Дьяволы (The Devils)

— Брат Диас, — промурлыкала Вигга, — ты скрываешь похотливое прошлое? — Нет. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я говорю тебе об этом прямо в лицо. В юности я был безрассуден и обрюхатил не ту девушку. Моя мать сказала, что монашеские обеты — единственный выход. Ради моего искупления. Ради моей защиты. Чтобы избавить семью от позора.

— Ха. — У Вигги глубоко в ухе все еще хлюпала вода, и она засунула туда палец, чтобы пошевелить им. — Я немного разочарована. — Кто бы мог подумать, — пробурчал брат Диас, — когда мы впервые встретились в том трактире, что у вас с моей матерью окажется так много общего.

— Не тобой. Твоими преступлениями. — Вигга попыталась наклонить голову то в одну, то в другую сторону, но вода не выливалась. — Я имею в виду, будучи тем, кто я есть, я слышала... и видела... и, ну знаешь, совершала... поистине дьявольские бесчинства. — Вигга перестала ковыряться в ухе и ударила по нему основанием ладони. — Трахнул не ту девку? Я бы не внесла это в список самых постыдных секретов из тех, что мне доводилось слышать. Да я бы даже близко к списку это не поставила. А! — Пузырь в ухе лопнул, и эта восхитительная струйка теплой воды щекотно вытекла наружу. — Ха! Получилось! О чем мы говорили?

— О не той девушке, — пробормотал брат Диас. — Точно, да. Тебе нужно просто стряхнуть это. Отбросить в сторону. — И Вигга протерла ухо и стряхнула воду. — Как ореховые скорлупки? — крякнул он.

— Точно! — И она снова ткнула его кулаком. — Когда ты съел орехи, ты же не хранишь скорлупу, верно? Пока не начинаешь таскать мешки с этими ублюдками на каждый холм? Пока не начинаешь спать на огромной куче этой хуйни?

Детали его истории уже начали блекнуть в ее памяти. Что до Вигги, из всего этого можно было извлечь только один важный урок. Хер брата Диаса работал исправно.

— А! Смотри! — сказала она, указывая на какой-то мусор, разбросанный по пляжу. — Должно быть, приплыло с обломков.

— Остальных тоже могло прибить сюда! — Брат Диас поспешил к нему. На песке лежал большой сундук, окруженный россыпью следов; замок был сломан, а крышка откинута назад. — Одежда, — сказал он, заглядывая внутрь.

Вигга вытащила камзол из яркой ткани, сплошь покрытый блестящей вышивкой. — Шмотки какого-то разодетого ублюдка. — Она понюхала его, понюхала вокруг сундука, а затем наклонилась, чтобы понюхать и следы тоже. — Алекс была здесь.

— Ты знаешь ее запах? — Я знаю запах каждого. — У каждого есть запах? — О да. Брат Диас оглядел себя. — У меня тоже? — О да. И Санни тоже была здесь. — А чем пахнет Санни?

— Ну знаешь, чем-то соленым. Такой соленый эльфийский запах. И они были не одни. — Она опустилась на четвереньки, чтобы прижать нос к земле и высунуть язык, дабы как следует распробовать запах на вкус. — Мужчины... несколько мужчин... несколько скверно помытых мужчин.

— Что им было нужно? — спросил брат Диас. — Они гнались за принцессой Алексией? — Я вервольф, — сказала Вигга, хмуро взглянув на него снизу вверх, — а не ясновидящая. — Нет. Верно. Извини.

— У нас когда-то была одна ясновидящая, но недолго. Урок, который я извлекла: обычно лучше не знать. Они пошли туда. — Она пробежала несколько шагов, все еще согнувшись, затем осела на задние лапы, чтобы просеять носом ветер. — Может, осторожничали. А может, убегали. — Она взобралась на дюну и обнюхала чахлую траву там, где запах был сильнее. — Здесь они переждали... а затем направились в ту сторону. — Она кивнула на деревья, затем замерла, сузив глаза.

— Что там?

— Что-то еще. — Она закружила по впадине, принюхиваясь, отсеивая соленое море, соленую эльфийку, напуганную принцессу и отвлекающий запах брата Диаса, и...

Ее губы оттянулись назад. Ноздри раздулись. Она почувствовала, как волк проснулся, зарыскал внутри клетки ее ребер, царапаясь, требуя свободы, и из глубины ее горла вырвалось рычание — долгая, низкая, предупреждающая пульсация.

— Что ты чуешь? — прошептал брат Диас, выглядя слегка напуганным.

Вигга свирепо посмотрела на него и прорычала слово, превратившееся в невнятное бульканье из-за злой слюны, хлынувшей ей в рот. — Вервольфа.

Текущий набор врагов

Санни сидела на корточках в сырых зарослях, в сгущающихся к закату сумерках, и наблюдала за своим текущим набором врагов.

Четверо мужчин, женщина и вервольф.

Она проводила гораздо больше времени, чем ей хотелось бы, затаив дыхание, крадучись, прячась и скользя сквозь мокрую растительность. А еще по грязным подпольям, затянутым паутиной чердакам, канавам, подвалам и канализациям. Она бы куда больше предпочла сидеть у всех на виду в сухой комнате, в удобном кресле, дышать свободно и чтобы к ее мнению относились со всей серьезностью. Как к кардиналу Жижке.

Но Якоб был прав. Они не собирались делать кардиналом врага Господня, и ей давно пора было это признать. В конце концов, кто вообще выбирает себе место? Тебя просто втискивают в ту щель, которую мир находит для тебя, исходя из твоей удачи и того, в чем ты хорош.

Санни была прирожденной шпионкой с самым дерьмовым везением, какое только можно вообразить.

Поэтому она держалась низко, как обычно, в тенях, как обычно, по большей части затаив дыхание и ссутулив плечи от холода, вглядываясь сквозь мокрые листья в сторону костра.

Четверо мужчин и женщина сидели с одной стороны от него, переговариваясь, передавая друг другу бутылку, приглядывая за дымящимся котелком и затачивая внушительный арсенал оружия. Вервольф сидел особняком с другой стороны, и всё, что у него было — это маленький ножик; свет костра играл на лезвии, пока он строгал палку. Не то чтобы особенно зловещее занятие, но он умудрялся делать его таким же отталкивающим, как складывание башенок из черепов. Возможно, когда ты знаешь, что кто-то в любой момент может превратиться в пускающего слюни монстра размером с быка, всё, что он делает, кажется зловещим.

Санни вздохнула, из самой глубины живота.

У нее на то, чтобы завести друга, могли уйти годы, а вот новые враги лезли как грибы после дождя. Выгляни утром в окно — и вот они, целыми дюжинами.

Не то чтобы у нее было окно, разумеется. В основном ее держали в подвале.

Кстати о грибах: она выдернула еще несколько «Монашьих Забот», рассыпанных среди корней, и добавила их к своей горсти. Такое количество не убьет того, кто их съест. Но они будут слишком заняты тем, что будут дристать водой, чтобы гнаться за какими-либо без пяти минут императрицами.

Да и за любыми невидимыми эльфами, если на то пошло.

Она как раз размышляла о том, как бы ловчее подкинуть их в похлебку, когда ее уши уловили стук копыт; она задержала дыхание и глубже зарылась в корни.

Четверо мужчин и женщина потянулись за оружием, но когда увидели всадников, выехавших из-за деревьев на свет, то расплылись в ухмылках, какими встречают тех, кого ждали.

Значит, еще больше врагов.

Санни слабо покачала головой. Учитывая, как сильно она старалась нравиться людям, было просто поразительно, как мастерски она их накапливала.

Она насчитала восьмерых всадников во главе с мужчиной в великолепном золотом плаще, высоко собранном на плечах и ниспадающем на круп пугливого боевого коня. В цирке Санни усвоила, что о характере человека обычно можно судить по тому, как он обращается с животными. Судя по тому, как этот тип в плаще дергал поводья, она сочла его тем еще мудаком, да и его товарищи выглядели ничуть не лучше. Там был высокий, изможденный ублюдок с сальными волосами, который смотрел на всё так, словно подумывал это съесть, и пара ухмыляющихся женщин с одинаково выбритыми головами, угловатыми, как наковальни, от которых так и разило колдовством.