Страница 48 из 161
— Ты так это говоришь, будто помощь тебе была не нужна, — сказала Санни.
— И не была, — огрызнулся он, а затем добавил еще тише: — Мог бы просто разорваться пополам.
Марангон уставился на Санни. — Откуда она взялась?
— До этого я работала в цирке, — сказала она.
— Обожаю цирк, — сказал Марангон. Легкое удивление от эльфийки, появившейся из ниоткуда, было самым сильным проявлением чувств, которое Якоб видел у него за все время их знакомства. — Почему ушла?
— Изнутри это не так уж и весело. Марангон медленно кивнул. — А что весело?
Дом иллюзиониста и снаружи не выглядел веселым, пока Якоб хромал вверх по ступеням; его мрачный фасад был покрыт мертвым плющом, а узкие окна наглухо закрыты ставнями.
Батист стояла наверху, уперев руки в бока. — Кажется, я нашла первую проблему, — сказала она, махнув в сторону двери.
Двери не было. Были ступени, крыльцо, небольшая крыша. Всё указывало на вход. Но никакой двери. Якоб провел руками по каменной кладке там, где она должна была быть. Немного липкая, как и всё в Венеции, но очень твердая.
— Дела идут отлично, — сказала Санни. — Не хуже, чем обычно, — сказала Вигга.
— Еще даже не зашли в здание, — сказала Батист. — А нам уже нужен колдун.
— Маг, — сказал Якоб и поморщился. — Этот ублюдок добился того, что я сам начал его так называть. Лучше достаньте голову.
Идея никого не привела в восторг. Вигга неохотно скинула мешок с плеча, и все четверо уставились на него. — Ну, я эту блядскую штуку трогать не собираюсь, — сказала она, сморщив нос.
— Если и есть женщина, которая должна комфортно себя чувствовать рядом с кусками трупов, — сказала Батист, — так это ты.
— Меня напрягают не столько мертвые куски, сколько то, что они возвращаются к жизни, — сказала Вигга. — Держу пари, у тебя-то есть опыт во всяком таком дерьме?
— Я эту блядскую штуку трогать не собираюсь, — сказала Батист, передернувшись. — Ты сам ходячий труп, Якоб. Ты и делай.
Якоб был занят тем, что вдавливал два пальца в пах, который всё еще пульсировал, и отнюдь не приятным образом. — Меня напрягают не столько трупы или некромантия, — сказал он, — сколько необходимость нагибаться.
— Тц. — Санни присела на корточки рядом с мешком и вытащила голову за уши. Ее волосы представляли собой седую спутанную гриву. На обрубок шеи была наклеена кожаная заплатка. На лбу был начертан круг из корявых рун, а в центр вбит серебряный гвоздь.
— Бальтазар? — спросила Санни. — Ты там? — Разумеется, — сказала голова, — где еще, черт возьми, мне быть?
— Уф, — сказала Батист, отступая на шаг. Рот шевелился, но лицо оставалось пугающе расслабленным. В целом всё это было настолько же приятно, насколько можно себе представить разговор с отрубленной головой.
— Голос не его, — задумчиво произнесла Санни, — но как-то сразу понятно, что это он.
Вигга хмуро посмотрела вверх, на балкон осыпающегося здания, где ждали остальные. — Я чую мудака за милю. — Я это слышал, — сказала голова. — Вот и славно, — сказала Вигга, — значит, не зря старалась. — Она протекает, — заметила Санни.
И в самом деле, из уголка рта капала какая-то жижа. Санни держала голову одной рукой, другой вытащила носовой платок и начала промокать ее, как лицо пожилого родственника, выжившего из ума.
— Зачем тебе носовой платок? — спросила Батист, словно это была самая странная часть происходящего. — Чтобы вытирать вещи, — ответила Санни. — Зачем еще он мог бы мне понадобиться? — Он с монограммой? — спросила Батист. В углу и впрямь виднелась аккуратно вышитая буква «С». Санни задрала нос. — Носовой платок без монограммы — это просто тряпка.
— Что там? — спросила голова, пустив еще жижи. — Платок, вы сказали? Все говорят одновременно! Вы уже внутри дома?
Якоб стиснул зубы, пытаясь размять ногу. — Не... совсем. — Вы либо внутри, либо... — Там нет двери.
— Там нету двеви, — сказала голова, прислоненная к стопке книг на столе перед Бальтазаром. Трудно было сказать, страдал ли он этим легким дефектом речи с рождения или только после смерти. Честно говоря, для брата Диаса это было далеко не самой серьезной из забот.
— Милосердная Спасительница, защити нас... — выдохнул он. Чернейшее из Черных Искусств практиковалось прямо на его неверящих глазах. Самые торжественные предписания Церкви не просто растягивались, а рвались в клочья, а затем эти клочья радостно втаптывались в грязь. Это определенно заставляло взглянуть на собственные юношеские прегрешения под совершенно иным углом. Возможно, как говорила кардинал Жижка, иногда нужно использовать оружие врага против него самого, но если праведники готовы опуститься на любое дно, что тогда отличает их от нечестивцев? Где пролегает черта? Была ли вообще эта черта? Брат Диас совершенно не хотел жить в мире без черт, и тем не менее, не по своей вине, он оказался именно здесь, задаваясь вопросом, всегда ли эта отрубленная голова шепелявила.
Возможно, никаких черт никогда и не было. Возможно, сама идея каких-то черт была лишь утешительной сказочкой, в которую ему было удобно верить.
— Фу, — сказала Алекс, испытывая почти такое же отвращение, как и он, — она что, протекает?
— Не больше, чем ожидалось, — проворчал Бальтазар. Уж эту деталь брат Диас точно опустит в своих письмах матушке. Впрочем, его письма опускали почти всё. Вероятно, для всех было благом, что он до сих пор так и не нашел способа их отправить. — У кого-нибудь есть тряпка? — огрызнулся маг.
— У меня ефть платок, — сказала голова, а затем добавила: — У нее ефть, он, блядь, ф моногваммой.
— Я не тебе! — рявкнул Бальтазар на голову. — Как я могу вытереть свою голову твоим платком, тебя здесь нет! — Он издал стон отчаяния. — Как долго мне еще терпеть этих ничтожных созданий?
Брат Диас потер потные виски. — С некоторых пор я задаю себе тот же самый вопрос.
— Можно с уверенностью сказать, что никто из нас не находится в той компании, которую выбрал бы сам. — Бальтазар дернул рукава, вытягивая руки так, словно собирался перебирать струны невидимой арфы. — Им уже понадобился маг.
— Я бы ожидал, что вы будете довольны, — сказал барон Рикард, развалившись на своей потертой кушетке. — Прекрасная возможность продемонстрировать ваши выдающиеся оккультные навыки.
— Умоляю, — ответил Бальтазар, хотя, казалось, от слова «выдающиеся» он стал еще более самодовольным. — Развеивание одной дурацкой иллюзии — это не проверка для моих сил.
— Хотя для этого вам понадобился ассортимент двух барахолок, — сказала Алекс, оглядывая магические причиндалы, покрывавшие стол и рассыпанные по полу.
— Кто знает, с какими оккультными препятствиями могут столкнуться наши незадачливые коллеги? — огрызнулся Бальтазар. — То, что отличает истинного мага от ведьм, колдунов, деревенских фей и тех самых напыщенных торговцев пустыми суевериями... — он презрительно скривил губу в сторону брата Диаса, — ...священников, так это тщательная подготовка к любому развитию событий.
Повисла пауза. — Тогда разве у вас не должно быть тряпки? — спросила Алекс.
Барон Рикард со смешком откинулся назад, а Бальтазар кисло пожевал губами. — Развлекайтесь, на здоровье. — Он снова вытянул руки со всем драматизмом дирижера, собирающегося извлечь великую гармонию из хора. — Некоторым из нас нужно работать...
— Я надеялась на фейерверки, — буркнула Вигга.
Как и большинство вещей, магия никогда не оказывалась тем весельем, на которое ты рассчитывал. Камни не разъехались в стороны и не рассеялись, как дым. Дверь просто внезапно оказалась там. Обитая гвоздями, покрытая облупившейся краской, с потускневшим кольцом вместо ручки.