Дьяволы (The Devils)

— И горит. — Констант взглянул на пепел, опускающийся вокруг них, словно на не по сезону выпавший снег, который вот-вот разрушит все его планы на вторую половину дня. — А что случилось с этой дерзкой оборванкой Алексией? Не в снастях ли я ее видел?

Якоб воспользовался возможностью для выпада, но Констант презрительно отбил его. — Тебе и впрямь следовало выдать ее мне. Так было бы проще для всех.

— Не сомневаюсь, — буркнул Якоб, — но я всегда выбираю сложный путь. Герцог ухмыльнулся. — А я как раз наоборот.

Он рванулся вперед, заставив Якоба отшатнуться назад; рыцарь поморщился, когда вес тела перенесся на больное бедро, больное колено и больные лодыжки. Он сумел парировать первый удар инстинктивно, сумел заблокировать второй щитом — злой клинок проскрежетал по краю, когда Констант проскользнул мимо, уже вне зоны досягаемости для контратаки, и снова вернулся в стойку.

Якоб даже не задел ублюдка. Слишком быстрый, слишком искусный, слишком чертовски молодой. Он был ровно настолько хорош, как сам и говорил. Если на то пошло, он еще и скромничал. Якоб кровоточил от дюжины мелких порезов, засечек и царапин. Чувствовал липкость крови на рукояти меча. Как она струйкой течет по щеке. Один сапог хлюпал ею при каждом шаге. Становилось трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы драться. У него едва хватало сил даже скрывать этот факт.

— Не соизволишь ли назвать мне свое имя, — спросил Констант, — прежде чем всё это закончится? — А тебе есть дело?

— Ну, не то чтобы очень. Но так уж заведено на дуэлях, разве нет? — Он сделал обманный выпад, заставив Якоба споткнуться и попятиться с поднятым щитом. — И я подумал, что ты оценишь мою просьбу. Оценишь ощущение того, что всё это... что-то значит. — Он снова сделал обманный выпад, и Якоб снова на него купился. — А не просто... вечер вторника?

Якоб провел множество дуэлей. Целую жизнь дуэлей. Достаточно, чтобы знать, когда он проигрывает. Но он сказал себе, что ему не нужно побеждать. Нужно только выиграть время. Ему показалось, что он слышал вой Вигги, так что могло произойти всё что угодно. И он доверял Санни. Если повезет, она уже отвела Алекс в безопасное место.

— О Господи, — прошептала Алекс.

Она всегда думала, что хорошо переносит высоту, но это было совсем не то же самое, что красться по коньку крыши. Она чувствовала, как под ней разверзлось пространство. Зияющая пустота. Ветер заставлял хлопать парусину, ее одежда шуршала, мачта скрипела, накреняясь всё сильнее.

Она сосредоточилась на дереве прямо перед собой, на канатах сверху, за которые цеплялась, на канатах снизу, по которым скользила ногами. Она упрямо продолжала идти, пока не протянула руку и не обнаружила, что ухватиться больше не за что.

— Хорошо! — услышала она голос Санни. — Ты добралась до конца. — Эльфийка примостилась в нескольких шагах от нее на огромном наклонном рангоутном дереве, державшем передний парус галеры. — Не смотри вниз.

Разумеется, Алекс тут же посмотрела вниз. Головокружительный обрыв в канал пенящейся воды между двумя кораблями. Мачта уходила вниз к далекой палубе. Фигуры на ней: некоторые двигались, другие совершенно точно нет, и... неужели паруса горят? Выбленки тоже превращались в пылающие сети, серые клубы дыма валили вверх. — О Господи, — пискнула она, а затем услышала леденящий кровь вой далеко внизу. — Это Вигга?

— Не обращай внимания. Вставай на нок рея. — На что? — Балка, на которой держится парус, называется рей, а конец рея называется... — Сейчас что, лучшее время для уроков ебаной морской терминологии?! — закричала Алекс; ветер срывал слюну с ее оскаленных зубов.

— Ладно, мы можем пройти это позже. — Что? — Если ты будешь жива. — Что?! — Вставай и прыгай! — Санни протянула руку. — Я тебя поймаю!

— Как ты меня поймаешь? Ты весишь треть от ничего! — Хорошо. — Санни убрала руку. — Я тебя не поймаю. — Ты меня не поймаешь?! — провизжала Алекс. — Ну, ты уж определись!

Тот, что был похож на омара, добрался до салинга и теперь карабкался по рею прямо к ней.

— О Господи, — заскулила Алекс. Медленно, осторожно, цепляясь руками, она переставила ноги на рей. Она сказала себе, что это как конек крыши. Главное — не смотреть вниз. Или назад. Или вообще куда-либо. Она дюйм за дюймом придвигала ноги к своим дрожащим пальцам. Дерево под ней скрипело, раскачивалось — ничего плоского, ничего прямого. От дыма у нее слезились глаза. От дыма или от животного ужаса.

— Просто прыгай! — крикнула Санни.

Пламя расползалось. Алекс оторвала одну руку от дерева, подняла ее, покачиваясь. Ей хотелось оглянуться. Она заставила себя смотреть вперед, сфокусировавшись на руке Санни, сфокусировавшись на наклонной балке. Она сказала себе, что там безопасность.

— О Господи, о Господи, о Господи. — Она оторвала вторую руку. Она заставила себя сделать это. Она выпрямилась, широко раскинув руки. Она стояла. Балансируя. На конце рея. Или нока рея, или как там его. Далеко-далеко над морем.

Она согнула колени, собираясь с силами, ее глаза были прикованы к тому месту, куда она направлялась. Прикованы к безопасности. Прикованы к свободе.

— Бляяяяяяядь! — закричала она в пустоту, и когда она прыгнула, крик перешел в такой же безмозглый вой, как у Вигги; ветер трепал ее одежду, волосы, унося голос прочь. Она дико замахала всеми конечностями, словно могла плыть по воздуху. И она могла. Во всяком случае, ничуть не хуже, чем в воде.

Балка понеслась ей навстречу и...

— Уффф... — Воздух вырвался из ее легких рваным хрипом, когда бревно ударило ее в пах, затем, мгновение спустя, в грудь, а еще через мгновение — прямо в лицо, наполнив рот кровью, а череп — ослепительной вспышкой света.

— Алекс! — Чья-то рука схватила ее за рубашку. Она недовольно крякнула, отмахнулась от них. Ей хотелось еще поспать. Однако она сползала вниз. Сползала с кровати. Всё было под наклоном. Ее веки затрепетали, всё было ярким и искрящимся, и...

Она со свистом втянула в себя воздух. Мельком увидела качающуюся палубу галеры, маленькие скамеечки и маленькие весла — так далеко внизу. Мельком увидела бурлящее море под ней. Дым, валящий от их горящего корабля.

— О Гофподи, — прошептала Алекс; ее лицо онемело, ноги обхватили наклонный рей так, словно она собиралась эту проклятую штуковину трахнуть. Руки сжимали его так, словно она собиралась после этого за него замуж. Справедливости ради, у нее бывали и менее внимательные любовники.

— О Гофподи. — Ее рот был сплошным пульсирующим комком боли. Она попыталась проверить, все ли зубы на месте, но язык был слишком избит, чтобы что-то понять. Ободранные ладони были полны заноз, руки стесаны до мяса, а саднящая грудь ныла так, словно она только что провела бой на голых кулаках с Бостро; она хрипела и всхлипывала, стиснув соленые от крови зубы и крепко зажмурив глаза.

Впрочем, сквозь гул ветра, хлопанье парусины и стук собственного сердца она что-то слышала. Грохот, рычание и полные ужаса вопли.

— Не смотри вниз, — сказала Санни.

Вигга-Волчица кралась между скамьями этого мерзкого, воняющего рыбой корабля, там, где сидели гребцы.

Конечно, они там больше не сидели. Они визжали, рыдали и карабкались друг по другу, чтобы сбежать от нее. Она помнила: всё, что ходило, ползало или летало, было в ужасе от нее. Таким и должен был быть порядок вещей. Но вместе с этим пришло и другое воспоминание. Как она сама тянет весло на своей собственной скамье, улыбаясь, пока они плывут по китовой дороге, распевая песни с командой на пути к приключениям. Вигга-Волчица не умела петь, так чей же это был сон?

Она осела на задние лапы, в замешательстве. Чем она занималась? Ах да! Месть и хорошее мясо! И она нырнула в толпу убегающих гребцов, разрывая, кусая и разбрасывая вокруг кровавое месиво и ошметки. Но их было много, и ее трагедия заключалась в том, что она никогда не могла убить всё, как бы сильно ни старалась.