Дьяволы (The Devils)

— Я в порядке, — сказала Алекс тем же тоном, каким обычно говорят «я умираю», но хотя Санни могла разглядеть мышь за полмили, она, казалось, была абсолютно слепа к любому подтексту, даже когда он ковылял рядом с ней с лицом, похожим на отшлепанную задницу. А может, Санни прекрасно видела подтекст, просто не хотела опускаться до проблем Алекс, что неудивительно, учитывая, что Алекс похерила их дружбу, если она у них вообще когда-либо была. Кому захочется целовать такой жадный кусок дерьма, как она? Стоило ей только дотронуться кончиками пальцев до чего-то мало-мальски хорошего, как она тут же всё портила, хватаясь за большее.

Отчаянно нуждаясь в том, чтобы отвлечься, она хмуро посмотрела на ряд кривых столбов по одну сторону от тропы — покосившихся, словно их вкапывал пьяный. На одном торчал старый овечий череп с развевающимися на ветру клочьями гнилой шерсти, на другом висел железный круг или медное колесо, лязгая и позвякивая на ветру. — Что это за дела? — спросила она.

— Отдает язычеством, — сказала Вигга, тяжело топая босиком, но почему-то не испытывая ни малейших проблем с ногами. — Напоминает мне о доме... и не в хорошем смысле... не то чтобы вообще можно было вспомнить о доме в хорошем смысле... да и о чем-либо в прошлом, если уж на то пошло... — Она замолчала, выглядя озадаченной. — О чем мы говорили? — Об ограде, — сказала Санни.

— Это предупреждение о совместном Папском и Патриаршем интердикте, — сказал брат Диас, почесывая клочковатую бороду, которую он начал отращивать.

— Папском ин-че-там? — буркнула Вигга. — Интердикте, — огрызнулся он, махнув на ближайший столб. Монахи и вервольфы вряд ли могли бы стать естественными попутчиками, но эти двое, похоже, действовали друг другу на нервы сильнее, чем когда-либо. — Должно быть, это граница баронства Кальятта. Это место было опустошено Долгой Оспой тридцать лет назад. Убила четверть населения.

— Звучит скверно, — пробормотала Алекс. Она помнила, как Долгая Оспа прокатилась по Святому Городу. Как стражники сгоняли больных в чумные бараки. Вонь дыма от сжигаемых тел. Людей, монотонно зачитывающих списки имен святых, чтобы отогнать миазмы. Хоры, день и ночь стенающие о прощении Всевышнего.

— Четвертая чума, поразившая регион за десятилетие, — сказал брат Диас. — Вздыхающая Хворь была еще хуже. В библиотеке моего монастыря был отчет о ней. Слишком много мертвецов для кладбищ, поэтому их хоронили в ямах сотнями. Хоронили на каждом дюйме освященной земли, под каждым святилищем, церковью или часовней в регионе...

Пейзаж за оградой не сильно отличался, но знание этой истории придавало ему какую-то угрожающую атмосферу. Целая провинция, стертая с лица земли. Алекс поежилась и чуть плотнее запахнула свое краденое пальто поверх порванной куртки. — Звучит реально скверно.

— Достаточно скверно, чтобы заставить грызущиеся Церкви Востока и Запада в кои-то веки действовать сообща. Они объявили всё баронство проклятым, приказали его эвакуировать и закрыли для посещения до тех пор, пока оно не получит отсрочку путем подтвержденного божественного вмешательства.

— Похоже, Бог так и не объявился... — пробормотала Санни. — За ним водится такая привычка, — сказала Алекс.

— Чума с одной стороны. — Брат Диас мрачно посмотрел за столбы, на поросшую кустарником ничейную землю за ними. — Война с другой. — И он мрачно оглянулся на выгоревшие руины деревни, которую они прошли не так давно. — Можно начать думать, что настали Последние времена.

Вигга фыркнула. — Вы, священники, вечно объявляете Конец времен. Прямо как годи в моей деревне. «О, знамения! Смотрите, как летят вороны! Рагнарёк грядет!» Мясники продают мясо, бондари продают бочки, а ваша братия продает Конец времен — так вы заполняете скамьи в церквях.

— У язычников есть церковные скамьи? — спросила Алекс. — Ну, лавки, наверное? Может, с овечьей шкурой для богачей. — В твоих историях на всем есть овечья шкура, — заметила Санни. — Послушать тебя, так Скандинавия — это сплошная кровь, лодки и овечьи шкуры.

Вигга отмахнулась от этого. — Это просто... — Она почесала голову, обдумывая сказанное. — ...вообще-то неплохое резюме, но суть в том... — Она уставилась на горизонт. — В чем суть?

Брат Диас закатил глаза. — У тебя каждый разговор такой! Ты хватаешь вожжи, тут же съезжаешь с дороги в болото, а потом сидишь там и спрашиваешь: «Как это случилось?»

— Но согласись, это не скучно! — сказала Вигга, разразившись смехом. — Дерьмо Фрейи, вы только посмотрите на свои вытянутые лица. — Она обвила рукой плечи Алекс и стиснула так, что та застонала. — Я ведь перебила тех ублюдков в сарае, разве нет? Не думаю, что они еще кого-то побеспокоят.

— Меня беспокоят не мертвые ублюдки, — прохрипела Алекс, извиваясь плечами, чтобы ослабить сокрушительную хватку Вигги и оглянуться назад, — а те ублюдки, что еще живы.

— Никогда не оглядывайся назад, вот мой тебе совет. — Вигга отпустила плечи Алекс, что стало огромным облегчением, а затем схватила ее за голову одной своей ручищей, что облегчением отнюдь не стало, и довольно болезненно повернула ее лицом вперед. — Глаза вперед. Соскреби с себя грязь обид и сожалений. Какой вообще прок от беспокойства? — И она взъерошила пальцами волосы Алекс.

— Я всегда беспокоился очень сильно, — сказал брат Диас, — и просто поразительно, в скольких бойнях я не принял участия благодаря этому. — В парочке ты все-таки поучаствовал, насколько мне точно известно, — заметила Вигга. — Скорее как свидетель, чем как исполнитель...

— Я клоню к тому, что нужно стряхивать с себя прошлое. Как ореховые скорлупки. — И Вигга встряхнулась так сильно, что ее кисти заболтались на концах рук, а волосы упали на лицо, так что ей пришлось выпятить нижнюю губу, чтобы сдуть их, затем они застряли у нее во рту, и ей пришлось их выплевывать. — Я клоню к тому... — она поднялась на вершину холма и остановилась, уперев руки в бока. — К чему это я клоню?

— Телега в болоте, — пробормотал брат Диас, останавливаясь рядом с ней. — По самые оси. И Алекс поравнялась с ними и посмотрела вниз, в раскинувшуюся долину.

В низине расположилась деревня. Не ахти какое поселение для девушки, выросшей в Святом Городе, но там внизу мерцали огни в зябких сумерках, и неужели она слышала в воздухе слабую музыку? У нее слюнки потекли от мучительного вожделения, когда до нее донесся запах стряпни.

— Вы только поглядите! — Вигга хлопнула брата Диаса по плечу и едва не сбила его сквозь странную ограду прямо в запретное баронство Кальятта. — Цивилизация! У нас же есть деньги, да?

— Есть, — сказала Алекс. Тем ублюдкам, которых убила Вигга, должно быть, хорошо заплатили за охоту на нее, и теперь серебро было распихано по всему ее телу — в трех разных кошельках, в обоих носках и в свернутых тряпках, замотанных под рубашкой. У нее был соблазн засунуть две маленькие золотые монеты себе в задницу — привычка с юных лет, когда Гал-Кошель раздевал детей догола после того, как они возвращались с промысла, — но без капли оливкового масла это была не самая комфортная процедура, поэтому она просто спрятала их в рукава.

— Может, нам удастся найти сеновал, — сказала Санни, широко распахнув глаза. — Переночевать в укрытии от непогоды.

— Раздобыть нам ебаный ужин, — пропела Вигга, почти танцуя джигу на цыпочках. — Я бы съела баранью отбивную, а ты, брат? Баранью отбивную в подливке! — завыла она на небо и облизала заостренные зубы своим длинным языком. — Дырка Бальдра, да я бы дюжину этих ублюдков сожрала! — И она рысцой сбежала вниз по склону.

Алекс с беспокойством посмотрела на брата Диаса. — Идти туда может быть не самой лучшей идеей.

Он поморщился, глядя в сторону деревни, снова почесывая свою редкую бороду. — Очень может быть. — А уж тащить туда Виггу может быть совсем не лучшей идеей.