Дьяволы (The Devils)

Всё, что оставалось Алекс — это продолжать пятиться и надеяться, что Санни видит способ вытащить их из этого.

Санни не видела никакого способа вытащить их из этого.

Они уступали врагам числом десять к одному, и шансы продолжали таять. У них был вервольф, так что ей приходилось держаться строго с подветренной стороны от него, и не одна колдунья, а одинаковая пара, так что ей приходилось держаться подальше от их глаз, и ей совершенно не нравилось то, сколько места было под этим огромным плащом Саввы — у нее было чувство, что там может таиться сюрприз, и отнюдь не такой приятный, как праздничный торт. Не то чтобы кто-то когда-нибудь дарил Санни праздничный торт. Да она даже не знала, когда у нее день рождения. Но она слышала о них и думала, что, должно быть, приятно его получить. То, ради чего стоит жить, возможно.

Если она доживет до конца этого часа.

Она немного подлечилась с тех пор, как ее лягнула лошадь, но ребра всё еще саднили, когда она задерживала дыхание, а голова раскалывалась от голода, и живот ныл, потому что — с классической своевременностью — эти ублюдки нагрянули как раз тогда, когда она присела справить ежедневную нужду. Она даже подготовила несколько красивых блестящих листьев плюща, чтобы подтереться. Она предпочитала плющ — такой гладкий, но такой прочный на разрыв.

Санни не видела способа вытащить их из этого, но она всегда лучше всего работала, отдавшись на волю ветра, поэтому она сделала вдох, поморщилась, задержав его, и заскользила по краю кладбища в поисках шансов, за которые можно ухватиться.

У первого охотника, к которому она подобралась, был арбалет, заряженный, но опущенный, поэтому она перегнулась через надгробие и кончиком пальца сдвинула болт из паза, так что тетива уперлась в оперение. У следующего мужчины был изогнутый меч с большой кожаной петлей поверх эфеса. Шагнув вперед, он большим пальцем скинул петлю, поэтому Санни опустилась рядом с ним на колени и аккуратно накинула ее обратно.

— Вы заставили нас порядочно побегать! — злорадствовал Савва. — Я надеялся вернуться в Трою еще несколько недель назад, чтобы предъявить права на свое наследство, вместо того чтобы тащиться через эту забытую богом подмышку Европы.

— А ты не слыхал, позолоченная ты какашка? — Вигга вразвалочку прошла через арку и с размаху опустила увесистую ладонь на плечо Алекс. — Это ее наследство.

При виде ее Датчанин начал издавать пульсирующий рык, такой глубокий, что Санни чувствовала его подошвами ног; вытатуированные предупреждения заизвивались на тыльных сторонах его огромных кулаков, когда он сжал их.

— А с точки зрения теологических фактов, — Брат Диас выглянул из-за плеча Вигги и поднял вверх назидательный палец, точно так же, как он это делал, когда поправлял писанину Алекс, — общепризнанно, что Бог находится везде.

Санни скользнула за дерево, держась за ребра, пока ловила пару поверхностных вдохов. Теперь она стиснула челюсти от боли, втянула воздух полной грудью и снова выскользнула на открытое пространство.

Грузный мужчина в куртке с начищенными медными пуговицами подъехал к Савве; его лошадь была навьючена поклажей, включая несколько охотничьих копий в прекрасных кожаных чехлах. Он вытащил одно из них и услужливо протянул, инкрустированным серебром комлем вперед. — Копье, Ваша Светлость?

— Нет необходимости. — Савва отмахнулся от брата Диаса так, словно смахивал крошки со скатерти. — Остальные из вас представляют для меня крайне мало интереса.

Его конь тревожно зашевелился, когда Санни подкралась к нему сбоку, но Савва усмирил его нетерпеливым рывком поводьев, что она весьма оценила, поскольку еще один удар копытом стал бы поистине блестящим завершением ее утра. — Если вы предпочитаете, мы, безусловно, можем вас убить, — произнес он так, словно предлагал выбор: солить или не солить пищу, — но вы в полном праве отвалить и остаться в живых.

Брат Диас поморщился, словно шагая в бурю. — Боюсь, что... — Я бы не стала вас винить, — сказала одна из колдуний. — ...мы вынуждены отказаться. — И он встал перед Алекс, наполовину заслоняя ее своим телом, что вряд ли сильно бы помогло, поскольку человек он был довольно тщедушный, но Санни всё равно оценила этот жест.

— Папское связывание. — Вигга подняла запястье в тот момент, когда Санни с мучительным усилием вытащила язычок из первой пряжки на подпруге седла Саввы и осторожно вытянула ремень, оставив его болтаться. — Но есть еще четыре причины.

Конь снова зашевелился, Савва снова дернул поводья. — Умоляю, просветите нас. — Я не завтракала, — прорычала Вигга, загибая один палец. — Я не люблю, когда мне указывают, что делать, — она загнула второй, — и мне не нравится твое ебаное лицо.

Повисла тишина. Тишина, в которой Санни стащила жесткий ремень с язычка второй пряжки, а затем отогнула язычок в сторону.

— Это только три причины, — заметила вторая колдунья.

Вигга нахмурилась, глядя на свою руку, и увидела, что указывает в небо. — А. Ну, моя фишка не столько в счете... сколько в убийствах. — Она загнула последний палец, сжав кулак, и обхватила его другой рукой, хрустя костяшками. — Так кто из ваших ебаных клоунов сразится со мной первым?

— Я буду первым. — Датчанин скинул куртку и позволил ей упасть. — И последним.

Он был ничуть не меньше Вигги покрыт татуировками и шрамами, но на нем было еще больше темных волос и бугристых мышц. Остальные убийцы попятились, так что Санни пришлось отпрыгнуть с дороги одной из женщин, примоститься на надгробии, прикусив губу, а затем резко убрать ноги и спрыгнуть за него, чтобы перевести дух. Вот ублюдок, которого боялись даже эти жуткие ублюдки, и кто мог бы их винить? Разъяренный вервольф с такой же радостью разорвет на куски друзей, как и врагов...

Что натолкнуло Санни на одну мысль.

Она выскользнула из-за надгробия, затаив дыхание, и на ходу вытащила кинжал из ножен на бедре той женщины. Лезвие было жестоким, тонким и с зазубренным краем. Как раз из тех, что способны привести вервольфа в истинное бешенство, если, скажем, засунуть его ему в задницу. С тем человеком-крабом это не сработало, но, возможно, на этот раз ей повезет больше.

— Твоя вонь стояла у меня в носу много дней, — рычал Датчанин на Виггу, с его губ свисала слюна.

— Да от тебя и самого малость пованивает. — Вигга задумчиво принюхалась. — Пахнет как... моча и трусость.

Датчанин присел в дрожащей готовности к прыжку, оскалив зубы. Санни на цыпочках подобралась ближе; ребра ныли, лицо горело, рукоять ножа скользила в ладони, глаза были прикованы к протертому заду его штанов. Словно ныряльщица за жемчугом, задерживающая дыхание еще на мгновение, зная, что нужно оставить немного для пути на поверхность, и не будучи уверенной, что ей хватит, вот только с ножом она охотилась не за устрицей, а за задницей вервольфа, и наградой ей станет не жемчужина, а буйство обезумевшего зверя.

— Вервольфы, клянусь. — Савва устало закатил глаза. — Очень хорошо. Покончите с этим побыстрее.

— О, не волнуйся. — Вигга обнажила собственные клыки в безумной улыбке, в то время как Санни, стиснув зубы, занесла нож для удара. — Это не займет много времени.

С ревом Датчанин прыгнул вперед; его пятка окатила Санни грязью, когда он рванул через кладбище. В то же мгновение Вигга с рычанием бросилась на него, и они столкнулись с глухим стуком, как два сцепившихся быка, рухнули на землю и, клацая зубами, покатились по мокрой траве в облаке летящих листьев и грязи, разнеся вдребезги два надгробия и повалив еще три.

Санни замерла на корточках с занесенным ножом, ее лицо было забрызгано грязью. Иногда она делала свою лучшую работу без всякого плана. Но это был не лучший тому пример.