Дьяволы (The Devils)

Колени у нее ослабли, когда она опустилась рядом со своим дядей. — Возвращайся. Лечись. — Она натянула улыбку. Постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Увидимся в Трое.

— Мой дорогой друг леди Севера будет ждать тебя там. Я доверил бы ей свою жизнь. — Герцог Михаил улыбнулся и коснулся кончиками пальцев щеки Алекс, и, видит Бог, ей захотелось прижаться лицом к его ладони. — Я знал, что в тебе это есть, — прошептал он.

Он не уточнил, что именно в ней есть. Дерьмо, скорее всего. Ложь, вероятно. Сомнения, совершенно точно. Но она, тупая задница, просто обязана была сделать широкий жест. И теперь, по крайней мере до тех пор, пока она не найдет способ как-то выкрутиться, ее выбор сузился до двух вариантов.

Императрица или смерть.

Она уже об этом жалела, разумеется. Как и всегда. Но теперь деваться было некуда.

ЧАСТЬ II Лучшие монстры

Меньшее из зол

Дождь всё лил и лил.

Он лил уже несколько часов, превращая тропу, которую они выбрали, чтобы избежать главных дорог, в кривое болото, капая с листвы, разросшейся по обеим сторонам, и постепенно промачивая несчастную паству Часовни Святой Целесообразности до нитки. Он просочился сквозь капюшон брата Диаса, стек по пояснице, скопился вокруг яиц и, в нечестивом союзе с постоянным трением мокрого седла, стер их до крови. Он не припоминал, чтобы опрелости упоминались среди мучений, которым подвергались мученики. А черт возьми, следовало бы.

— В дождь я не в лучшей форме, — проворчал он, хмуро глядя на свинцово-серые небеса.

— Недавно светило солнце, — сказала принцесса Алексия, ехавшая рядом с ним с вечно висящей каплей на кончике носа и всем королевским достоинством трупа утопленной кошки. — И тогда ты тоже ворчал.

— Я вообще не в лучшей форме на открытом воздухе, — буркнул он.

— Не думаю, что тут хоть кто-то получает от этого удовольствие, — огрызнулась она в ответ.

— А я получаю! — крикнула Вигга спереди, высоко подняв татуированную руку. Чем сильнее лило, тем больше одежды она с себя снимала, пока в конце концов не осталась ехать босиком в одной кожаной жилетке с капюшоном, который даже не потрудилась накинуть. То, как эта несчастная деталь гардероба облепляла ее мускулистую спину, глубоко отвлекало, а ее хорошее настроение перед лицом всех невзгод — чрезвычайно раздражало. Особенно если учесть, что, насколько мог судить брат Диас, главной опасностью в округе была именно она. Он жил в постоянном страхе, что она может снова превратиться в зубастый кошмар и разорвать его на куски. Или, в сущности, пропустить трансформацию и разорвать его на куски прямо в человеческом обличье. Выглядела она на это вполне способной.

Он предпринял еще одну тщетную попытку умостить свои саднящие яйца в более удобное положение, и потерпел неудачу. — Сколько еще, черт возьми, до Анконы?

Главным, разумеется, был брат Диас, назначенный самой Папой. Но на деле колонну вел Якоб из Торна; он сидел прямо, словно человек, сошедшийся в смертельной схватке с погодой. Схватке, в которой не могло быть ни отступления, ни капитуляции, ни победы. — Мы не едем в Анкону, — прохрипел он.

— Что? Брат Диас почувствовал хватку нешуточной тревоги. Наверное, уже в пятидесятый раз с тех пор, как они покинули трактир. Он натянул поводья своего несчастного коня — не великий труд, учитывая, что они и так ползли еле-еле. — Анкона была совершенно четким планом кардинала Жижки...

Старый рыцарь предпочел развернуть коня, а не поворачивать голову. — Планы должны прогибаться под ситуацию, — прорычал он.

— Наши обычно становятся шокирующе вялыми уже в нескольких милях от Святого Города. — Батист свесилась с седла и одним пальцем наклонила шляпу, позволяя потоку воды стечь с полей. — После чего мы, как правило, импровизируем.

— Маркиан знал, где нас искать. — Якоб поморщился, втирая кулак в одно из мест, где еще не так давно красовалась стрела. — И он, вероятно, не единственный, кто знаком с нашими планами. Нам нужен другой порт.

Брат Диас еще сильнее осел в своем сыром седле. — Если не Анкона, то что?

— Неаполитанское королевство отпадает, очевидно. — Очевидно. — Генуя или любой из западных портов... — Генуя по-своему очаровательна весной, — задумчиво протянул барон Рикард. — ...означали бы плавание мимо Сицилии. Там кишмя кишат пираты.

— Фу, пираты. — Батист передернуло.

Брат Диас не питал к пиратам теплых чувств, но вряд ли они могли быть хуже его нынешней компании. — Вы не уделяли время этой профессии? — спросил он с тяжелой иронией.

Ирония не достигла цели. — Плаванья три, может? — отозвалась Батист. — Ввязалась в это только из-за неудачного броска костей. Признаюсь, поначалу у меня были кое-какие романтические представления, но они быстро разбились вдребезги, уж поверьте. Чего люди не понимают, так это того, что... — Она картинно пожала плечами. — Пираты — просто блядски ужасные люди.

Принцесса Алексия вскинула покрытые испариной брови. — Да что вы говорите?

— Они просто очень, очень отвратительные воры на море. Они не смешные, в них нет никакого шарма, еда у них ужасная. Если кто-то предложит вам стать пиратом, скажите, что заняты. Вот мой вам совет.

— Я, скорее всего, и буду занята, — сказала Алексия. — Работать Императрицей Востока. Или, что более вероятно, буду мертва. Это те два варианта, которые я рассматриваю, если говорить о долгосрочной перспективе.

— Конечно, сейчас вы так говорите, но по моему опыту — а он... — Обширен? — подсказал брат Диас. — ...жизнь порой делает странные повороты. Странные повороты. Я имею в виду... — И Батист махнула рукой в сторону их нынешней компании верхом на лошадях на промокшем подобии просеки. — Оглянитесь вокруг.

— Почему мы остановились? Брат Диас в ужасе дернулся и обнаружил Санни, нависающую над его локтем и сверлящую его своими неестественно огромными глазами. Какое бы Черное Искусство она ни использовала, чтобы оставаться незамеченной, оно, похоже, распространялось и на ее лошадь. Он покосился на животное с изрядным подозрением.

— Обдумываем маршрут, — пробормотала Алекс.

— Не можем рисковать Тирренским побережьем. — Якоб продолжил с того места, где остановился, с усталым видом человека, которому часто приходится это делать. — Так что остается Адриатика. Неаполитанское королевство отпадает, очевидно...

— Очевидно. — ...а за доками в Папской Области будут следить, пассажиров будут документировать...

— Церковь действительно обожает бумажную волокиту, — заметил Бальтазар, съежившись, весь перепачканный, в своем седле и держа над головой кусок мокрого брезента. — Даже больше, чем Бога.

— По моему опыту, Церковь не так уж сильно тяготеет к Богу, — сказал барон Рикард. — Они относятся к Нему примерно так же, как юрист к закону. Как к чему-то, что нужно обойти.

— Вы вампир, — огрызнулся брат Диас. — Конечно, вы ненавидите Церковь. — Напротив, я большой поклонник догматов вашей религии. Мне просто кажется досадным, что Спасенные, как правило, так мало похожи на своего Спасителя.

— Мы действительно обязаны выслушивать мнения вампира о теологии? — Или о праве, — добавила Батист. — Я провела два месяца, защищая дело перед магистратами в Наварре, так что чувствую, что одной ногой стою в этой профессии. — Как и во всех остальных, — заметил барон. — А сколько ног может быть у одной женщины? — спросила Вигга и рассмеялась. В одиночестве.

— За доками в Папской Области будут следить, — повторил Якоб с еще большей усталостью. — Что исключает Равенну, Римини и Пескару, — сказала Батист, загибая пальцы при каждом названии. — Пескара в любом случае ужасна, — вставил барон Рикард. — В Пескару я бы и мертвым не поехал. — Ты и так мертвый, — сказала Вигга. — А вот меня бы там хер поймали.