Дьяволы (The Devils)

Она надеялась, что они подвинутся, но бревно было не бесконечным. Батист не могла сдвинуться, не упав, а Вигга вообще не шелохнулась. С тем же успехом Алекс могла бы попытаться подвинуть плечом дерево. Горячее, липкое дерево, сплошь покрытое предупреждающими надписями и пахнущее землей и мочой.

Вот куда заводит храбрость. Зажатая, как пробка в бутылке, между самой опытной женщиной Европы и самым настоящим нордическим вервольфом.

Батист посмотрела на Алекс сверху вниз, вздернув одну черную бровь, как пастух на овцу, которую он подумывает пустить на баранину. — Не соблаговолите ли присоединиться к нам, Ваше Высочество.

— Уже, — ответила Алекс, ковыряясь в своей похлебке и закидывая в рот ложку; ей приходилось изображать не только храбрость, но и то, что ей удобно, а затем тут же пригибаться, потому что Вигга лениво махнула рукой в темноту. Алекс удалось уклониться от размашистого движения, но ее едва не сбило с бревна кислой вонью из волосатой подмышки волчицы.

— Куда они все, блядь, вообще прутся? — спросила Вигга, вглядываясь в другие костры, в другие группки паломников, в чужие страхи.

— Большинство на Кипр, — сказал брат Диас, который даже не пытался изображать храбрость и устроился на влажном, но просторном клочке травы между Батист и бароном Рикардом. — К базилике Святой Иустины Оптимистки. Они намереваются преодолеть четыреста четырнадцать ступеней на Кампанилу. Они прикоснутся к великим колоколам, которые были отлиты из доспехов праведных воинов Первого крестового похода. Говорят, что с ее крыши в очень ясный день можно увидеть Святую Землю.

— Ты это будешь? — спросила Вигга; ее зубастая ухмылка оказалась всего в паре дюймов от носа Алекс. Может, все дело было в запахе, или в татуированной груде мышц, нависшей так близко, или, возможно, в зубах, или в ярком воспоминании о том, что эти зубы сделали с головой Маркиана, но Алекс не могла отделаться от мысли, что притворным героям, возможно, живется приятнее, но честные трусы, как правило, живут дольше.

Все постоянно чего-то боятся. Ей стало интересно, чего может бояться вервольф, и она решила, что предпочла бы этого не знать. Она прижала миску поближе к груди.

— Я буду, — пискнула она.

— Угу. — Вигга выпятила нижнюю губу, по центру которой, прямо до шрама на раздвоенном подбородке, спускалась вытатуированная строчка рун. Она принялась вылизывать собственную миску шокирующе длинным языком. — Если они хотят на Святую Землю... — И она повернула миску, облизала ее еще раз, а затем швырнула в кусты. — Почему бы просто не поехать на Святую Землю?

— Ну... — Брат Диас перестал ковыряться в собственной еде и уставился на нее в возмущенном изумлении. — Есть одна крошечная проблемка: добрую часть прошлого века, к великому ужасу каждого здравомыслящего человека в Европе, Святая Земля кишит эльфами.

— Угу, — хрюкнула Вигга с таким видом, словно засилье эльфов было чем-то, что она уже пробовала и не составила об этом определенного мнения.

— Никто не назовет Виггу Улласдоттир здравомыслящей, — пробормотал барон Рикард. — Да и вообще мыслящей. И уж тем более человеком.

— Мы говорим о величайшей катастрофе современности! — сказал брат Диас. — Причем в условиях жесткой конкуренции, — заметила Батист. — Я принимала участие в нескольких катастрофах, которые смело могут побороться за это звание. Якоб издал кряк неохотного согласия.

— Святая Земля. Хуятая Земля. — Вигга отмахнулась так яростно, что едва не впечатала ложку Алекс в лицо. — Разве там не один песок? Я язычница.

— Ой, умоляю, — фыркнул барон. — Называть тебя язычницей — оскорбление для настоящих язычников. Ты не веришь ни во что, кроме собственной пизды.

— Моя пизда — это прекрасный предмет веры! — огрызнулась Вигга, брызгая слюной в костер и заставляя Алекс вздрогнуть. — Отрицать ее существование невозможно, — пробормотала Батист.

— Всякий, у кого работает нос, прекрасно о ней осведомлен, — протянул барон. — А собаки чуют ее за полмили, если не дальше.

— Моя пизда принесла миру больше пользы, чем любой известный мне святой! — Вигга поиграла бровями, глядя на брата Диаса. — Только скажите слово, и она сотворит для вас чудо.

— Пожалуйста, — монах нервно улыбнулся группке паломников, которые хмуро косились на них от соседнего костра, — можно поменьше пизд, чудотворных или иных? Суть в том, что эльфы не умеют плавать...

— Умеют, — сказал Якоб. — Еще как, блядь, умеют, — подтвердила Вигга. — Я видела, как плавает Санни, и это просто чудо чудное. Когда она плывет, за ней выстраивается очередь из рыб в надежде взять пару уроков. Так ты это будешь? — Она приподнялась, чтобы с надеждой заглянуть в миску Бальтазара, и бревно так накренилось, что Алекс пришлось ухватиться за Батист, чтобы не упасть.

Бальтазар с отвращением покачал головой. — Очередь из рыб, клянусь богами. — И он бросил Вигге свою миску так, что ей пришлось ловить ее на лету.

Брат Диас сжал виски обеими руками. — Мы сильно отклонились от сути!

— В этой компании вы к этому привыкнете, — сказал барон Рикард. — Суть станет настолько далеким воспоминанием, что вы начнете сомневаться, существовала ли она когда-либо вообще, или же была лишь миражом, мелькнувшим издали в каком-то сне.

— Тут была какая-то суть? — хрюкнула Вигга; она наступила босой ногой прямо в костер и, казалось, даже не заметила этого, а затем плюхнулась обратно на бревно, заставив его снова накрениться.

— Суть в том, — огрызнулся брат Диас, — что время от времени со звонницы Кампанилы Святой Иустины Оптимистки можно увидеть Святую Землю. Ближе подобраться невозможно с тех пор, как эльфы захватили Алеппо.

— Оккупировали его, — прорычал Якоб. — Церковь учит нас, что эльфы нечисты. — Официальная доктрина гласит, что эльфы ни чисты, ни нечисты. У них нет души. Это животные, как гоблины или тролли.

— У нас когда-то был тролль, — вспомнил барон Рикард. — Боже, да. — Батист сморщила нос. — Ну и мудак. — А что с ним стало? — спросила Алекс. — Вигга его убила.

— Мудак, — рявкнула Вигга, рубанув воздух ложкой и забрызгав похлебкой перед рясы Бальтазара.

— Гоблин у нас тоже был, — с ухмылкой добавила Батист. — Помнишь? — Айрис. — Барон улыбнулся в костер, его глаза блестели отблесками пламени. — Она была еще той шутницей. — Просто умора! — подтвердила Вигга, широко ухмыляясь. — И что с ней стало? — спросил Бальтазар, стряхивая похлебку с рясы. Батист вздохнула. — Вигга ее убила.

— Я по ней скучаю, — сказала Вигга; две крупные слезы скатились по ее щекам. Затем она шмыгнула носом и запихнула в рот еще одну ложку похлебки.

— А эти эльфы... они и впрямь такие ужасные? — спросила Алекс. — То есть, я встречала кучу людей, и многие из них были просто отвратительны. — Угу, — хмыкнула Вигга, согласно кивая.

— Не скажу, что большинство... — Алекс задумалась, — ...а может, и большинство. Я за всю жизнь встречала лишь одного эльфа... — Брат Диас громко откашлялся, кивнув в сторону других костров, и Алекс подалась вперед, понизив голос до шепота. — Я встречала лишь одного эльфа, и, честно говоря, она кажется весьма симпатичной.

— Ммм, — промычала Вигга, кивнув и на это. — Не скажу, что самой симпатичной здесь... — Алекс обвела взглядом компанию. — Но, знаете... — Она замолкла в неловкой тишине.

— Ну? — Барон Рикард посмотрел на Якоба. — Эльфы и впрямь такие ужасные?

Старый рыцарь так долго смотрел в огонь, что все даже удивились, когда он наконец заговорил. — Я сражался во Втором крестовом походе. Брат Диас фыркнул. — Это же было лет сто пятьдесят назад!

— Чуть больше, — ответил Якоб. — После снятия осады с Трои мы отбили Акру. Она не выглядела как разграбленный город. Ничего не сломано, ничего не сожжено. Стало чище, чем до прихода эльфов. — Он уставился на языки пламени, отбрасывающие безжалостные тени во впадины его изрезанного шрамами лица. — Но людей не было. Вильгельм Рыжий повел нас в собор. Помню, я поднял голову и увидел лес цепей, а на них болтались сотни туш. Они превратили это место в скотобойню. В самом прямом смысле. В этом не было кровожадности. Не было жестокости. Всё было чисто, спокойно и... эффективно. В этом не было ненависти. Не больше, чем у мясника к скоту. — Якоб тяжело вздохнул. — Мы слышали, что некоторых горожан эльфы отправили на восток. Возможно, для разведения. Возможно, на откорм. В качестве даров или рабов, кто знает? Никто так и не вернулся, чтобы рассказать. Но большинство они съели.