Страница 15 из 161
Она попыталась щелкнуть пальцами, но у нее не было нужной сноровки, и вышло лишь тихое «пфух». — Постойте! Так это вы заставляете танцевать трупы? Я слышала, целая опера!
— Ну... по правде говоря, только первый акт. Я как раз вносил правки в либретто, когда нагрянули Охотники на Ведьм, и, если быть до конца откровенным, мне все еще не удается заставить мертвецов петь. По крайней мере так, чтобы это порадовало знатока. Скорее мелодичный стон...
— Я бы с удовольствием на это посмотрела! — воскликнула Ее Святейшество, хлопая в ладоши, и Бальтазару пришлось признать, что ее детский энтузиазм был довольно очаровательным.
— Был бы счастлив устроить представление... — Возможно, в другой раз, — сухо оборвала кардинал Жижка.
Ее Святейшество закатила глаза. — Не дай Бог нам здесь хоть немного повеселиться. — И она обмакнула кончик мизинца в чернила и провела им по протянутому запястью Бальтазара, судя по всему, будучи чрезвычайно довольной своей работой. — Вот так!
Он в ожидании замер, готовясь к продолжению. Но продолжения не последовало. Похоже, это и был весь начертательный элемент чар. Линия. Даже не прямая линия. Даже не ровная. Клякса чернил с одной стороны превратилась в каплю, которая постепенно сползала по его запястью. Никаких кругов внутри кругов, никаких рун высшего и низшего порядка, никакой спирали Согайгонтунга со священными отрывками, начертанными под правильным углом на каждом из пятнадцати углов. Детская мазня пальцем, в самом буквальном смысле. Бальтазар никак не мог решить, то ли радоваться тому, как легко он сбросит с себя эту жалкую потугу, то ли оскорбиться тем, что кто-то вообще мог вообразить, будто это способно удержать практика его мощи.
Не достигший полового созревания Понтифик отступила на шаг, чтобы оценить эту смехотворную паству Часовни Святой Целесообразности; один красный от чернил палец был прижат к губам, оставив на них заметное пятно. Она наклонилась к кардиналу Бок. — А что мне сказать?
Дирижер Небесного Хора улыбнулась ей, как снисходительная бабушка. — Не думаю, что это имеет большое значение... — Бальтазару стоило немалых трудов, чтобы у него не отвисла челюсть. Эта женщина вроде как считалась одной из самых ученых магов Европы! И теперь выясняется, что она еще больший бездарь, чем Сукастра из чертова Биворта. — Но, возможно, что-то вроде... — Она взяла украшенный драгоценными камнями круг, висевший у нее на шее, и принялась рассеянно полировать его о рукав, щурясь в потолок так, словно обдумывала это только в данный момент. Бальтазар внешне таращился, внутренне — содрогался.
Старая сука придумывала формулу на ходу! Формулировку торжественного связывания! И не чьего-то, а Папского! Он с трудом мог вообразить, что скажут об этом его конкуренты, соперники и откровенные враги в магическом братстве, когда он им расскажет.
— Я требую от вас сопроводить принцессу Алексию в Трою... подчиняться указаниям брата Диаса... и проследить за тем, чтобы она взошла на престол как Императрица Востока.
На словах «принцесса Алексия» она махнула рукой в сторону молодой женщины, пытавшейся спрятаться за спиной послушника с книгой. Бальтазар сузил на нее глаза, быстро собирая воедино жалкие кусочки этой малопоучительной головоломки. Эта решительно негламурная оборванка, с голодным и болезненным видом бродячей собаки и бегающими глазками низкосортного сутенера, и была той самой давно потерянной принцессой Алексией Пирогенетос, дочерью Ирины, которую теперь собирались усадить на Змеиный Трон Трои в качестве папской марионетки?
— От фарса к сказкам, — недоверчиво пробормотал он.
— Думаю, этого будет достаточно, — задумчиво произнесла Бок, дыхнув на свой кругофикс и снова его полируя. — У кого-нибудь еще есть мысли? Кардинал Жижка?
Глава Земной Курии кисло пожевала губами, затем кисло покачала головой, словно мыслей у нее было превеликое множество, но она воздержалась от того, чтобы озвучивать их.
— Тогда я начинаю. — Папа сжала кулаки и зажмурилась, концентрируясь на словах. — Я требую от вас сопроводить принцессу Алексию в Трою, подчиняться указаниям брата Диаса и проследить за тем, чтобы она взошла на престол как Императрица Востока! — Она хлопнула в ладоши. — С первого раза запомнила!
— Замечательно! — сказала Бок. — Замечательно! — повторила Папа, снова хлопая в ладоши. — А потом сразу возвращайтесь, разумеется. — Ценное замечание, Ваше Святейшество, — сказала Бок. — Очень вовремя вспомнили.
Лицо Папы внезапно стало серьезным. — Если вы не будете стараться изо всех сил, я полагаю, вам будет очень плохо. И... — она строго погрозила пальцем каждому из них по очереди, — будьте добры друг к другу в пути. Потому что быть добрыми... это по-доброму. А обед уже скоро? — спросила она, поворачиваясь к двери.
— Скоро, Ваше Святейшество, — ответила Жижка. — Сначала вы должны наложить связывание на... отсутствующего члена паствы.
— О, я обожаю Виггу! Как думаете, она снова покатает меня на плечах? — Папа удалилась пружинящей походкой, граничащей с подпрыгиванием. — А потом обед?
— Как только вы дадите аудиенцию делегации епископов из Ганзейского Союза. Они желают получить постановление об отношениях между Богом, Святыми и Спасителем...
Ее Святейшество издала долгий стон. — Скукота! — И она скрылась в коридоре, сопровождаемая послушниками, один из которых все еще молился, второй все еще отчаянно пытался строчить в гигантской книге, а третья яростно хмурилась, пытаясь боком протиснуть свой огромный венок в дверь. Самая разочаровывающая принцесса в мире бросила на всех присутствующих последний обеспокоенный взгляд, а затем прошмыгнула следом.
Бальтазар осторожно потер красную отметку на запястье. — И это... — не удержался он от вопроса, — всё?
— Это всё, — просто сказала Бок. — Вы отправляетесь завтра утром, под эскортом Папской Гвардии. — Она взмахнула рукой в неопределенном благословении. — Да благословит Господь ваши начинания, ну и так далее.
Барон откинулся на спинку кресла, глядя на нее из-под полуопущенных век. — Неужели Бог и впрямь может благословить таких дьяволов, как мы, кардинал?
— Говорят, в Его руках любые инструменты становятся праведными. — Бок сдвинула шапочку на брови, чтобы почесать затылок. — Знаете, я всегда находила в этом парадокс: нет ничего более освобождающего, чем быть связанными общей целью. — Она одарила Бальтазара странной, загадочной улыбкой, снова поправила шапочку, слегка набекрень, и вышла.
Ему стоило огромных усилий подавить недоверчивый смешок. Сборище крайне опасных дураков, совершенно неспособных работать вместе, отправляется в путешествие за тысячу и более миль с абсолютно невыполнимой целью усадить эту насупленную размазню на Змеиный Трон Трои? Премного благодарен, конечно, но Ее Младенческое Святейшество может на него не рассчитывать. Он сбросит с себя это жалкое подобие связывания и умчится на крыльях ветра прежде, чем кто-либо успеет опомниться!
Ему пришлось сглотнуть внезапную едкую отрыжку, без сомнения, результат того неперевариваемого пойла, которым его здесь кормили. Он развлекал себя, представляя идиотское выражение на идиотском лице этой ухмыляющейся суки Батист, когда она узнает о его побеге. Когда поймет, что будет оглядываться через плечо каждый миг своей жизни в ожидании его неминуемой мести. Он гадал, какая форма оккультного возмездия принесет ему наибольшее удовлетворение, послужит наиболее подходящим предупреждением для остальных и станет лучшей метафорой того унижения, которое он перенес от ее рук. А эта тупица-принцесса может сама искать дорогу в...
...даже если бы Бальтазару врезали под дых, он не смог бы извергнуть из себя более мощный фонтан рвоты. Она ударила в пол, наверное, шагах в четырех от него, прочертив кривую линию брызг до самых его босых ног, и завершилась мучительным, содрогающимся хрипом. Он так и остался стоять, слегка согнувшись, высунув язык, со слезящимися глазами; из его носа свисали нити слюны, а сложенные ковшиком руки были полны собственной блевотины.