Дьяволы (The Devils)

— Сильно и мягко?

— Именно! Теперь таз наклоняется — силы небесные, не назад — задницу втянуть, ну, то, что от нее есть, пах вверх, ну, то, что от него есть, живот напрячь. Хотя бы сделайте вид, что у вас есть позвоночник. Вы не сырая требуха, вы высечены из мрамора! И мы идем. Нет, мы идем. Нет, прямо, как человек, а не полевая скотина, представьте себе такое. Нет, не топая на пятках, как Вигга Улласдоттир, нет, не вразвалочку, как Батист, а на подушечках пальцев! Они ласкают землю нежным прикосновением любовника, невесомо. Да! Ваши большие пальцы на ногах следуют один за другим по прямой линии отсюда и прямо к вашим желаниям. Владейте комнатой! Это ваша территория! Да! Вот она! Ее Высочество принцесса Алексия Пирогенетос наконец-то прибыла!

— Хм. — Бальтазар оторвался от работы, чтобы взглянуть на это. Девушка и впрямь, казалось, претерпевала разительную трансформацию. — Что это за магия?

— Магия осанки! — пропел барон Рикард, изящно покрутив пальцами. — Как ощущения? — Как пытка, — прохрипела Алекс, дефилируя по комнате с выражением человека, которого пытают. — Отлично! Значит, работает. — Это может закончиться? — В тот момент, когда вы перестанете быть принцессой. — Эм...

— О, вы принцесса все время? Значит, вы должны держать себя как принцесса всё время. Вы должны есть, спать и испражняться с имперским достоинством. Это должно стать инстинктом. Тогда люди не смогут не уловить опьяняющий аромат королевской крови при вашем приближении, вместо... — вампир сморщил нос, — ...вашего привычного запаха сточной канавы.

— Это не может быть естественным.

— Только потому, что вас, чистокровного скакуна, семнадцать лет держали в мешке. Мы должны сделать это естественным, и поэтому нам нужно заняться вот этими жалеющими себя руинами выше шеи. — Барон Рикард похлопал ее по щекам достаточно сильно, чтобы раздался легкий звук пощечины. — Итак! Мы улыбаемся. Нет, мы улыбаемся. Не оскал черепа, вас не оценивают по площади зубов. Меньше ртом, больше глазами. Не комедия, моя дорогая, не клоунские падения, а счастливый конец драмы. Искренний и эмоциональный. Всё обернулось именно так, как вы надеялись. Тот, с кем вы сейчас находитесь — это именно тот человек, которого вы больше всего желали видеть!

Вампир прохаживался и улыбался, словно окруженный любящими доброжелателями, и Алекс прохаживалась и улыбалась, шаг за шагом повторяя за ним. — Мир — это коробка с угощениями, и вам смиренно предлагают выбрать одно. О, какое же это будет? Всё выглядит так восхитительно! Да! Очень хорошо, теперь ресницами. Ее Высочество, такая величественная, но такая доступная. Ее Высочество, такое смирение, такая грация, все Двенадцать Добродетелей в одной! Очаруйте их! Восхитите их! Украдьте их сердца!

— Брат Диас, — произнесла Алекс, прижав руку к груди; на ее лице читалось тихое участие. — Я так рада, что вы смогли сопровождать меня в Трою, и искренне благодарна вам за ваши наставления в чистописании. Бальтазар был удивлен почти так же сильно, как и монах. Изменился даже ее голос: стал выше, чище, яснее.

— Изумительно! — Барон хлопнул в ладоши; его глаза искрились. — Я почти сам вам верю! Если бы только я был таким же способным учеником, как вы, я бы никогда не...

Дверь квартиры с грохотом распахнулась, и Якоб из Торна ввалился внутрь спиной вперед, волоча за собой что-то завернутое в мешковину. На другом конце, блестя от пота на лбу, был Марангон. За ножной конец, так сказать, потому что уж кто-кто, а Бальтазар умел распознать труп в саване. Мало кто справлялся с этим лучше.

— Якоб из Торна! — пропела Алекс, сложив руки в замок и трепеща ресницами. — Герой «Катящегося Медведя», которому я обязана своей жизнью. Я не могла бы быть более счастлива, видя, что вы вернулись!

Якоб бросил тело и выпрямился, разминая спину. — Что?

Ввалилась Вигга, бесцеремонно волоча второй сверток в форме трупа; на ножном конце болталась недовольная Батист.

— И Вигга Улласдоттир! — Принцесса продефилировала к ней. — Какая чудесная жилетка. Это новая? Это шелк? — Да нет, блядь. — Вигга перевела озадаченный взгляд со своей заляпанной жилетки на Алекс. — Ты что, пьяная? Она пьяная?

— Я бы не удивился, — пробормотал барон Рикард. Он уже снова откинулся на своей потрепанной кушетке, сосредоточившись на книге с привычным ленивым безразличием.

Принцесса Алексия выглядела несколько обескураженной, но у Бальтазара были заботы поважнее: он уже на корточках нетерпеливо присел возле одного из свертков в саване и начал его разворачивать. — Близнецы Висентин, я полагаю? — Он откинул мешковину, открыв лицо. Весьма благородный лик, на его взгляд, с выдающимся носом.

— Уф, — пробормотала Алекс, отступая назад и зажимая рот рукой. — Несет страшно.

Бальтазар проигнорировал ее. В конце концов, некромант не может позволить себе отвлекаться на легкий аромат гниения. Кожа имела ожидаемый зеленовато-синий оттенок и легкую мраморность раннего разложения, но плоть под ней казалась крепкой.

— Превосходно! — пробормотал он, принимаясь разворачивать сестру; на ее щеке красовалась приличных размеров бородавка, но в остальном она сохранилась даже лучше своего брата. — Вы превзошли самого себя, Марангон.

Марангон остался невозмутим. Словно его только что поздравили с покупкой корзины слив. Если этот человек когда-нибудь устанет от организованной преступности, из него выйдет просто образцовый ассистент некроманта. Батист была менее флегматична. Она выглядела глубоко испытывающей отвращение ко всему происходящему, что само по себе уже было немалой наградой.

— Что бы вы тут ни затевали, — сказала она, пятясь назад, — можете на меня не рассчитывать.

— Я буду абсолютно счастлив исключить вас из всех своих дел впредь. — Бальтазар был всецело поглощен тем, что сжимал шею близнеца-мужчины, нащупывая большими пальцами позвонки. — Не могли бы вы помочь мне, Якоб? Чутье подсказывает мне, что это будут не первые ваши обезглавливания.

Старый рыцарь нахмурился чуть сильнее обычного. — Тебе нужны их головы? — Разве что вы планируете таскать с собой по проклятому дому трупы целиком? Повисла тишина.

— Я как раз подумывала с кем-нибудь потрахаться, — задумчиво произнесла Вигга, рассеянно почесывая промежность одной рукой. — Но это убило весь настрой.

Говорящие головы

Дерево скрежетнуло по камню, и Якоб с горькой завистью смотрел, как Батист с легкостью перепрыгнула на ступени. Лодка сильно накренилась, когда Вигга поставила одну большую босую ногу на борт, а затем дико качнулась, когда она шагнула на сухой камень, оставив Марангона бороться с шестом, чтобы удержать ее на месте.

Якоб стиснул зубы, неуверенно поднимаясь на ноги; все привычные суставы заныли от усилий удержать равновесие. В лидере никто не хочет видеть сомнений. Он смело выставил вперед сапог, но как только тот коснулся ступени, он почувствовал жестокую резь в паху и с беспомощным стоном потерял инерцию. В итоге он оказался в ловушке: одна нога на ступенях, другая в лодке, в то время как они медленно расходились; он замахал руками, как ветряная мельница, пытаясь удержать равновесие, пока агония между ног обострялась с каждой секундой.

— А-а, — крякнул он. — Блядь. Да ебаный ж...

Санни схватила его за руку, откинувшись назад и стиснув зубы, чтобы потянуть всем своим весом, и наконец сумела затащить его на ступени.

Он согнулся пополам, чтобы отдышаться, осторожно поводя бедрами, чтобы проверить, нет ли повреждений. Санни всё еще держала его за руку обеими руками, и он высвободил ее.

— Спасибо, — буркнул он. Словно если поблагодарить тихо, это означало, что помощь ему на самом деле была не так уж и нужна.