Дьяволы (The Devils)

— Я брат Диас! — крикнул монах, выступая из-за ее спины, ничуть не запуганный голой сталью. — Посланник Ее Святейшества Папы, и я обеспокоен безопасностью Императрицы! — Что это за дерзкий ублюдок и что он сделал с братом Диасом? — пробормотала Батист уголком рта.

— Я знаю, кто вы. — Вид у капитана был дерганый. — Но здесь не о чем... — Тогда почему пламя синее? — потребовал ответа Диас, и толпа забормотала в гневном согласии.

Якоб протиснулся мимо него и поманил капитана к себе, как профессионал профессионала. — Никто не хочет добавлять тебе проблем, но у нас у всех есть начальство, перед которым нужно отчитываться. — Позвольте нам подняться туда, — сказала Батист, сверкнув золотыми зубами в ухмылке. — Всё в порядке, мы поможем вам успокоить умы.

Капитан оглядел собирающуюся толпу, затем посмотрел на своих людей. Один пожал плечами. Другой кивнул. — Хорошо. — И он вложил меч в ножны, поворачиваясь к подъемнику. — Поднимемся вместе.

В языке насилия Якоб говорил свободно. У него были подозрения, но когда солдаты установили перила за их спинами, капитан потянул рычаг, механизмы с грохотом ожили, а город начал уходить вниз, те намеки, которые он увидел, не оставили места для сомнений.

Как один стражник перенес весь вес на переднюю ногу, слегка развернув корпус, словно натянутый лук. Как другой положил руку на пряжку портупеи, нервно отстукивая большим пальцем: тук, тук, тук. Как третий наблюдал за Батист, стоя чуть ближе положенного, а на его виске дергался мускул.

— Рад, что вы с нами! — Брат Диас улыбнулся стражнику рядом с собой. Во многих областях монах доказал свою удивительную эрудированность. Но в языке насилия он был абсолютно безграмотен.

Якоб не мог сказать точно, сколько стражников его окружает, не повернув головы, что могло бы его выдать, и совершенно точно причинило бы боль шее. Поэтому он смотрел прямо перед собой, сделал долгий вдох и позволил ему вырваться со вздохом. Странно, что только в такие моменты он чувствовал истинное спокойствие. Иногда это бремя — точно знать, что произойдет. А иногда — чудесное утешение.

— Ваша Дворцовая Стража, должно быть, одни из лучше всего экипированных солдат в Европе, — сказал он. Капитан искоса взглянул на него. — Каждый человек сам платит за свои доспехи, для него это великая честь — служить. — Древки из акации на ваших копьях? — восхищенно спросил Якоб. — Должно быть, их доставляют из Африки? — Самые лучшие, — сказала Вигга, с пониманием вскинув бровь на копья четырех стражников, сгрудившихся вокруг нее. Она могла не уловить суть почти на любом языке, но когда дело доходило до насилия, мимо нее ничего не проскальзывало.

— И вы носите парамерион. — Левая рука капитана сжимала меч. Ему пришлось отпустить его, чтобы продемонстрировать позолоту на эфесе. — Я всегда предпочитал прямые клинки. — Якоб позволил своей правой руке небрежно лечь на кинжал, но убедился, что оставил ее там, зацепив большим пальцем навершие. — Я с ними вырос. Но я видел, какую смертоносную работу делают эти ваши сабли, особенно в седле. Императрица не скупится на экипировку своей элиты, а, брат Диас?

— Я... полагаю, что нет. — Монах нахмурился, глядя на него. — Вы вдруг стали очень разговорчивым. — Я среди людей, которые говорят на моем языке! — Якоб хлопнул рукой по усеянному каплями дождя наплечнику стоявшего рядом человека. Сержанта со шрамом на лице, которого он счел самой серьезной угрозой в пределах досягаемости. — Но я прошел много битв. Очень много. И есть один элемент снаряжения, которого у вас нет. Тот, который может всё изменить.

— И что же это? — прорычал сержант. — Невидимый эльф.

Повисла пауза. Капитан неуверенно рассмеялся. Парочка его людей хмыкнула. Якоб оставался с каменным лицом, лишь чуть крепче сжав плечо сержанта. Вскоре, по мере того как Троя проваливалась в моросящий дождь, смешки угасли.

— Нет, — сказал Якоб. — Я серьезно.

Они были хорошими солдатами, но когда дело доходило до языка насилия, их словарный запас был ограничен. Они были вымуштрованы для ведения боевых действий, а не для уличной драки на подъемнике. Их инстинкт подсказывал пустить в ход копья или обнажить мечи — плохие инструменты для такой тесноты.

Якоб всегда чувствовал себя одинаково уверенно как с ножом в подворотне, так и в атаке тяжелой кавалерии. Пока рука капитана дергалась к мечу, Якоб уже поднимал ногу. Даже опираясь на плечо сержанта, он не смог поднять ее так высоко, как хотелось бы, но сапог угодил капитану в бедра и заставил его сделать шаг назад. Этого оказалось достаточно, так как он споткнулся обо что-то невидимое, перевалился через перила и скрылся из виду с высоким воплем.

Во многих языках риторическая пауза может быть сокрушительной. В драке же ты формулируешь свои аргументы так быстро, как только можешь, надеясь оставить оппонента неспособным возразить. Якоб уже выхватывал кинжал, чтобы впечатать навершие в рот сержанту. Пока тот падал, давясь собственными зубами, Якоб рванул лезвие в другую сторону. Человек справа дернулся, так что острие миновало глаз, лишь проскрежетав по нащечнику и вырвав огромный кусок его лица.

Он отшатнулся, зажав рану окровавленными пальцами, другой рукой судорожно нашаривая меч. Якоб пригвоздил его наполовину обнаженным клинком, наступил ему на ногу, затем ударил головой в окровавленное лицо и, наконец, схватив за скользкую кирасу, швырнул его в одного из товарищей и — не без помощи своевременной невидимой ноги — отправил обоих кувыркаться через перила.

Брат Диас барахтался в клинче с тем самым стражником, соседству с которым был так рад. Батист с рычанием вонзала кинжалы — по одному в каждой руке — в какого-то человека. Другой смотрел на нее, отчаянно дергая свой меч. Санни на мгновение появилась из ниоткуда, с шумом втягивая воздух и повиснув на его руке. Якоб шагнул вперед, всадил локоть мужчине в горло и повалил его, хватающегося за шею.

Трое стражников лежали изувеченными у ног Вигги. Она перехватила запястье четвертого, когда тот попытался замахнуться на нее булавой, другой рукой схватила его за шлем и впечатала в заднюю стену, мимо которой они проносились. Раздался визг металла, полетели искры, и мужчина истошно завопил, пока по каменной кладке размазывалась длинная кровавая полоса.

Последний стражник стоял, прижавшись к перилам, одной бронированной рукой обхватив шею брата Диаса, а другой приставив кинжал к его горлу. — Назад! — ревел он, брызжа слюной. — Назад, дьяволы, или я убью его!

— Не советую, — прорычала Вигга, бросив труп; его голова превратилась в бесформенную массу блестящего мяса и искореженного металла, а ее татуированная рука была забрызгана красным до самого плеча.

— Давайте возьмем паузу! — Якоб заставил свои ноющие пальцы разжаться, показывая пустые ладони. — Давайте не будем делать ничего... поспешного.

Санни материализовалась из ниоткуда, обхватив предплечье стражника и вонзив зубы в его кулак. С шокированным криком он выронил кинжал, и брат Диас вырвался. Когда его глаза сфокусировались, он увидел, как Вигга хватает стражника за кирасу обеими руками и перегибает его через перила.

— Вигга! — Брат Диас схватил ее за локоть. — Стой!

Она оскалила зубы, переваливая мужчину навстречу всё удлиняющемуся падению, пока тот безнадежно скребся по ее татуированным запястьям, а его ноги отрывались от пола. — Чего ради?

— Я приказываю тебе не причинять ему вреда! — взвизгнул брат Диас. — Что там наверху происходит? Императрица Алексия в опасности?

Мужчина свирепо посмотрел на Санни, на брата Диаса, на Якоба, который разминал пульсирующие костяшки пальцев. — Вы ничего не сможете сделать! Ваша самозванка не будет осквернять Змеиный Трон в течен...