Дьяволы (The Devils)

Медленно и мучительно Алекс перевернулась на четвереньки и замерла, чтобы перевести дух. — Только тебя.

— Ох. Это... мило. — И Санни нахмурилась. Словно комплименту она доверяла куда меньше, чем оскорблению.

Алекс попыталась шмыгнуть носом, и это не доставило ей особого удовольствия. — Кажется, нос сломан. — К сожалению, это было не в первый раз.

Санни присела перед ней на корточки, положила кончики пальцев ей на щеки — так нежно, что Алекс едва это почувствовала, — и надавила на нос большими пальцами. Глядя в эти огромные, спокойные, внимательные глаза, Алекс и сама почувствовала себя немного спокойнее. Немного. Не то чтобы очень.

Она даже слегка разочаровалась, когда Санни убрала руки и встала. — Просто ушиблен.

— В него врезалась мачта, — проворчала Алекс. — Хочешь, чтобы он был сломан? Я могу принести камень.

— Умоляю, не утруждай себя. Ты и так уже столько сделала. — Она издала болезненный кряхтящий звук, поджимая под себя одну ногу. — Они могут сбить меня с ног... — Затем последовал усталый стон, когда она выпрямилась. — Но я никогда не останусь лежать... воу! — И ей пришлось схватиться за руку Санни, когда порыв ветра едва не сбил ее с ног. Обдуваемый ветрами песок, лысеющие дюны за ним, лесистые холмы вдалеке — с чуть более высокого ракурса всё это не стало выглядеть привлекательнее. Скорее наоборот. — Что теперь?

— Собрать всё, что может пригодиться. — И Санни кивнула на россыпь мусора, выброшенного на линию прилива.

— Красть вещи? — Алекс вдохнула и выдохнула. — Это я умею.

Потребовалось некоторое время, чтобы распутать клубок веревок, всё еще прикрепленных к расщепленному рангоутному дереву, и оттащить кусок подпаленной парусины, но под ними обнаружился инкрустированный сундук, от вида которого у старой воровки зачесались ладони. Замок оказался далеко не таким качественным, как инкрустация, и потребовалась лишь пара ударов веслом, чтобы его открыть.

Алекс вытащила первое, что попалось под руку, и подняла это. Красный камзол с эполетами и блестящей вышивкой, его позолоченные пуговицы были выполнены в форме лиц грифонов.

Санни посмотрела на него с сомнением. — От этого камзола явственно несет военным мудаком.

— Должно быть, одежда Константа. От него тоже явственно несло военным мудаком. — Алекс начала расстегивать пуговицы. — Думаешь, он выжил?

— Он бился с Якобом насмерть. Так что, скорее всего, нет. — Санни пожала плечами. — Якоб — это тот человек, с которым никогда не стоит драться насмерть. — Она выдержала паузу. — Учитывая, что он не может умереть.

— Это хорошая новость, — сказала Алекс, просовывая одну руку в рукав камзола.

— В смысле, он может быть заперт в обломках на дне Адриатики. Или раздавлен в фарш. Или зажарен до состояния бекона. — Санни на мгновение задумалась. — Или всё вместе.

— Это новость похуже, — сказала Алекс, просовывая вторую руку.

Санни снова пожала плечами. — Я научилась не переживать из-за того, чего не могу изменить. — Никогда не обладала этим талантом, — ответила Алекс, застегивая пуговицы. — Чем меньше я могу что-то изменить, тем больше это меня беспокоит. — Разве ты не беспокоишься обо всем постоянно? — От страха срусь. Как я выгляжу?

Санни приподняла бровь. — Как Императрица Трои.

— Ну, это очень похоже на то, что я обычно ношу. — Алекс приняла позу, в которой обычно изображают генералов на картинах. — В подворотнях Святого Города. — Камзол был ей катастрофически велик, но она изо всех сил старалась его заполнить: лебедь, а не утка, как учил ее барон Рикард.

— Твой явственный душок военного мудака, должно быть, сильно выделял тебя среди нищих, — сказала Санни.

Алекс вздернула подбородок к небу. — Я выделяюсь в любой компании.

— А я бледнею и исчезаю в любой компании, — пробормотала Санни. — Как шепот в урагане.

— На меня ты всегда производила впечатление, — сказала Алекс.

Санни нахмурилась. — Тшш. — Я просто имела в виду... — Тшш! Кто-то идет.

Алекс почувствовала знакомое сосущее чувство под ложечкой, когда Санни схватила ее за запястье и они побежали к дюнам. Эту смесь ужаса «о нет», отчаяния «только не снова» и возмущения «почему я». Те же самые чувства она испытала, когда увидела, как галера выскользнула из своего укрытия и устремилась на них... сколько месяцев назад? Этим утром. Это было этим утром.

Алекс карабкалась на дюну; с каждым шагом она соскальзывала назад почти так же сильно, как продвигалась вперед, огромный камзол хлопал вокруг нее, и в конце концов она перевалилась через гребень на живот, отплевываясь от песка.

Темные фигуры двигались там, на бледном берегу. В глазах у нее слишком сильно плыло, чтобы их сосчитать. А затем она увидела оставленные ею следы. Цепочка вмятин, ведущая прямо вверх по дюне, надежная, как огромный указательный палец, направленный прямо на ее укрытие.

Она сползла ниже гребня, вжимаясь в песок, закрыв глаза. — Может, они хотят помочь? — пробормотала она. Словно читая молитву. — Может, они окажутся милыми, и у них будет, ну не знаю... выпечка? — Она едва не добавила «аминь» в конце.

— Я бы не стала ставить на это свою жизнь, — пробормотала Санни, вглядываясь сквозь редкую траву на гребне. — Я насчитала восьмерых. Хорошо вооружены. Выпечки не вижу, но у одного есть штуковина... похожая на штопор. — Большой любитель вина, может быть? — Слишком большой для пробки.

— А для чего тогда? — спросила Алекс; в ее голосе прозвучало отчаянное скуление.

— Мне почему-то кажется... что я предпочла бы этого не знать. — Санни слегка пригнулась, положив руку Алекс на плечо. — Они осматривают сундук.

— Может, это то, что они ищут, — прошептала Алекс. — Может, они тоже военные мудаки. — Она слабо расслышала голоса, доносимые ветром. — О чем они говорят?

— Говорят, что Датчанин уже в пути. Похоже, они этим обеспокоены. — Кто такой Датчанин? О Господи. Кто может напугать человека с гигантским штопором?

Санни не сочла нужным отвечать. — Они оставляют вещи на пляже, — пробормотала она, сузив глаза. — Они ищут что-то другое.

Алекс сглотнула. Ей не хотелось произносить это слово, но деваться было некуда. — Меня?

— Думаю, нам лучше уходить, — прошептала Санни, соскальзывая на животе по обратному склону дюны. — О Господи, — прошептала Алекс, соскальзывая вслед за ней. — Они видели следы? — Они проявляют к ним некоторый интерес.

Санни схватила Алекс под мышку и потянула вверх. — Думаю, теперь нам лучше бежать!

И Алекс побежала. К сожалению, это было не в первый раз.

Склонны к смуте

— Греби ногами, проклятье!

— А чем, по-твоему, я занимаюсь последние несколько изматывающих часов? — прорычал Бальтазар сквозь стучащие зубы. — Болтаюсь тут безвольной тряпкой?

— Я бы подобрала другое слово... — Батист прищурилась, когда волна ударила ее в висок и залепила лицо мокрыми волосами. Она сдула их взрывным фырканьем. — Вялым. А теперь греби!

Бальтазар издал звук первобытного дискомфорта и с удвоенной силой забил ногами по направлению к берегу. Честно говоря, использование термина «берег» придавало этому месту слишком много достоинства. Это было зазубренное нагромождение скал, окаймлявшее пенящуюся бухточку, где волны сужались и усиливались, с грохотом разбиваясь о камни и взметая взрывы брызг высотой с дом, смывая их прямо обратно в водную могилу всякий раз, когда их плот хоть немного продвигался вперед. Честно говоря, использование термина «плот» тоже придавало ему слишком много достоинства, поскольку он состоял из трех огромных весел подбитой галеры, связанных вместе ремнем Бальтазара с одной стороны и ремнем Батист с другой.