Дьяволы (The Devils)

Мелкие землевладельцы, ремесленники и фермеры составляли костяк братства, некоторые из них страдали от разного рода недугов. Слепую пару вела маленькая девочка. Женщина со впалыми щеками со стонами подпрыгивала на носилках. Все они покорно молились о чуде у многочисленных святынь по пути следования.

Бедняки плелись в хвосте, у них было меньше вьючных животных и более скверная обувь. Было несколько заключенных, отбывающих назначенное Церковью покаяние, некоторые в кандалах или с табличками, провозглашающими их преступления. Переменчивый хвост из прихлебателей тянулся позади: нищие и воры, сутенеры и проститутки, торговцы всевозможными пороками, включая шатер, разбиваемый каждую ночь, из которого до самого рассвета доносились музыка и смех. Был даже мягко говорящий ростовщик с ломбардом в фургоне и несколькими стражниками с жесткими взглядами. Проверенный временем бизнес-план, Якоб не сомневался. Группа, зацикленная на прощении, в конце концов, должна включать приличное количество заядлых грешников.

Что Якоб думал об их Благословенной Компании? Он думал, что это общество в миниатюре, с его низами и верхами, его великими надеждами и мелочными амбициями, его соперничеством, привилегиями, алчностью и эксплуатацией, увенчанное переносной кафедрой с одной стороны и складным борделем с другой.

— Думаю, слово «благословенная» — это преувеличение, — сказал он и зашагал дальше. Остановишься на слишком долго — и уже никогда не начнешь снова.

Брат Диас одарил отстающих взглядом благочестивого неодобрения. — Среди присутствующих есть некоторые сомнительные элементы... не могли бы ваши стражники настоятельно попросить их двигаться дальше?

— Добродетель кроется в сопротивлении искушению, — ответила епископ, — а не в его отсутствии. И разве низшие и униженные не нуждаются в Божьей благодати так же сильно, как и привилегированные? — Им уж точно гораздо сложнее себе ее позволить, — проворчал Якоб.

Епископ тихо рассмеялась. — Воин и мыслитель? Два качества, которые слишком редко сочетаются. Скажи мне, сын мой, какое прегрешение ты искупаешь?

Обычно где-то на этом моменте Якоб начинал жалеть о том, что дал обет честности. Как и в случае с убийством графа, женитьбой на ведьме или принятием должности Папского Палача, в свое время это казалось хорошей идеей. — Ну... — Он растянул это слово так сильно, как только смог. — Когда дело доходит до искупления... трудно остановиться на чем-то одном...

— Ярек не любит об этом говорить. — Алекс дружески закинула руку на кривые плечи Якоба, искренне заглядывая в лицо епископа. — Он из тех, знаете, сильных и молчаливых парней. Думаю, вечно размышляет о своем темном прошлом. Может, однажды он сорвется и во всем признается в слезах, но я бы на это не рассчитывала, да, Ярек?

Якоб поклялся не лгать. Но он не давал никаких обещаний насчет того, что другие не будут лгать от его имени. Поэтому он издал еще один усталый хрип и оставил все как есть.

Епископ Аполлония открыла рот, но прежде чем она успела издать хоть звук, Алекс закинула вторую руку на плечи брата Диаса. — У брата Лопеса есть особое поручение от Ее Святейшества Папы!

— Правда? — пробормотал монах, широко раскрыв глаза. Алекс кивнула в сторону остальной группы. — Сопроводить этих бедных осужденных грешников в паломничестве и проследить за тем, чтобы они обрели благодать нашей Спасительницы.

— Ах, да. — Брат Диас окинул свою паству взглядом, лишенным всякого энтузиазма. — Это поручение.

— У нас есть Базиль из Мессины. — Алекс ткнула большим пальцем в Бальтазара. — Купец с Сицилии. Насколько я могу судить, его главный грех — гигантское самомнение. Хотя он также заключал сделки с пиратами. Бальтазар приподнял бровь. — В моей сфере деятельности порой приходится связываться с сомнительной компанией.

— Меня зовут Рикард, — сказал барон, предлагая епископу Аполлонии руку. — У него... — Алекс слегка прищурилась. — Проблемы с выпивкой? Рикард продемонстрировал свои острые зубы. — Можно сказать и так.

— Это мощный жест благочестия... — Епископ подняла брови, глядя на босые ноги Вигги: на одной вокруг пальцев змеились татуированные руны, на другой было четко написано БЕРЕГИСЬ. — Идти по пути искупления босиком.

— Просто люблю ощущать грязь между пальцами. — И Вигга поежилась и хихикнула одновременно, шевеля ими, что могло бы показаться почти очаровательным, если бы Якоб не видел, как она делает те вещи, которые он видел.

— Вигга была викингом, — пояснила Алекс. — Очевидно, — пробормотал Бальтазар с презрительным видом. — Язычница. — Очевидно, — пробормотал брат Диас с видом сожаления. — Грозная дева-щитоносица, ходившая в набеги на англичан... — Уж за это ее точно никто не винит, — заметила епископ. — ...но брат Лопес привел ее к свету Спасительницы! — Хвала небесам, — пробормотал барон Рикард, закатывая глаза.

— А ты, дитя мое? — спросила Аполлония, глядя теперь на Алекс. — Для такой разговорчивой особы тебе нечего сказать о себе? Алекс с раскаянием опустила голову. — Мне стыдно признаться, но я была воровкой, Ваше Преосвященство.

— Что ж. Святая Екатерина и сама была воровкой, прежде чем отреклась от всего мирского. Признав свои прегрешения, ты сделала прекрасный первый шаг. Возможно, ты тоже сможешь обрести искупление и обратить свои несомненные таланты к высшим целям. Алекс благочестиво похлопала ресницами. — Кто же не надеется на это?

— Я всегда считала надежду важнейшей из Двенадцати Добродетелей. — Той, из которой проистекают все остальные, — подхватил брат Диас, кивая.

— Обратить столь израненные души к благодати? — Епископ положила руку ему на плечо. — Воистину, брат Лопес, вы делаете Божье дело. — Я стараюсь, Ваше Преосвященство. — Он возвел глаза к небесам. — Но Он не облегчает эту задачу.

— Какая ценность в наградах, доставшихся легко? Должно быть, уже скоро обед. Нам следует сделать привал для полуденной молитвы. — И она повела брата Диаса к голове колонны. — Я подумала, возможно, вы захотите провести чтение для нашего добродетельного легиона! Историю об Ионе и драконе, возможно? — Одна из моих любимых!

Вигга смотрела им вслед, задумчиво почесывая вытянутую шею тыльной стороной ногтей. — Мне нравится, как звучит «дева-щитоносица». — Какая еще щитоносица. — Барон фыркнул. — Скорее «сука-с-топором». Вигга усмехнулась. — «Сука-с-топором» звучит мне очень даже по душе.

— Брат Диас, кажется, весьма очарован епископом, — заметила Алекс, глядя, как он вышагивает рядом с ней. — Сомневаюсь, что она с ним переспит, — сказала Вигга. Бальтазар потер переносицу. — Не всё в этом мире вертится вокруг потрахушек. — Ясное дело, нет. — Вигга бодро шмыгнула носом и харкнула соплями в грязь. — Только три четверти.

— Надеюсь, это не закончится слезами, — сказала Алекс. Якоб нажал большим пальцем на ноющее плечо, а затем захромал дальше. — Все заканчивается слезами, — пробормотал он.

Увидеть Святую Землю

Все постоянно чего-то боятся. Вот что нужно постоянно твердить себе.

Они могут бояться совсем не того, чего боишься ты. Того, что тебя ни капли не пугает. Например, высоты, неудач, или того, что захочется поссать, а будет негде. Но все боятся хоть чего-нибудь. И даже если это не так, полезно думать, что так и есть. Смельчаки просто хорошо умеют притворяться, а притворство — это та же ложь, только под другим названием; а уж в том, что касается лжи, Алекс была одной из лучших. Спросите кого угодно.

Поэтому она направилась прямиком к тому месту, где ей меньше всего хотелось сидеть. Просунула ногу между Виггой и Батист, плюхнула задницу на этот узкий, освещенный костром кусок бревна и втиснула между ними плечи.