Страница 90 из 161
И в этот момент Вигга всадила кинжал в макушку лысого, с влажным хрустом проломив ему череп, отчего один его глаз выскочил из глазницы, а кровь брызнула здоровяку прямо на щеку.
Он резко обернулся, когда труп бесформенной кучей осел к его ногам. Вигга посмотрела на него в ответ, с любопытством приподняв брови, словно задала каверзный вопрос и жаждала услышать его ответ.
Краски схлынули с его лица. — Еще один Датчанин-Волк... Вигга обнажила заостренные зубы. — Я шведка.
Мужчина взмахнул топором. С хлопком Вигга перехватила его запястье, ударила основанием ладони по его предплечью и переломила его пополам, словно там появился второй локоть. Топор выпал из ослабевших пальцев мужчины, и он издал рев, полный боли и ярости, выхватывая изогнутый кинжал здоровой рукой.
С еще одним хлопком Вигга поймала и эту руку, сломав ее еще хуже; осколок кости прорвал волосатую кожу, разбрызгивая кровь. Он с воплем осел на колени, нож со звоном упал рядом с топором.
Вигга наклонилась над ним. — Теперь будешь меня пинать? Пни меня, давай, блядь, рискни. — Она обернулась и крикнула: — Мы готовы!
В дверь ворвался мужчина, размахивая большой веткой, на которой еще оставалось несколько листьев. Санни потребовалось мгновение, чтобы узнать его без рясы — жилистого, дикого и небритого.
— Ты жив! — сказала Алекс, начиная улыбаться. Брат Диас уставился на два трупа. — Похоже, у Всевышнего всё еще есть на нас планы.
Иногда только когда опасность минует, ты разваливаешься на части. Санни почувствовала, как дрожат ее колени, как трепещут веки, и мгновение спустя она уже лежала на коленях, а кто-то похлопывал ее по щекам и приговаривал: «Ты в порядке? Ты в порядке?»
Вигга схватила последнего убийцу за горло и яростно встряхнула. — Вы ее, блядь, ранили? — Он застонал и запищал; сломанные руки безнадежно болтались. — Я разорву тебя надвое, начиная с задницы!
— Меня лошадь лягнула, — пробормотала Санни. В голове была сплошная легкость. — Лошадь? — Вигга развернулась к лошади, которую украла Алекс. — Этот ублюдок? — Нет, нет! — сказала Алекс. — Другая лошадь. — Ей лучше надеяться, что я до нее не доберусь!
— Спокойно, Вигга, — говорил брат Диас. — Спокойно!
— Я могу быть полезен! — пискнул здоровяк, который, по мнению Санни, усваивал мощный урок. Каким бы ужасным ты ни был, всегда найдется кто-то похуже, и чем больше ты выпендриваешься, тем быстрее тебе в итоге сломают обе руки. — Я могу рассказать, что замышляет Савва!
— Герцог Савва? — спросил брат Диас. — Второй сын императрицы Евдоксии? Он здесь? — Гнался за нами через пол-Балкан, — пробормотала Санни сквозь стиснутые зубы, откинувшись обратно на один локоть. — Он уже в пути! — заскулил здоровяк. — Со своими колдунами и своим Датчанином-Волком... аргх!
— Вигга, пожалуйста! — Монах изо всех сил пытался оторвать Виггу от здоровяка, но преуспел лишь в том, что его затаскало вокруг вместе с ним. — Я могу помочь! — заскулил мужчина. — Я могу передать Савве послание!
— Он прав! — сказал брат Диас, наконец оторвав кулак Вигги от теперь уже окончательно изодранной куртки мужчины. — Я приказываю тебе отпустить его!
— Тут он прав, — крякнула Вигга. — Соглашусь.
Алекс надула щеки, опершись на колени, брат Диас издал долгий вздох и медленно отпустил Виггу, а мужчина с двумя сломанными руками изо всех сил попытался ей ухмыльнуться, что было весьма впечатляюще, учитывая, какую боль он, должно быть, испытывал.
А затем Вигга ударила его с такой силой, что вбила его нос кулаком прямо в голову, швырнула о стену так, что он отскочил, покатился, шлепаясь, по грязной соломе, выплюнул какое-то кровавое бульканье и затих.
Вигга шмыгнула носом. — Это будет весьма красноречивым посланием.
Брат Диас уставился на труп. — Я же велел тебе не причинять ему вреда! — Ты велел мне отпустить его. Я его отпустила.
Санни откинулась на солому и закрыла глаза. В конце концов, зачем переживать из-за того, чего не можешь изменить?
Блестящее событие
При иных обстоятельствах Бальтазар упивался бы подобной помпой и церемониалом.
Графиня Йованка сидела в дамском седле, мучительно прямо и сверкая драгоценностями, на великолепном сером коне, столь же возвышающемся над всеми, сколь сама она была миниатюрной. Она шествовала от своих позиций к стоячим камням с почти оскорбительным отсутствием спешки. Там, в тени гигантского изумрудного тента на четырех позолоченных шестах, был установлен до блеска натертый стол, достаточно большой, чтобы служить центральным элементом замкового обеденного зала. Графиня была бриллиантовым острием клина, состоящего из солдат и слуг, клерков и сановников, латников и фрейлин, разодетых в свои лучшие праздничные наряды. Синкелл Игнатий, в частности, сменил свой и без того высокий головной убор на другой, инкрустированный полудрагоценными камнями, который противник легко мог принять за приближающуюся осадную башню. Тем временем вражеская делегация маршировала вниз по противоположному склону с равной торжественностью, не уступая ни в численности, ни в роскоши: вымпелы хлопали на ветру, сбруя звенела, солнечный свет играл на начищенных доспехах и золотых нитях.
Увы, если блестящее собрание — это именно та публика, которую вы хотели бы видеть в момент своего триумфа, то это последнее, чего вы желаете в час своего постыдного унижения. Сапоги Бальтазара, выжатые у грабителя могил, представляли собой хлюпающие руины. Его рубашка, стянутая с трупа, стояла колом от грязи, была запятнана беличьим жиром и кишела вшами мертвеца. Он был изголодавшимся и немытым, балансировал на грани физического и эмоционального истощения и больше походил на помощника младшего сборщика навоза, нежели на одного из выдающихся оккультных практиков Европы.
Именно поэтому он жалко плелся позади графини и ее свиты сквозь внешнее кольцо камней, каждый из которых был выше человека, а затем сквозь внутреннее кольцо — вдвое выше, с пробивающимися из трещин полевыми цветами. И Бальтазар почувствовал это: подергивание мелких волосков, покалывание в кончиках пальцев, восхитительное присутствие силы. Это было место, где мирское соприкасалось с мистическим, где многие разновидности магии обретали наибольшую мощь, где сходились энергетические потоки земли и где границы между мирами истончались до предела. Когда-то таящиеся здесь возможности переполнили бы его восторгом. Теперь же он чувствовал лишь бесконечное изводящее воздействие ненасытного связывания Папы на свой истерзанный пищеварительный тракт.
Граф Радосав рванул поводья, заставив своего вороного скакуна встать на дыбы. В противовес его помпезности, графиня Йованка остановила свою лошадь с исполненной достоинства сдержанностью. Двое вельмож встали лицом к лицу с противоположных сторон кольца стоячих камней, на виду у своих собравшихся армий. Трава перекатывалась волнами, тент хлопал на ветру. Птица, свившая гнездо где-то среди камней, возможно, напуганная этим неожиданным прерыванием ее мирного утра, чирикнула. Бальтазар подавил отрыжку.
Каждый член раздутых свит, словно по негласному уговору, выбрал себе оппонента на противоположной стороне, чтобы свирепо сверлить его взглядом. Игнатий скрестил суженные глаза со жрицей в столь же роскошных облачениях. Бальтазар пробежался взглядом по хмурым лицам и внезапно испытал шок узнавания. Он легонько дернул Батист за рукав.
— Угу, — пробормотала она. — Самая неубиваемая парочка ублюдков, которых ты когда-либо встретишь.
Потому что там, околачиваясь в задних рядах свиты графа Радосава, стояли Якоб из Торна, с еще более каменным лицом, чем помнил Бальтазар, и барон Рикард, выглядевший даже более молодым, чем в их последнюю встречу. Вампир приложил два пальца ко лбу в непринужденном приветствии.