Дьяволы (The Devils)

— Моя очередь. — Батист потерла ладони, опускаясь на колени возле замка, пошевелила пальцами, достала набор отмычек и принялась ковыряться. У нее их, должно быть, была дюжина — кусочки проволоки, зубчатые и загнутые, такие крошечные, что у Вигги сводило руки только от одного взгляда на них.

— Ты уверена, что сможешь ее открыть? — спросила Санни, бросая голову обратно в мешок.

Батист издала раздраженное «тц». Она была хороша в звуках. Могла рассказать целую историю одним вздохом и движением бровей. — Я вскрывала замки и посложнее этого. Я рассказывала вам историю про сейф того торговца вином в Равенне?

— Как минимум дважды, — пробормотал Якоб, который держался за пах, и отнюдь не от удовольствия.

Батист просунула в замок еще одну отмычку. — А про тот раз, когда я шантажировала епископа Калабрии? — Одна из твоих лучших, — сказала Санни.

— У ваф уфе ефть двевь? — донеслось приглушенно из мешка. — Вы уфе в доме? Кт-нибудь мофет мне отвефить?

— Терпение, — промурлыкала Батист, растягивая это слово так долго, что терпение требовалось только для того, чтобы дослушать до конца. — Это требует... ловких пальцев... и терпения...

Две вещи, которых у Вигги никогда не было, даже до укуса. Она схватила кольцо и дернула его. Оно повернулось, и дверь с громким скрипом распахнулась, оставив Батист замершей: четыре отмычки все еще были в ее пальцах, а пара других зажата в зубах.

— У Часовни Святой Целесообразности есть свои недостатки, — сказала Санни, — но я горжусь тем, что являюсь частью элитной команды. Включая мужчину, который не может сойти с лодки, и женщину, которая не может отпереть открытую дверь.

— Наверное, иногда нужны ловкие пальцы и терпение. — Вигга провела рукой по волосам, откинув их назад, и вразвалочку шагнула внутрь. — Но иногда справится только красивая дура.

Как и большинство вещей, первый взгляд на дом иллюзиониста изнутри принес лишь разочарование. Темный коридор с полом, выложенным черной и белой плиткой, как шахматная доска. Олаф однажды пытался научить ее играть в шахматы, но Вигга так и не смогла разобраться. Маленькие лошадки, слоны, башни и королевы — всё то, что ей не нравилось и в натуральную величину. Даже мысли о том, какими разными способами должны ходить эти мудреные фигурки, вызывали у нее желание смахнуть этих маленьких ублюдков в огонь. Самодовольная женщина с лаской в руках ухмылялась сверху вниз с покрытой паутиной картины. Пара потускневших рыцарских доспехов стояла по стойке «криво».

— И это всё? — пробормотала она, когда Санни проскользнула мимо нее. — Я надеялась на... — Меньше пыли? — Эльфийка провела пальцем по деревянной панели, а затем сдула с кончика серый пушок.

— Больше магии, наверное. Может, дальше будет более магично? — Вигга пошла вперед, но Якоб схватил ее за руку. — Нам следует идти осторожно. — Он хмуро вглядывался в коридор, сжимая в кулаке обнаженный меч. — Мы знаем, что это место опасно.

— Но это же не дом фехтовальщика, верно? — Вигга щелкнула ногтем по острию клинка. — Собираешься рубить иллюзию мечом? Ты, скорее всего, принесешь больше вреда, чем пользы.

— Мечи всегда приносят больше вреда, чем пользы, — пробормотала Санни, уже крадущаяся по коридору на своих беззвучных цыпочках. — В этом их суть.

— Да брось! — Вигга выдернула руку и похлопала Якоба по щеке, прежде чем он успел отшатнуться. — Какой смысл никогда не умирать, если ты не собираешься хоть немного пожить?

— Ну и несись вперед, — сказал Якоб, с хлопком загоняя меч в ножны. — Меня не будет волновать, когда мы все свалимся в яму с кольями. Я-то умереть не могу.

— Ты можешь проторчать в яме десяток лет с колом в заднице... — Вигга замолчала. Санни стояла в нескольких шагах впереди, склонив голову набок. — Что-то слышишь? — Мух, — ответила эльфийка.

Это была роскошная столовая с высоким потолком, окаймляющей ее галереей и люстрой на дюжину свечей. Длинный стол освещался лучом света, словно актер на сцене; вокруг него стояло шестнадцать стульев, один из них был опрокинут, будто кто-то в спешке вскочил. Ужин был подан, но к нему так и не притронулись, полные тарелки теснились на столе, а разделочная вилка всё еще торчала из покрытого пушистой плесенью куска мяса. Мухи ползали по этому гниющему пиршеству, носились и плавали в перезревшем воздухе; их жужжание почти резало слух Санни после могильной тишины коридора.

Вигга показала острые зубы. — Дурное мясо.

В углу лежали два трупа, мухи суетились вокруг их пятнистых лиц. — Здесь мертвецы, — сказала Санни. Якоб надул свои покрытые шрамами щеки. — Мертвецы есть везде, куда бы мы ни пошли. — А если их нет, когда мы приходим, — сказала Батист, сморщив нос от вида центрального украшения стола из сгнивших стеблей цветов, — то они обязательно появляются, когда мы уходим. Это люди Фриго?

Санни присела на корточки рядом с телами. Выглядело так, будто они умерли в объятиях друг друга, что было как-то трогательно, пока она не поняла, что оба сжимают ножи, а это было прямо противоположным. Душераздирающим? — Они зарезали друг друга.

— Это хорошо, — сказала Вигга. — Разве? — спросил Якоб. — Ну, они не зарежут нас. Батист приподняла бровь. — Я слышала, некоторые люди могут прожить день, никого не зарезав.

Вигга пожала плечами. — Некоторые люди, может быть. А это что значит? — Она махнула на какие-то символы, поспешно намалеванные на стенах краской, оставившей подтеки. — Выглядит магично.

Санни подняла мешок. — Спросим эксперта? Это предложение никто не встретил с ликованием. — Оставим это до тех пор, пока не припрет, — сказал Якоб.

— В какую сторону? — Батист рассматривала четыре дверных проема в четырех стенах; обшитые деревянными панелями коридоры уходили во мрак в каждом направлении. — Разве ты не была навигатором? — спросил Якоб. — Лоцманом. Месяц-другой. В основном на ганзейских судах. Знаю дельту Рейна как свои пять пальцев.

Санни оглядела столовую. — Не думаю, что это дельта Рейна. — Я помню, что там было более мокро. — Батист стянула шляпу, чтобы почесать затылок. — И я посадила корабль на мель однажды. Забавная история, на самом деле, грузом там были отчасти живые свиньи...

— Вот тебе и всё ее чувство направления. — Вигга зашагала к ближайшему коридору. — Как насчет этого? Якоб преградил ей путь плечом. — Нам нужно идти осторожно, помнишь? — Он кивнул на два тела. — Очевидно же, это опасно. — Тем лучше будет побыстрее отсюда выбраться.

Якоб замер с полуоткрытым ртом, но не смог найтись с ответом. — Видишь? — Вигга прошагала мимо него. — Некоторые из нас — лидеры. Большинство — ведомые.

— Слышите? — спросила Санни, когда они последовали за Виггой на свет, между старыми доспехами, под взглядами посредственных портретов.

Якоб вслушался в тишину, но всё, что он слышал — это шлепанье босых ног Вигги по клетчатой плитке. — Мой слух уже не тот... — Как и зрение, память, суставы, мочевой пузырь. Честно говоря, его уши работали куда лучше, чем большинство других частей тела. — А что ты слышишь?.. Но к тому моменту он и сам это услышал.

— Мухи, — пробормотала Батист, когда они вошли в роскошную столовую с висящей высоко под потолком люстрой на дюжину свечей. Длинный стол был уставлен гниющей едой, а один из шестнадцати стульев валялся на спине на плитке.

— Сколько столовых нужно одному иллюзионисту? — спросила Вигга. — Это та же самая комната, — сказала Санни, снова присаживаясь на корточки рядом с двумя трупами в углу. — Ха. Как я этого не заметила? — Некоторые из нас — лидеры. — Санни похлопала ресницами. — Большинство — ведомые.

— Сама напросилась. — Вигга тоскливо уставилась на люстру. — Сама нагнулась и умоляла об этом. Это не хуже, чем я заслуживаю. — Что может быть хуже, чем ты заслуживаешь? — спросила Батист.