонтом. Бросает в жар и в холод, всё немеет и чешется одновременно. Ее воротник не был тугим, но казался слишком тугим, поэтому она постоянно дергала его, отчаянно желая разорвать швы, вырваться из одежды и с рычанием броситься сквозь густые заросли; мокрая шерсть блестит в лунном свете, мокрый нос полон липкого запаха добычи, она крадется и пускает слюни в бесконечной охоте за хорошим мясом.

Но она пообещала себе держать волка в наморднике. Она поморщилась, потирая грудину, и выдохнула облачко пара. Чистая, чистая, не о чем беспокоиться.

— Клянусь, меня наказывают. — Брат Диас покачал головой, глядя на плачущие небеса, а затем краем глаза покосился на Виггу, словно она была частью этого наказания.

— Кто назначил тебя главным героем этой истории? — спросила Алекс, глядя на свои собственные хлюпающие ботинки. Один из них лопнул на носке, образовав грустный, шлепающий рот, сквозь который виднелись ее сломанные ногти на ногах. — Может, это меня наказывают.

— Или меня, — сказала Вигга, свирепо покосившись на брата Диаса. — В конце концов, я зловонная язычница, кровожадная дикарка и нераскаявшаяся блудница!

Повисла неловкая тишина.

— Ну, вряд ли кому-то захотелось бы блудить с тем, кто занят раскаянием, верно? — спросила Алекс. — Это убило бы весь настрой!

Никто не засмеялся.

— Может, это благословение. — Санни выглянула из-под капающего козырька своего капюшона. — Дождь скрывает нас. Маскирует наш запах.

— Думаешь, они всё еще идут по следу? — спросила Алекс.

— Раз у них есть вервольф... — Вигга остановилась, чтобы хмуро посмотреть туда, откуда они пришли. — Потребуется больше, чем пара капель, чтобы сбросить их с хвоста...

Она чувствовала его там, где-то вдалеке. Почти чуяла. Как он сидит на корточках в кустах, склонившись над ее грязными следами, втягивая носом и вынюхивая ее запах. Идет по ее следу. Охотится на нее, волосатый ублюдок?

— Нам нужно поменяться ролями, — сказала она, и в ее голосе прозвучало волчье рычание. — Поохотиться на них.