Дьяволы (The Devils)

— Греби, я сказала!

— Я гребу! — огрызнулся он, тут же получив полные легкие рассола, от которого закашлялся. С тех пор как они вошли в эту проклятую бухту, он вдохнул больше воды, чем воздуха. Было бы вполне закономерной иронией бороться с ледяной Адриатикой часами лишь для того, чтобы утонуть на расстоянии вытянутой руки от суши.

Последнее отчаянное усилие приблизило их достаточно, чтобы Батист смогла вцепиться в выступающий камень и вытащить себя на скалы. — Вылезай! — прошипела она, ее лицо исказилось от напряжения, пока она изо всех сил старалась удержать плот.

— Ты полагаешь... я пытаюсь... остаться здесь? Волна швырнула Бальтазара на камни, и у него хватило лишь присутствия духа, чтобы вцепиться кончиками пальцев, когда она откатилась назад. Камни были скользкими от водорослей, покрыты острыми как бритва ракушками, и он скреб по ним босыми ногами, соскальзывая, сползая, отчаянно борясь за точку опоры.

— А-а... Боже... нет... да! Он зацепился большим пальцем ноги за упрямого моллюска и, дрожа от напряжения, вытолкнул себя наверх, чтобы наконец с хрипом перевалиться на спину, словно выброшенная на берег рыба, дрожащий и трясущийся, основательно избитый и окровавленный после этого испытания. Лишь колоссальным усилием самоконтроля он смог удержаться от того, чтобы не разрыдаться от истощения.

— Большое спасибо за помощь! — провизжал он Батист, садясь.

— Ты выглядел так, будто сам справляешься, — огрызнулась она, вытаскивая их плот на скалы.

— Воистину согревает сердце видеть, что ты предпочла спасти свои весла — причем без лодки, чтобы ими грести, заметь — вместо того, чтобы помочь человеку, который несколько минут назад спас тебе жизнь!

— Ну, мне нравится этот ремень, — прорычала она, расстегивая пряжку и с хлопком вытягивая его. — Что до спасения жизней, я могла бы поклясться, что спасла твою дважды. Благодарность ничего не стоит, знаешь ли.

— Благодарность? — выдохнул Бальтазар. Может, она и была насквозь промокшей и босой, но, по крайней мере, выбралась из рассола одетой от шеи до лодыжек. Бальтазар скинул штаны, чтобы свободнее двигаться в воде, и теперь ветер давал ему веские основания сожалеть о своем выборе. — Я не думал, что мне может быть холоднее, чем в море. Теперь я осознал свою ошибку!

— Сомневаюсь, что она первая, учитывая, что ты решил спрятаться в трюме тонущего корабля. — Она свирепо посмотрела на него, выжимая горсть волос, которые тут же скрутились в непослушные кудри. — Можешь нырнуть обратно.

— Благодарность? — прошипел Бальтазар, махнув рукой в сторону мрачных земель, ледяного моря, плюющихся дождем небес. У него едва хватало сил говорить, но он не позволил этому факту остановить себя. — За то, что потерпел кораблекрушение бог знает где на пустынном Далматинском побережье?

— Ты жив, не так ли? — рявкнула она, с явным намеком на то, что жив он лишь по ее милости. — Благодарность, говорит она! Вряд ли можно надеяться встретить более снисходительного человека, чем я...

Она уперла руки в бока, прогнулась назад и проревела в небо: — Ха!

— ...но считаю справедливым предупредить тебя, что даже моему терпению есть предел. — Он с топаньем подошел к веслам, яростно размахивая руками. — У меня есть ремень, — он выдернул мокрую штуковину и потряс ею у нее перед носом, — но нет штанов! И что мне, позволь спросить, делать с ремнем без...

— Пристегни им свою ебаную челюсть! — закричала Батист, а затем схватилась за голову. — Я самая покладистая женщина во всей Европе...

Бальтазар упер руки в бока, прогнулся назад и проревел в небо: — Ха!

— ...я находила общий язык с ведьмами, ладила с пиратами, сотрудничала с троллями, — она тыкала пальцами ему в лицо, загибая один за другим, — кардиналами без чувства юмора, мудаками-аристократами и даже с той проклятой гниющей призрачной тварью, что бродила по канализации в Генуе...

— Жаль, что я пропустил это приключение.

— ...я еще не встречала ни одного ебаного мага, который бы мне понравился, и я всегда находила способ работать с этими ублюдками, но клянусь Богом, ты... что? — огрызнулась она, подозрительно нахмурившись, глядя на него.

Он начал улыбаться. — Я не мог не заметить, что ты причислила меня к магам.

Она закрыла лицо руками. — Надо было уходить еще после Барселоны.

— Я начинаю тебе нравиться! Это был лишь вопрос времени, когда ты начнешь относиться ко мне с почтением, подобающим одному из выдающихся оккультных умов Европы!

Батист свирепо уставилась в землю. — Спасительница, как бы я хотела, чтобы ты утонул.

— Очень скоро ты будешь хвастаться тем, что какое-то недолгое время я был твоим другом и коллегой.

Батист поморщилась, глядя в небо. — Спасительница, как бы я хотела, чтобы утонула я.

— В свое время мы... ургх. — Бальтазар согнулся пополам от приступа тошноты, рот наполнился слюной. — Чувствую себя немного... ургх.

— Это связывание. — Батист посмотрела вглубь суши. — Принцесса Алексия, должно быть, выжила. Очередной спазм заставил Бальтазара сгорбиться еще сильнее. — Благие вести так и сыплются одна за другой. — Нам придется ее найти.

— И как именно, позволь спросить, ты предлагаешь это сделать? Выжившие могут быть разбросаны по пятидесяти милям береговой линии! Ургх. — И он согнулся пополам от еще более неприятного спазма; рот наполнился слюной, а голова пошла кругом. — Нам понадобится чудо, чтобы ее выследить.

Батист наклонилась, чтобы прорычать эти слова прямо ему в ухо. — Если бы только со мной был один из выдающихся ебаных оккультных умов Европы!

— Прорицание — далеко не самая сильная моя сторона... — Замерзший, больной, отчаявшийся, Бальтазар изо всех сил пытался вспомнить, что же было его сильной стороной. Нащупать во мраке своих страданий и, несмотря на неблагоприятные обстоятельства, невыполнимую задачу, полное отсутствие ресурсов, поддержки или даже штанов, всё же ухватиться за решение. — Но... возможно... я мог бы разработать ритуал... получив доступ к соответствующему слиянию энергетических каналов...

— К чему? — Выражаясь языком профанов, к каменному кругу.

— Друиды? — Батист выглядела далеко не в восторге от этой идеи. — Эти ублюдки относятся к себе слишком уж серьезно.

— Поверь мне, я тоже не поклонник образа жизни обитателей мхов, но нужда заставляет. — Он сделал вдох, выпрямился, содрогнулся, сглотнув очередную порцию желчи и кислой соленой воды. Стоило ему лишь составить план действий, направленный на водружение принцессы Алексии на Трон Трои, как связывание начало ослаблять свою исключительно неприятную хватку на его пищеварительном тракте. — Если мне не изменяет память, недалеко от Никшича есть старый круг.

— Ну ладно. — Батист мрачно кивнула. — Идем на восток. Сориентируемся. Найдем припасы. — Она бросила на него взгляд. — Может, раздобудем тебе какие-нибудь штаны. — Наконец-то ты подумала о моих нуждах. — Ни секунды больше не могу смотреть на эти парные прутики, которые ты осмеливаешься называть ногами. — Мне говорили, что у меня очень изящно выточенные икры. — Очевидно, ты знаком с какими-то возмутительными лжецами.

— Воистину, и сейчас я нахожусь в компании, пожалуй, самой вопиющей из них. — Бальтазар перекинул ремень через плечо, разглядывая лес впереди. — Нам следует быть осторожными. Здешние края склонны к смуте.

— Что ж, нам должно хоть в чем-то повезти. — Батист уже пробиралась вверх по берегу. — Может, мы попали сюда в мирное время.

— Да чтоб тебя, — сказал Бальтазар. Долина представляла собой сцену кровавой бойни.

Трупы людей и лошадей усеивали склоны и забили ручей, петляющий по болотистому дну. Бальтазар с первого взгляда насчитал несколько сотен, а уж в чем-чем, но в подсчете трупов он мог похвастаться немалым опытом. Ближайшая деревушка была предана огню, от нее остались лишь хитросплетения обугленных балок да несколько покосившихся печных труб. В воздухе собрался поистине легион пернатых падальщиков, равно как и несколько дюжин их человеческой разновидности на земле внизу; все они жаждали набить брюхо этой нежданной добычей.