Дьяволы (The Devils)

— Вигга, — прошептал он и закашлялся. Вигга попыталась похлопать его по спине, почувствовала укол боли в плече и увидела, что ее рука измазана кровью. Он держал меч, и тот тоже был в крови.

— Ты меня мечом пырнул! — сказала она. — Ну, я думал, что ты — это я. — Якоб подцепил пальцем перекрученный воротник и попытался его ослабить. — Ха. А я думала, что ты — это я.

— Итак. — Санни оторвала лоскут одежды от одного из старых трупов и принялась перевязывать плечо Вигги. — По крайней мере, себя вы ненавидите больше, чем друг друга.

— Краеугольный камень любой дружбы, — сказала Вигга. Она предпочитала истекать кровью, пока та не остановится сама, но если бинты делают Санни счастливой, она могла пойти ей навстречу. — А чего ты так переживаешь из-за удушья? Ты же не можешь умереть. — Дыхание — одно из немногих удовольствий, которые у меня остались, — сказал Якоб; его голос сошел почти на нет к концу фразы.

— После этого я ухожу на покой, — сказала Батист, согнувшись пополам в углу и упершись руками в колени. — Я пас. С меня хватит.

— Ты каждый раз это говоришь, — прохрипел Якоб. Он посмотрел на Виггу, и в его глазах читалось что-то затравленное. Даже больше, чем обычно. — Что ты видела?

Вигга облизнула губы. — Мою мать, которую я подвела. И моих товарищей по кораблю, которых я убила. Они сказали, что людей нужно предупреждать обо мне... — В горле встал комок, который трудно было проглотить. — Я позволила волку стать моим хозяином. Думаю, начиная с сегодняшнего дня, я должна надеть на него намордник. А ты что видел?

Якоб нахмурился еще сильнее обычного. — Ничего, кроме правды, — прошептал он.

Впрочем, Вигга его уже не слушала. Среди гниющей еды на столе лежало нечто, чего она раньше не замечала. Белая шкатулка, повернутая к тому единственному упавшему стулу. Как будто кто-то испытал немалый шок, когда открыл ее.

— Вы только поглядите на это. — Она усмехнулась, подходя к столу, заставив Санни цокать языком, семеня следом и всё еще пытаясь завязать повязку. Пол был устлан хрустящим ковром из мертвых мух, которые прилипали к босым подошвам Вигги при каждом шаге.

На крышке шкатулки была инкрустирована звезда. Когда она подняла ее, та показалась легкой. Словно была пуста. Она хорошенько ее потрясла, но внутри ничего не загремело.

— Осторожнее! — рявкнул Якоб и тут же зашелся приступом кашля. — Ой, да хорош придираться! — сказала Вигга, пока Батист, в свою очередь, хлопала Якоба по спине. — В конце-то концов всегда всё оборачивается хорошо, разве нет?

— Никогда не оборачивается. — Якоб сузил глаза, глядя на нее, медленно и мучительно выпрямляясь. — Ты что, уже забыла, что мы видели? Вигга выглядела озадаченной. — А что мы видели? — Боже мой... — Он уставился на нее с благоговением. — Какой дар.

Слишком много хлопот

— Надеюсь, это не доставило слишком много хлопот, — сказал Фриго; отсветы печи играли на его лице, пока Санни наблюдала, как он отправляет внутрь очередную буханку с помощью лопаты.

— Умоляю, — сказала Батист. — Пока ты получаешь то, что хочешь, тебе абсолютно насрать.

Фриго пожал плечами. — А кому не насрать? Пока они получают то, что хотят? Я просто был вежлив. В этом и заключается суть вежливости. Не до конца признавать неприятные истины, о которых, как мы оба знаем, мы оба осведомлены.

— Я немного устал для словесных танцев, — прорычал Якоб, протягивая ему шкатулку.

Фриго вытер испачканную мукой руку о фартук и взялся за нее. Вот только Якоб ее не отпустил.

— Должен признаться, я опасаюсь, что ты можешь нас кинуть.

— Что ж, это весьма разумное опасение, — сказал Фриго, спокойно глядя ему в глаза.

— И какие гарантии ты можешь нам дать? — спросил Якоб.

— Никаких, кроме моей безупречной репутации. — То есть никаких, — сказала Батист.

Фриго взглянул на свою внучку и устало вздохнул. — Почему люди настаивают на спорах, когда все знают, что выбора у них нет? — Потому что им хочется, чтобы выбор у них был, — сказала его внучка.

Фриго ухмыльнулся. — О, она у меня смышленая. Такая же смышленая, как ее мать. Ваша лодка ждет. Отдавайте шкатулку и забирайте лодку. Или оставьте шкатулку себе и ищите другой путь в Трою. Решайте сами.

Якоб кисло хмыкнул и отпустил шкатулку.

— Чудесно, — сказал Фриго, с ухмылкой глядя на нее. Он взвесил ее на одной руке, затем осторожно потряс и поднял взгляд на Якоба. — Как ее открыть?

— Без понятия, — ответил Якоб, уже направляясь к двери.

— Пока я получаю то, что хочу, — сказала Батист, вразвалочку направляясь за ним, — кому не насрать? До следующего раза, Фриго.

— Не торопитесь возвращаться! — крикнул им вслед Фриго; затем дверь закрылась, и воцарилась тишина. Было так тихо, что Санни почувствовала бы необходимость задержать дыхание, если бы уже не делала этого.

Фриго поставил шкатулку. — Можешь выходить, — сказал он и снова принялся месить тесто.

Санни моргнула, гадая, к ней ли он обращается. Он перестал месить. — Да, ты. Можешь выходить.

Санни раздумывала, не прикинуться ли дурочкой. Но теперь ей стало любопытно, а когда любопытство овладевало ею, она никогда не могла вырваться из его хватки. Поэтому она перемахнула через перила, легко спрыгнула на ноги и выдохнула.

Внучка Фриго в шоке отшатнулась. — Срань господня! Это эльф!

— Несомненно. — Фриго ни капли не удивился. — Причем с очень легким шагом.

— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросила Санни.

— Потому что знать всякое — это мой истинный бизнес. Потому что девки, банды и азартные игры — это просто способы узнавать вещи. Потому что знания — единственная валюта, которая имеет значение. Как тебя зовут?

— Санни, — ответила Санни.

— А у тебя эльфийские уши? — спросила девочка, оправившись от удивления. — Покажи мне свои эльфийские уши.

— Отъебись, — сказала Санни, — мелкая говнючка.

Девочка сердито скрестила руки на груди. Фриго фыркнул. — Знаешь, у меня такое чувство, что эта маленькая поездочка в Трою добром не кончится.

Санни села на пол, сняла ботинки с шеи и принялась развязывать шнурки. — Мне не привыкать.

— Что ж, если ты когда-нибудь устанешь от чувства разочарования, ты знаешь, где меня найти. У меня всегда найдется работа для кого-то с твоими талантами.

— Что за работа? — спросила она, натягивая один ботинок. — Самая разная.

Санни натянула второй ботинок и встала. Ей всё равно редко хотелось возиться со шнурками. — Может, я счастлива там, где я есть.

Фриго мгновение изучал ее своими медленными, внимательными глазами. — Нет, несчастлива. Я думаю, ты очень одинока. Знаешь, откуда я это знаю?

Санни сглотнула так тяжело, что почти услышала, как слюна движется по горлу. — Откуда?

Он продолжал смотреть на нее, и на мгновение показалось, что он действительно ее видит. Не то, чем она была, а то, кем она была. — Потому что никто на самом деле не счастлив там, где он есть, Санни. — Он вздохнул и продолжил месить свое тесто. — И все одиноки.

Алчность

Алекс вывела последнюю букву, аккуратно и красиво, а затем с сомнением посмотрела на брата Диаса. — Троя? — спросила она.

— Несомненно, — ответил он с улыбкой. При первой их встрече она сочла его напыщенным индюком, чье одобрение стоило не больше, чем бумажный пакет с мочой. Время не сильно изменило ее мнение насчет напыщенного индюка, но от его одобрения она начинала испытывать странную гордость за саму себя. Такое чувство она испытывала нечасто. Собственно, трудно было даже вспомнить, когда это было в последний раз. К своему удивлению, она обнаружила, что ей это весьма нравится.