Дьяволы (The Devils)

Итак, число ее врагов возросло до четырнадцати — целеустремленных, могущественных и подготовленных. Оставаться в сырых кустах редко казалось столь привлекательным, но если она ничего не предпримет, они схватят Алекс завтра, или, может, послезавтра. Поэтому Санни втянула воздух в самые отдаленные уголки легких, крепко сжала пальцы на своих «Монашьих Заботах» и подобралась ближе.

— Герцог Савва! — крикнул ублюдок со штопором, поднимаясь с ухмылкой торговца.

— Где остальные? — спросил тот, что в плаще, и его голос был сама шелк и мед. Значит, он был Саввой. Кузены Алекс определенно отличались некоторой экстравагантностью в вопросах гардероба. Санни тоже не отказалась бы от большей экстравагантности в своем гардеробе. Но шпионаж и впрямь требует неброского вида.

— Дженни-Обещание и ее парни пошли вверх по побережью, — сказал Штопор, — а банда Анджело отправилась на поиски в другую сторону. — Как будто расклад сил и без того не был достаточно паршивым. — Мы послали людей, чтобы их вернуть... — Мужчина на мгновение замолчал, облизнув губы и бросив взгляд на вервольфа. — Теперь Датчанин взял ее след.

— Она не одна, — сказал Датчанин, даже не оторвавшись от строгания деревяшки. Его голос походил на айсберги, врезающиеся в стаю разъяренных медведей, и от него у Санни на затылке зашевелились волоски.

— Кто с ней? — спросила одна из колдовских близняшек; свет костра блеснул в ее суженных глазах.

— Судя по запаху... эльф.

У вервольфов чертовски острый нюх. Вигга могла унюхать Санни, даже когда не видела ее. Она говорила, что у нее соленый эльфийский запах, что Санни находила довольно несправедливым, учитывая, что сама Вигга пахла сырым стогом сена. Так что она убедилась, что держится с подветренной стороны, пока ползла сквозь траву ближе к костру.

— Эльф? — усмехнулся изможденный мужчина. — Здесь?

Теперь Датчанин поднял взгляд от своего ножа, свет костра выхватил предупреждения, вытатуированные на его скалистом лице. — Я знаю, как пахнет эльф, — прорычал он, теперь с добавлением легкого слюноотделения. — Этот соленый эльфийский запах.

«Да чтоб вас...» — беззвучно произнесла Санни, борясь с искушением понюхать свои подмышки, чтобы доказать его неправоту.

— Что ж. — Савва присел у костра, складки золотой ткани рассыпались вокруг него. — Смею предположить, вы справитесь с одной маленькой девочкой и одним соленым эльфом.

«Ох, посмотрим», — выдохнула Санни, пока наемники соревновались в самом хвастливом смехе, и она втянула в себя еще один вдох, еще более длинный, задержала его и крадучись двинулась через открытое пространство к лошадям.

Молодой парнишка уже снял с них седла и связывал их вместе, но они почуяли ее приближение и тревожно заволновались; крупный жеребец Саввы заржал и ущипнул зубами кобылу рядом с ним. Парнишка похлопал их, ласково шикнул на них, и Санни стало его немного жаль. Всегда находится кто-то, на кого в итоге сваливают вину; в свое время на нее сваливали куда больше, чем она заслуживала. Но ее жалость к нему была меньше, чем сожаление, которое она испытала бы, будь она растоптана этим боевым конем. Поэтому она подалась вперед, взялась за рукоять его кинжала, затем щелкнула его по уху так, что он резко обернулся, забрав с собой ножны и оставив ее с обнаженным клинком в руках. Она поднырнула под его руку, пока он озирался, потирая ухо, а затем опустилась на колени с куском веревки, чтобы стреножить лошадей.

Он выполнял свою работу очень добросовестно — туго затягивал узлы и тщательно проверял каждый. Его проблема заключалась в том, что Санни следовала за ним по пятам (ее ребра уже начинали ныть от столь долгой задержки дыхания) и перерезала каждый узел его собственным кинжалом, как только он его заканчивал.

Он встал, отряхивая ладони, очень довольный своей работой. Санни скользнула к жеребцу, заставив того заплясать и скосить на нее глаз.

— Какого... — Парнишка заметил свои пустые ножны. Затем он увидел, что путы на ближайшей лошади перерезаны. Затем он увидел, что перерезаны все. Угнать лошадей было бы наилучшим вариантом, но теперь они все были взбудоражены, толкались, на них не было седел, а ублюдки у костра уже смотрели в их сторону. Иногда нужно просто выбросить свои планы в окно и плыть по течению.

Поэтому, когда парнишка двинулся к лошадям, Санни виновато поморщилась, выставила сапог, чтобы подсечь его за голень, и отправила его растянуться в траве. Затем она поморщилась еще более виновато и что есть силы шлепнула лошадь Саввы по крупу. Та взвилась на дыбы и рванула с места как пуля, хлопая перерезанными путами. Всё еще связанные вместе, остальные лошади сорвались следом за ней ржущей толпой.

— Чертов идиот! — прорычал Савва, вскакивая на ноги, и Санни пришлось сделать небольшой пируэт вокруг него, чтобы он на нее не налетел. Она могла бы пырнуть его ножом, когда он пробегал мимо, но Санни никогда не любила резать людей, если этого можно было избежать. По ее опыту, чем больше людей ты зарежешь, тем скорее в итоге зарежут тебя.

— Ловите лошадей! — прорычал изможденный мужчина, махая остальным.

— Я не виноват! — визжал мальчишка. — Кто-то украл мой кинжал!

— Она здесь! — Внезапно над Санни навис Датчанин, огромный как дом, с белыми стружками от строгания, рассыпанными по его груди. — Эльфийка. Я чую ее.

Санни тоже могла его чуять. Даже с затаенным дыханием от него разило стогом сена куда резче, чем от Вигги. Он дернул головой в сторону, сделал резкий шаг вперед, и Санни пришлось поднырнуть под его размашистую руку и проскользнуть ему за спину. Ее легкие уже разрывались, так что она ухватила один быстрый вдох, пока его туша заслоняла ее от остальных, которые в любом случае были полностью поглощены погоней за лошадьми, а затем на цыпочках обошла его по дуге, оставаясь у него за спиной, пока он медленно поворачивался.

— Где ты, проказница? — прорычал он, и она слышала, как он втягивает носом воздух, вынюхивая ее запах. — Выходи, маленькая Локи!

— Она скрыла себя, — рявкнула одна из колдовских женщин, — но я обнаружу ее... — Она схватила кристалл на шнурке у себя на шее, закрыла глаза и начала бормотать, но ее заклинание оборвалось воплем, когда Санни сильно толкнула ее в спину и отправила лететь лицом прямо в костер.

Вервольф обхватил обеими огромными ручищами воздух там, где только что была Санни, но она уже упала на землю, метнулась между его широко расставленными сапогами и проскользнула вокруг пламени, по пути бросив горсть «Монашьих Забот» в похлебку и перепрыгнув через колдунью, которая каталась по земле, пытаясь сбить угли со своих струящихся одежд.

Право слово, если ты надеваешь мантию на охоту, то заслуживаешь всего, что с тобой случится.

— Сестра! — завизжала ее близняшка, яростно зыркая по сторонам, и выбросила вперед ладони, сведя их основаниями вместе. Ветер из ниоткуда прорвал волну сквозь траву, закружив стебли в вихре. По счастливой случайности Санни таилась на самом краю этого порыва, и он лишь дернул ее за рукав, заложил уши и едва не сбил с ног.

Большего поощрения ей и не требовалось, и она помчалась к кромке леса так быстро, как только могла. Она слышала быстрые шаги позади, но не замедлилась, чтобы оглянуться, задержала дыхание, несмотря на то, что сердце бешено колотилось, а в ушах звенело, и боком скользнула в кусты, откуда и начинала свой путь.

Датчанин гнался за ней, мчась на четвереньках по открытой местности, уже больше животное, чем человек. Она сделала один быстрый вдох, а затем скользнула в деревья. Она слышала, как он с треском продирается сквозь кусты позади нее; его слюнявое рычание едва ли походило на голос.