Дьяволы (The Devils)

Он услышал, как Вигга вздохнула. Почувствовал жар ее дыхания на кончиках своих пальцев. — Хорошо. — Ее волосы пощекотали ему шею, когда она откинулась на пятки. — Никто не будет выкручивать тебе руки, брат Диас. Но... если передумаешь... моя лазейка будет готова в любое...

— Да и хер с ним! — прорычал он, схватив ее за затылок и притянув обратно к себе. В темноте он промахнулся, к тому же сказывалось ужасное отсутствие практики, так что начал он с поцелуя в нос, но вскоре добрался и до ее рта.

Он лизнул ее заостренные зубы, и она ответила на поцелуй, рыча на него, покусывая его.

Он почувствовал, как фиал с кровью Святой Беатрисы стукнулся о его грудь, словно с отчаянной последней мольбой. Он сердито забросил его за плечо.

Это было абсолютно неправильно, глубоко отвратительно, категорически запрещено. Она была монстром. И он ничего не мог с собой поделать.

— К черту... — прорычал он, зарываясь пальцами в ее волосы и притягивая ее ближе. — Всё.

То, что нельзя изменить

Дверь поддалась с одного пинка и содрогнулась, распахнувшись на хрипящих петлях.

Санни не удержалась от жалкого скуления, когда Алекс закинула ее руку себе на плечи и наполовину подняла, так что они вместе ввалились через капающий порог, словно какое-то смертельно раненное четвероногое животное, мелодраматично заползающее в нору, чтобы умереть.

— Я же говорила, — пробормотала Алекс, оглядываясь, — здесь никого. — Удивительно, — прошипела Санни, — ведь здесь так мило.

Ветхий сарай, или скотобойня, или, судя по запаху, конюшня, давно заброшенная. Задняя стена была каменной — осыпающийся остов какого-то более старого здания, остальное же было кое-как сколочено из покоробившихся досок. Нити древней паутины трепетали на холодном сквозняке. Сквозь дыры в крыше брызгал дождь.

— Я бывала в местах и похуже. — Алекс потащилась к самому сухому углу и начала опускать Санни на грязную солому.

— Осторожнее, — крякнула Санни сквозь стиснутые зубы. — Я и так осторожна, — прорычала Алекс, дрожа от напряжения. — Осторожнее! — крякнула Санни. — Да осторожна я! — огрызнулась Алекс, а затем потеряла равновесие, и они обе рухнули вниз.

Санни какое-то время лежала на колючей соломе в затхлой темноте, стараясь дышать поверхностно, сморщив нос в ожидании боли, но через мгновение ей и впрямь стало легче. Алекс оказалась сверху, на четвереньках. От нее пахло потом, страхом и дымом горящего города, названия которого они до сих пор не знали и, скорее всего, уже никогда не узнают.

— Нам нельзя оставаться... — прошептала Санни, — ...слишком долго. — Она и так никогда не тратила лишних слов, но сейчас каждое из них давалось с тяжким трудом. — Они догадаются... что мы ушли по реке.

Алекс приподнялась на колени. — Если только их всех не перебили в том городе. — Правда думаешь, что нам так повезет? — Судя по прошлому опыту — нет. Как твои ребра?

— Отлично, — прошептала Санни. — Если не дышать. — Может, мне стоит посмотреть? — Зачем? У тебя исцеляющий взгляд? Алекс похлопала ресницами. — Может, самую малость.

Санни медленно задрала рубашку. Она привыкла быть диковинкой на потеху публике, но всё равно было как-то странно, когда Алекс подползла поближе. Дотронулась до ее ребер, очень-очень осторожно, сочувственно морщась; всего лишь кончиком одного пальца, так легко и щекотно, что Санни содрогнулась. Люди прикасались к ней нечасто. Во всяком случае, не нежно. — Ну и? — пробормотала она.

— Ну, я рада, что это не мои ребра. Нам стоит... ну не знаю... перебинтовать их? — И как это поможет? — Я не могу ничего не делать.

— Ничего не делать проще всего. — Санни откинулась обратно на солому, одернула рубашку и замерла. — Ты иди. Оставь меня здесь. Со мной всё будет в порядке.

Алекс фыркнула. — Иди на хер. У нас нет ни еды, ни воды, за нами охотятся, а ты не из тех, кто жалуется, так что, если уж ты говоришь «ай», я полагаю, тебе и правда больно.

— Значит, со мной не всё будет в порядке. Всё равно оставь меня здесь. Тебе нужно добраться до Трои. — Срать я хотела на Трою. Я там даже никогда не была. — Я слышала, там мило. Тебе стоит поехать. — Очень смешно. Сколько раз ты меня спасала?

Санни не сдержала тихого стона, пошевелившись. — Пару раз. — Много раз. И ты даже не делаешь из этого большого события, что еще хуже, чем если бы ты это делала. — Трагическое достоинство дается мне от природы. — А мне нельзя его примерить? Раз уж оно так хорошо на тебе смотрится? — И как ты планируешь вытащить нас обеих из этого?

Алекс поднялась на ноги, потирая челюсть, и промолчала.

Санни почти надеялась, что у нее есть план. Но обнаружить, что его нет, не стало сюрпризом. — Я так и думала. Тебе пора.

— Та ферма, которую мы прошли, — сказала Алекс. — Там была конюшня. Может, у них есть лошадь. — Ты не вернешься. Тебя могут поймать. — Ты хотела план, вот мой план. — Я не хотела дерьмовый план. Ты не можешь украсть лошадь. — Ты тощая, но далеко я тебя не унесу. — Только разъяренного фермера на хвосте нам и не хватало. — Вдобавок к двум дюжинам наемных убийц и вервольфу, сомневаюсь, что фермер сделает большую погоду. — Я не могу позволить тебе это сделать. — И как ты меня остановишь? — Я что-нибудь... — Санни оскалила зубы, пытаясь встать. — ...придумаю...

Алекс положила руку ей на плечо. — Не нужно. — Не то чтобы толкнула обратно, но и не дала подняться. — Ты можешь мне доверять.

Санни посмотрела на нее снизу вверх. — Я доверяю тебе, — сказала она. А затем Алекс наклонилась и поцеловала ее.

Не силовой поцелуй с языками и зубами. Не какое-то случайное касание губ. Решительный, терпеливый и не оставляющий никаких сомнений в том, чем он являлся. Она захватила верхнюю губу Санни своими губами, посасывая ее едва заметно, затем нижнюю губу с легчайшим шлепающим звуком, затем снова верхнюю, и, возможно, в конце там всё же промелькнул самый краешек языка, и Санни уже собиралась ответить на поцелуй, когда Алекс отстранилась.

Санни уставилась на нее, всё лицо покалывало. Глаза Алекс распахнулись, и она уставилась в ответ. Между ними было всего несколько дюймов темноты. Тишина, если не считать скрипа дверной петли на ветру. Мышцы на шее Алекс дрогнули, когда она сглотнула.

— Ох, — сказала Санни слегка охрипшим голосом.

Алекс отшатнулась назад. Словно это Санни ее поцеловала, что казалось некоторым переписыванием истории, причем весьма недавней. Она встала и сосредоточилась на отряхивании соломы с коленей, как будто чистые колени были сейчас самым важным делом на свете.

— Ты оставайся здесь, — сказала она, поворачиваясь к двери. — Я недолго.

— И так не могу двигаться. — Санни подумала, стоит ли ерзать в поисках более удобного положения ценой боли, и решила, что нет. Она не паниковала. Паника никогда не помогала.

Она и впрямь доверяла Алекс. По крайней мере в том, что та попытается ей помочь. Удастся ли ей — это уже другой вопрос.

Санни снилось, как она кого-то целует — приятное покалывание в глубоком-глубоком лесу. Пение, смех, листья желтым дождем осыпаются на ложе из мха, такое мягкое, а сквозь высокие ветви пробиваются лучи изумрудного света; лесная подстилка так далеко внизу, что кажется, будто ты королева подводного царства.

А затем она подумала про себя, на грани пробуждения: леса? Как стыдно для эльфа видеть такие сны. Какое клише. Затем вторгся стук и скрежет, похожий на звук приближающихся всадников; она резко села, почувствовала ужасающую вспышку боли, словно ее только что снова лягнули, и со стоном откинулась назад.

Сквозь щели между досками пробивались лучи грязно-серого света, оставляя полосы на соломе; в блеклом свете дня это место выглядело еще более грязным. Утро.