Дьяволы (The Devils)

— Да пошел ты на хуй, — прорычала Вигга, перебрасывая его через перила. Он издал короткий недоверчивый писк, а затем, кувыркаясь и размахивая руками, скрылся из виду.

Брат Диас уставился ему вслед. — Я же сказал: не причиняй ему вреда! — Дерьмо. — Вигга почесала затылок. — Точно. Должно быть, забыла.

Наверху, у подъемника, было еще больше стражников, но Санни не стала тратить на них время. Она была нужна Алекс.

Она задержала дыхание и метнулась в сторону, проскользнув между остриями их опущенных алебард, пока они ревели свой вызов, свернула с мощеной дорожки и сквозь тщательно подобранные кустарники Висячих Садов устремилась к Дворцу.

Ни для кого не стало сюрпризом, что неприятности не закончились у подъемника. Звуки насилия вонзались в нее со всех сторон, свет факелов бил по глазам, пока бегущие фигуры с грохотом проносились мимо за деревьями.

В свое время Санни помогла начать два переворота, и ни в одном из них не было ничего веселого, а этот ощущался до боли похожим. Она подавила отрыжку, поморщившись от обжигающей кислоты. Связывание Папы начинало сжимать свою хватку, таща ее обратно в Святой Город — как раз та дополнительная проблема, которая была ей так «нужна», пока она пыталась не дышать посреди гражданской войны.

Но она была нужна Алекс. Она пробежала мимо двух солдат, катающихся по мокрой траве и борющихся за кинжал. Она могла бы склонить чашу весов, но в какую сторону? Кто был на правой стороне, кто на неправой, и кто она такая, враг Божий, чтобы это решать? Поэтому она виновато обошла их на цыпочках, пока они бились насмерть, беззвучно одними губами произнесла «простите», спряталась за стволом дерева ровно на то время, чтобы сделать еще один вдох и задержать его, а затем помчалась дальше.

Двери Дворца были распахнуты настежь, что казалось плохим знаком. И никем не охранялись, что казалось еще худшим. Санни бесшумно ступала по коридору за ними; темные портреты мрачных Императоров и Императриц смотрели, как она проходит. Частично впитавшаяся в ковер огромная лужа крови, широкий веер брызг на стене, а затем мазки, ведущие ее дальше, следы красных ботинок на мраморе. Честно говоря, всё это выглядело просто ужасно.

Но она была нужна Алекс. Она нашла нужную панель, защелки по обе стороны, щелкнула ими и скользнула во тьму одного из потайных туннелей, где смогла наконец выдохнуть, издать еще одну болезненную отрыжку и вытереть холодный пот со лба. Затем она прокралась к ближайшей лестнице и начала подниматься.

Алекс ввалилась в окно герцога Михаила лицом вперед, кубарем перекатилась через его стол, смахнув всё на пол, и наконец рухнула рыдающей кучей на его ковер.

Ее легкие горели, ноги были покрыты птичьим пометом, каждая мышца дрожала от усилий, затраченных на то, чтобы удержаться на скользком от дождя фасаде собственного дворца. Ее брачное платье было порвано, подпалено и прилипло к ней из-за мороси. Каждое костлявое место на ее теле — а костлявым было почти всё ее тело — было стесано до мяса каменной кладкой, а там, где кожа не была порвана, она покрылась зябкой гусиной кожей.

Ей больше всего на свете хотелось просто лежать там и плакать, но она всё еще находилась в смертельной опасности, как и герцог Михаил. Она с трудом поднялась, ее содранные колени дрожали, ухватившись за край стола одной перепачканной кровью рукой, а другой рассеянно собирая вещи, которые она сбила на пол — перо, огарок старой свечи, лист пергамента, на котором уже было что-то написано...

Из Канцелярии Главы Земной Курии Его Светлости Герцогу Михаилу Никейскому, в Праздник Святого Иеронима, пятого числа месяца Снисхождения,

Мои глаза и уши на Балканах сообщают мне, что наши планы принесли плоды сверх всяких ожиданий. Герцог Савва присоединился к своим братьям Маркиану и Константу в аду, а дьяволы прямо сейчас доставляют принцессу Алексию в Трою.

Поначалу это казалось осложнением, но я начинаю видеть в этом руку Божью, ибо мне пришло в голову, что предложение королевского брака могло бы послужить приманкой, чтобы заманить герцога Аркадия в уязвимое положение. Положение, в котором ученики Евдоксии, заблаговременно и тщательно расставленные на позициях, могли бы убрать его с доски.

Возможно, Алексию всё-таки придется короновать, но если так, пусть это будет настолько краткое правление, насколько того требует целесообразность.

В интересах Земной Курии Ее Святейшества, да и всего человечества в целом, чтобы вы взошли на Змеиный Трон, чтобы раскол между своенравной Церковью Востока и ее матерью на Западе был исцелен, и чтобы вы возглавили объединенные силы Европы в новом крестовом походе против грядущего бича эльфов.

Я знаю, что вы человек, обладающий значительными запасами тринадцатой добродетели, который не остановится перед тем, что должно быть сделано. Я молюсь за ваш успех. Излишне говорить, что было бы лучше, если бы вы уничтожили это письмо.

Жижка

На мгновение Алекс даже перестала дышать. Просто смотрела на бумагу, пока ужас растекался до стертых кончиков ее пальцев, как ледяная вода.

Герцог Михаил был в доле, этот лживый ублюдок! Человек, которому это было выгоднее всего, на самом деле! Ее собственный дядя, строящий заговор, чтобы ее убить! Ну, он не был ее настоящим дядей, конечно, но он-то этого не знал, лживая мразь! Она скомкала письмо в дрожащем кулаке, испачкав его красным от своих сломанных ногтей. И кардинал, блядь, Жижка была с ним заодно! Она всегда знала, что эта женщина — змея...

— Алекс! Слава Богу! Она резко обернулась к двери, и вот он. — Нам нужно увести тебя в безопасное место! — Герцог Михаил протянул ей руку, и он выглядел таким искренним, таким честным, так переживающим за нее, что она едва не потянулась к нему.

— Большая часть Дворцовой Стражи всё еще будет верна, я уверен в этом! — Он сделал шаг к ней, и она не смогла удержаться, чтобы не отшатнуться. — Но мы не знаем... — Он заметил письмо в ее руке. — Кому мы можем... — Его глаза метнулись от скомканной бумаги к ее лицу. — Доверять.

Он посмотрел ей в глаза, а она посмотрела в его. Слишком поздно прятать свой шок. Слишком поздно маскировать то, что она прочитала. В одно мгновение она поняла... что он понял... что она знает.

— О. — Он издал многострадальный вздох и захлопнул дверь с финальным глухим стуком. — Только не говори мне, что кто-то научил тебя читать?

Тот же нос, тот же рот, те же глаза, но внезапно на его лице не осталось и следа доброты. Ни следа вины тоже. Никаких сильных чувств вообще. Мужчина, которому неожиданно поручили неприятную работу по дому.

— Я должна была понять, — прошептала она. — Я должна была догадаться.

— О, ты слишком строга к себе. — Герцог Михаил подошел к сундуку, где стояли кувшин и бокалы, и налил себе вина. — В конце концов, ты же ебаная идиотка. Это у нас семейное. Обе мои сестры были дурами. Евдоксия — калека-извращенка, помешанная на салонных фокусах. Ирина — самовлюбленная благодетельница, у которой не хватало духу замарать руки. А уж про племянников я вообще молчу: злобность, алчность, тщеславие и лень. Змеиный Трон всегда должен был принадлежать мне. — Он сделал глоток, затем крякнул, словно пробовал вино и получше. — Я тоже родился в Императорской Опочивальне, не забывай. «Михаил Пирогенетос» звучит красиво, не находишь?

— Тогда... зачем было искать меня? — прошептала Алекс. — Зачем вообще было тащить меня сюда...

— Мне нужна была приманка. Только и всего. Я надеялся, что ты и дьяволы сможете отвлекать сыновей Евдоксии достаточно долго, чтобы я успел закрепиться в городе.

— Вот как они получили Папскую буллу... — пробормотала Алекс. — Ты им ее отдал!