Дьяволы (The Devils)

— Вы сходу зрите прямо в корень! — забурлил граф, хлопнув по борту труповозки так, что та покачнулась на осях. Он был из тех людей, которые не умеют ничего говорить тихо и ничего делать осторожно. — Возможно, мы могли бы помочь друг другу?

— Будем надеяться, — пробормотал Якоб. — Помогите мне усмирить своенравную графиню на поле боя, а я помогу вам выследить вашу сбежавшую принцессу! Как вам такое?

Звучало как надвигающаяся катастрофа. Или, возможно, та, что уже произошла. — Честно говоря, в последнее время я стараюсь избегать полей сражений. Барон Рикард ухмыльнулся. — Но с таким ничтожным успехом.

— Как бы мы ни пытались уклониться от нашего небесного призвания, — изрекла матушка Винченца, — святые вернут нас на этот путь.

Жрица с молитвенником закончила с одним трупом и принялась напевать над другим. Якоб тяжело вздохнул и поморщился от пронзительной боли в том месте, где его проткнул клинок Константа.

— Просто отлично, — пробормотал он.

Не в ту сторону

Алекс с трудом брела вверх по бесконечному склону. Сбитые в кровь ступни. Ноющие мышцы. Головокружение от голода. Вонь гари напомнила ей о том месяце, который она провела в лесу, выжигая древесный уголь, и ушла оттуда лишь с перепачканными сажей пальцами и ублюдским кашлем. Если ей удастся выбраться из этой передряги хотя бы с таким богатством, она сочтет себя воистину счастливицей. Казалось бы, если сама Папа провозглашает тебя давно потерянной Императрицей Востока, это должно означать шаг вверх по социальной лестнице, но, насколько она могла судить, единственное, что выросло — это габариты ее врагов.

Она услышала быстрые шаги, резко обернулась, и сердце ухнуло в пятки, но это оказалась всего лишь подбегающая Санни. Алекс выдохнула с облегчением. Ее лучшим другом была эльфийка. Вот до чего она докатилась.

— Они всё еще за нами? — спросила Алекс. — Ближе, чем когда-либо. Вздох застрял у нее в горле вместе с облегчением. — Дерьмо. — Я проложила ложный след. Они не купились. — У них там собаки или типа того?

Санни оглянулась назад, прижав кончик языка к щербинке между передними зубами. Алекс уже замечала: она всегда так делает, когда не хочет чего-то говорить. — Или типа того. И они не одни. — Не одни? — Они выслали другие отряды на наши поиски.

Алекс сглотнула. Она не могла выразить словами, как сильно она была признательна за это «наши». Она прекрасно понимала, что с тем же успехом это могло быть жестоким «твои». — Что нам делать? — прошептала она.

— Идти дальше. — И Санни пробежала мимо. Казалось, она никогда не устает. Словно была сделана из стальной проволоки, увенчанной копной косматых белых волос.

Она остановилась на гребне, запрыгнув на стену у дороги, чтобы получше осмотреться — тонкая черная фигура, вырезанная на фоне последних отблесков заката. Алекс, тяжело пыхтя, вскарабкалась к ней и замерла...

— Пиздец, — выдохнула она.

В долине впереди горел город. Там, кажется, была церковь — ее куполообразная колокольня черным пальцем вырисовывалась на фоне пламени — и река, змеящаяся между зданиями, мерцающая отраженным огнем. По земле вокруг танцевали крошечные мерцающие точки. Факелы, догадалась Алекс, на дорогах. Разграбление города, разворачивающееся прямо на их глазах.

— Ну, это не война, пока что-нибудь не горит. — С тех пор как их выбросило на берег, Санни, казалось, всегда точно знала, что делать дальше, но сейчас она с сомнением оглядывала темные земли. — Мы не можем повернуть назад, и мне не нравится север. Может, на юг...

— Есть еще один вариант. — Едва Алекс это произнесла, она уже пожалела о сказанном, но Санни уже смотрела на нее, приподняв бледную бровь. Алекс кивнула в сторону города. Дымное молчание повисло между ними на мгновение.

— Тот город горит, — сказала Санни. — Я знаю. — Тот город грабят. — Я знаю! Но за нами охотятся, они нагоняют нас, и они не одни, а может, там... мы сможем... — Пока Алекс смотрела, как горит город, вся уверенность покинула ее голос, и фраза завершилась писклявым вопросом: — Сбросить их с хвоста?

Санни сузила глаза; желвак дрогнул на ее виске, но она ничего не ответила.

— Я не вижу другого пути. А ты?

Санни снова тронулась в путь, всё тем же быстрым, легким шагом, по тропе, ведущей к огню. — Нет.

— Дерьмо, — сказала Алекс, постояв еще мгновение, а затем поспешила за ней. — Я вообще-то очень надеялась, что ты видишь. — Полагаю, ты можешь подождать вон того типа со штопором.

Подниматься в гору было тяжело, но там хотя бы теплилась надежда на что-то хорошее за перевалом. Спускаясь, Алекс в точности видела, куда она направляется, и уже жалела, что разинула свою болтливую пасть.

— Это плохая идея! — крикнула она. — Это всё равно что спрыгнуть с одной стороны моста, чтобы не упасть с другой!

— Хорошие идеи у нас закончились еще в Венеции, — бросила ей Санни через плечо. — Может, и чуть раньше. Но если у тебя есть идея получше, я... — Она очень медленно обернулась, чтобы посмотреть на Алекс своими огромными, блестящими, лишенными веселья глазами. — Вся во внимании. Одно сплошное ухо.

— О Господи, — сказала Алекс, вцепившись двумя кулаками в собственные волосы. — Одно сплошное ухо, потому что я эльф. — О Господи.

Тропа слилась с дорогой, и им начали попадаться люди, идущие навстречу. Несчастные, до смерти напуганные, грязные люди. Плачущая женщина и ребенок с мертвыми глазами. Мужчина, кричащий на небо; сверток в его руках мог быть младенцем.

— Вы идете не в ту сторону, — прорычала старуха, мрачно толкая перед собой ручную тележку с тремя стульями; ее единственное колесо со скрипом укатилось во тьму позади них.

— Сдается мне, она может быть права, — прошипела Алекс Санни. — Батист говорит, что, следуя за толпой, барышей не сделаешь, — прошипела в ответ Санни.

— Прости, но мне как-то сложно услышать ее советы со дна Адриатического моря. — Алекс схватила Санни за плечо. — Там же будет сплошной хаос!

— Хаос работает на нас. — Санни очень осторожно положила свои пальцы поверх пальцев Алекс и очень осторожно их убрала. — Хаос — наш лучший шанс. — И она еще глубже натянула капюшон, еще ниже опустила голову и зашагала дальше, засунув руки под мышки. — Хаос — наш единственный шанс.

На окраине города стоял трактир; над дорогой рядом с ним возвышалась деревянная арка. Здание было ярко и весело освещено, кто-то фальшиво пиликал на скрипке, и Алекс слышала смех. Солдаты стояли вокруг костра у ворот, разговаривая, выпивая, грея руки, сваливая добро в телегу. А затем Алекс увидела то, что свисало с этой деревянной арки. Тела, подвешенные за ноги, с болтающимися руками. Одно висело на одной ноге, а вторая торчала под самым неестественным углом.

Еще одно тело могло принадлежать монаху. Его ряса сползла на голову, обнажив грязное исподнее.

— Это была ужасная идея, — прошептала Алекс. — Просто отвратительная идея.

— И всё же лучшая из тех, что у нас есть. — Санни утащила Алекс с дороги, сквозь брешь в живой изгороди, ветки которой царапали кожу, в заросший фруктовый сад; они брели по высокой траве, пока безумная музыка из трактира таяла в ночи.

— Стой, — прошептала Санни, выставив руку, и Алекс замерла. Она не могла понять, что та услышала. Не могла понять, чего она ждет. — Пошли.

И они поползли дальше, по окраинам города, мимо крытых соломой хижин и ветхих заборов, мимо куч добра, вытащенного из домов. Сломанная мебель, истоптанная одежда. В темноте раздавались звуки. Крики. Звон разбиваемого. Хлопающие шаги. Далекий гул пожара. В любой другой день Алекс могла бы принять это за празднование. За буйное веселье в день святого.