Дьяволы (The Devils)

— Нет, позвольте мне. — Севера потянулась к лицу Вигги, но в последний момент вывернула запястье и ловко щелкнула ее по лбу.

Повисла озадаченная тишина. Поскольку Вигга стояла к нему спиной, брат Диас не мог толком понять, что произошло. Но выражение лица Северы изменилось. В нем больше не было ни страха, ни тревоги. Она стерла кровь из-под носа, столь же спокойно уверенная в себе, как и в тот момент, когда они впервые встретили ее в доках. Вигга медленно повернулась.

В ее лоб была воткнута игла с маленьким квадратиком ткани, на котором была вышита всего одна буква из алфавита, которого брат Диас не знал. Руна, можно было бы сказать.

Вигга заговорила, и леди Севера заговорила, их губы двигались синхронно. — Будет лучше, — произнесли они, и глаза обеих одинаково сузились, — если вы сложите всё оружие.

Было донельзя странно слышать, как Вигга говорит утонченным тоном леди Троянской Империи. Донельзя странно и донельзя жутко.

Якоб остановился на лестничной площадке, едва понимая, за какую ноющую ногу схватиться первой, и в итоге зажал меч под мышкой, чтобы схватиться за обе, вдавливая один болящий большой палец в сведенное судорогой бедро, а другой — в пульсирующий тазобедренный сустав. Человек, которого когда-то называли Молотом Эльфов, Судьей Ливонии, Ужасом Альбигойцев, бросает оружие, чтобы помассировать себе ноги.

— Тоже мне чемпион, — прошипел он сквозь свои вечно стиснутые зубы.

Почему это не мог быть Париж, с той раскинувшейся громадой, где преклоняют головы правители Франкии? Там почти нет ступенек. Или Бургундия, где хромой император Давид выстроил свои роскошные покои на первом этаже, а слуг заставил спать наверху.

— Но нееееееет... — прорычал он, оборвав фразу резким вдохом от дикой рези в колене. Это должна была быть Троя. Самый вертикальный город в известном мире.

Им даже не нужно было посылать воинов. Ступенек было достаточно, чтобы его одолеть. Он смотрел дальше, вверх по парадной лестнице, где один безжалостный мраморный враг следовал за другим, пока она не поворачивала и не расходилась на этаже выше, а затем снова поворачивала и сходилась на следующем. Боже, есть ли этому конец? Этим вопросом он задавался уже столетие или даже больше.

Ему следовало выбросить свой меч в море и остаться на лодке с Бальтазаром. Если уж на то пошло, ему следовало остаться в Святом Городе, опустив ноги в теплую воду и жуя что-нибудь мягкое.

— Но нееееееет... — прорычал он, оборвав фразу стоном из-за жестокого спазма в спине.

Ему непременно нужно было находить новые невыигрышные битвы, чтобы в них проигрывать. Вечно ковылять по этой кривой дороге в никуда. Бороться с самим собой до бесконечного, мучительного тупика в своих попытках искупить неискупимое...

Грохот эхом прокатился вниз по лестнице, и он едва не выронил меч, оттолкнувшись от стены; в итоге он оказался в дрожащем приседе, стараясь не дышать слишком громко. Он услышал голоса. Женские голоса, возможно? Но уж точно разгневанные.

Он вытер пот тыльной стороной рукава. Снова обхватил пальцами эфес меча. Тот лег в руку, как и всегда, словно ключ в замок. Якоб стиснул свои ноющие челюсти и расправил кривые плечи. Он пришел к печальному осознанию, к которому приходил уже тысячу раз до этого: без меча в руке он — это не совсем он.

Он двинулся дальше. Сапог за сапогом. Ступенька за ступенькой. Они были как армия. Вместе они могли казаться непобедимыми, но каждый человек — это всего лишь один человек. Каждая ступенька — это всего лишь одна ступенька.

Он оставлял их позади поверженными, как оставлял разрушенными столько врагов на своем пути. И столько друзей.

Санни приоткрыла потайную дверь и заглянула в личную часовню. — Осторожнее, — прошептала Алекс. Выглядела она не лучшим образом: тяжело дышала, волосы прилипли к потному лицу, сорочка подпалена и порвана, в занозах, проколотая вилкой, правая рука, липкая от крови, прижата к груди.

Санни хотелось бы ободряюще ей улыбнуться, но улыбаться она не умела, да и сама, вероятно, выглядела не лучше. — Я всегда осторожна, — ответила она, задержала дыхание и схватилась за ушибленный бок обожженной рукой.

Она проскользнула через дверной проем в комнату, чьи стены были сплошь увешаны бдительными маленькими иконами святых. В Трое любили иконы. Санни ничего не имела против них поодиночке, но в таком количестве они ее несколько отпугивали. Напоминали толпу в цирке, которая улюлюкала и швырялась монетами.

Солнце за окнами почти село, превратившись в красный огрызок над западным морем, и Императорская Опочивальня была полна обманчивых теней. Некоторые из драпировок почернели от огня, а мрамор был усеян пятнами и брызгами, словно кто-то перевернул тележку с мясными обрезками.

— Что это? — пробормотала Санни. — Мясо? — Это мой муж, — прошептала Алекс, выглядывая из-за ее плеча.

— О. — А что еще тут скажешь? Санни приходилось тщательно выбирать, куда наступить, пересекая комнату, чтобы не вляпаться во всё это месиво; она ставила ноги то так, то эдак, поднимаясь на цыпочки. — Это что, ухо? — О Господи. — Следуя за ней, Алекс прижала тыльную сторону ладони ко рту. — О Господи. — Она во что-то наступила, и ее босая нога скрипнула по мокрому мрамору.

— Возможно, бывали брачные ночи и погрязнее, — пробормотала Санни, — но эта явно в числе лидеров.

Проходя мимо стула, Алекс схватила свадебную тунику Аркадия и с кряхтением просунула окровавленную руку в расшитый рукав. Туника была ей велика и вся покрыта цветами из золотых нитей, ярко блестящими даже в темноте. — Что? — прошипела она, закатывая слишком длинные рукава. — Не то чтобы она сливалась с фоном, правда? — прошептала Санни. — Если тебе всё равно, я собираюсь умереть одетой.

Дверь была приоткрыта, темный коридор за ней — пуст. — Куда пойдем? — прошептала Алекс. — Направляемся к главной лестнице, попытаемся спуститься там. — Разве они не будут ее охранять? — Иногда люди ищут везде, кроме самых очевидных мест. — Звучит неубедительно. Звучит пиздец как неубедительно.

Санни оглянулась на Алекс и пожала плечами. — Можешь остаться здесь. Со своим мужем. Алекс сглотнула. — Значит, главная лестница?

— Хорошая идея. — Санни подкралась к ступеням и заглянула вниз. Выдохнула, чтобы поманить Алекс, схватила ее за руку, когда та подошла ближе, осторожно спускаясь по ступеням...

Она замерла как вкопанная. — В чем дело? — прошептала Алекс. — Тшш. Она услышала скрип половицы внизу. — О Господи, — прошептала Алекс.

Затем голоса. — Она не проходила здесь. — Одна из фрейлин. Санни всегда сомневалась насчет этих девиц, но в последнее время они ей разонравились окончательно. — Должно быть, она наверху. — Значит, загоним ее наверх. Ее и эту эльфийскую суку. — Грубо, — пробормотала Санни, хотя это было далеко не самое худшее из того, что она когда-либо слышала. — Она с хитринкой, — донеслось снизу на распев, — но я смогу ее найти. — Так найди ее. — Голос герцога Михаила. Санни очень жалела, что не ударила его посильнее. Возможно, топором. — Рано или поздно башня закончится.

— О Господи... — прошептала Алекс. Она попятилась, одетая в тунику, которую ну никак нельзя было не заметить, оставляя кровавые следы на каждой ступеньке, но у Санни не было ни времени, ни оборудования, чтобы подтирать за ней.

— Назад, — прошипела она. — Наверх! — Наверх? — Алекс уставилась на следующий лестничный пролет. Последний, ведущий в тронный зал. — Или можешь остаться здесь. Со своим мужем. Алекс сглотнула. — Значит, наверх?

Выпускайте остатки

Брат Диас, обливаясь потом, ввалился через порог, поскользнулся, разворачиваясь, и вцепился в одну из створок двери, в то время как Батист схватилась за другую; оба они навалились на древнее дерево, рыча от натуги, их сапоги скользили по мрамору, отполированному веками ног паломников.