Дьяволы (The Devils)

— Я едва знала своих родителей. Аркадий закатил глаза к потолку. — Боже, хотел бы я никогда не знать своих. Вы пытаетесь заставить меня ревновать, Алексия? — Мои друзья зовут меня Алекс. — Логично. — Верьте или нет, но их почти нет, и большинство из них только что отбыли в Святой Город. — Если когда-либо на свете и существовали злые друзья, — сказал Аркадий, — думаю, это именно они.

Алекс почувствовала, что это ее немного задело. — Без сомнения, они... разношерстная публика. — Мне говорили, что там есть один особенно опасный вампир, а также особенно жестокий вервольф и надменный осквернитель мертвых. Алекс запахнула свою сорочку, или то, что от нее было, чуть поплотнее. — У всех нас есть свои недостатки.

— О, мне ли не знать. Недостатков у меня предостаточно, но лицемерие в их число не входит. — Он вздохнул. — Я чувствую, что вы не то чтобы горите желанием консуммировать наш союз, и я не в обиде: я разделяю вашу сдержанность. — Он поднял руку. — Вопрос скорее вкуса, чем качества, уверяю вас. Осмелюсь ли я предположить, что вы... возможно... — Он высоко вскинул брови. — Так сказать, предпочитаете кольца пальцам?

Алекс подняла свои брови в ответ. — В то время как вы, возможно, больше по части пальцев? — Похоже, моя жена столь же проницательна, сколь и прекрасна. — Это такой вычурный способ назвать меня тупой и уродливой на одном дыхании? Аркадий выдержал ее взгляд. — Как раз наоборот, по обоим пунктам.

— Ну, кровать достаточно велика, чтобы мы могли делить ее каждую ночь и, вероятно, больше никогда друг друга не увидеть. — Я слышал, говорят, что секрет хорошего брака — широкий матрас. — Рано или поздно нам придется встретиться посередине. Тут шли кое-какие разговоры о... — Алекс откашлялась. — Наследниках.

— Ах да. Рожденных здесь, под пламенем, как и вы. Между нами говоря... я уверен, мы сможем придумать метод, который сведет наше взаимное отвращение к минимуму.

Всё это оборачивалось куда более цивилизованно, чем Алекс смела надеяться. — Вокруг и так более чем достаточно отвращения, чтобы мы добавляли еще. — Мои чувства слово в слово.

Аркадий взбил одну из подушек тыльной стороной руки и роскошно на нее откинулся, глядя в потолок, расписанный под ночное синее небо, усыпанное золотыми звездами. — Возможно... небольшая помощь от тех, кого мы находим более привлекательными лично для себя? И какая-нибудь занавеска?

— С дыркой? — пробормотала Алекс, откидываясь назад, чтобы тоже на него посмотреть. Аркадий повернулся к ней, сложив из большого и указательного пальцев кольцо и ухмыляясь ей сквозь него. — Лишь с маленькой. И, возможно, какой-нибудь ароматизированной смазкой. — Звучит как та еще вечеринка.

— Выглядит как та еще вечеринка, — сказала Вигга, с тоской оглядываясь на набережную, освещенную факелами в лучах заходящего солнца, шумную от хриплой музыки, криков и смеха, полную разноцветных гуляк, празднующих дивную новую эру. Эру, которую Часовня Святой Целесообразности помогла приблизить, но частью которой никогда не сможет стать.

— Жаль, что мы не приглашены, — крякнул брат Диас, тяжело ступая к сходням. — Мое имя Диас! Полагаю, для нас был забронирован рейс до Святого Города.

Мужчина, который, судя по шляпе, был капитаном, окинул взглядом Якоба, смотревшего с каменным выражением лица, беспечно ухмыляющуюся Батист, томно прислонившегося к перилам барона Рикарда, брезгливо кривящего губы Бальтазара, Виггу, выглядящую в точности так, как и должен выглядеть вервольф-викинг, и, наконец, с величайшим подозрением из всех — Санни, чье лицо было скрыто в тени капюшона, за исключением торчащих пучков бледных волос. Было бы гораздо лучше, если бы она и вовсе исчезла из виду, но она, казалось, не хотела ни делать этого, ни говорить, ни вообще кого-либо замечать. Честно говоря, если бы эльфы были способны впадать в депрессию, брат Диас, вероятно, отнес бы ее именно к этой категории.

Капитан перегнулся через борт, чтобы сплюнуть. — Надеюсь, я об этом не пожалею. Барон Рикард вздохнул. — Боюсь, вы обнаружите, как и все мы, что надежда и сожаление — вечные сестры.

Повисла короткая тишина. Брат Диас подумал, что вампир, возможно, пустился в философию чуточку слишком глубоко для данной аудитории.

— Мы готовы отплывать, — крякнул Якоб, всегда готовый спустить всех с небес на землю.

Капитан оглянулся на список, прибитый к доске. — Хотел бы и я. Но, как видите... — матрос пронесся мимо брата Диаса с бочкой на плече, едва не сбив его в море, — ...мы все еще грузимся. Вся эта кутерьма с новой Императрицей. Она всё задержала.

— Она задержала меня на полгода, — огрызнулся Бальтазар, протискиваясь мимо брата Диаса и ступая на сходни. — Мы посидим вон там, на ахтеркастле, пока будем ждать. — Я бы предпочел, чтобы вы...

Вигга ухмыльнулась ему сверху вниз. — Я могу вместо этого посидеть на вас. Если вы так предпочитаете. — Как и всегда с ней, было трудно отличить угрозу от предложения.

Капитан воспринял это как и то, и другое. — Нет-нет, ахтеркастль... полностью ваш. — Отлично, — сказала Вигга. — Просто свистните. Если передумаете.

— Это определенно было одно из самых долгих заданий Часовни, — говорил барон, легко взбегая по ступеням. — Но наш священник выжил! — Батист сползла по мачте, пока не уселась, прислонившись к ней спиной. — Такое когда-нибудь случалось раньше? — Матушка Пьерро продержалась три миссии, — сказал Якоб. — Но это было до тебя. — И что с ней сталось в итоге?

Якоб оперся на перила, хмуро глядя в море. — Лучше об этом не думать.

Любое чувство триумфа от того, что он увидел Алекс наконец-то коронованной, неуклонно таяло по мере того, как брат Диас обдумывал свои будущие перспективы. — Как вы думаете... что будет дальше?

— Вот что можно сказать наверняка о жизни в Часовне Святой Целесообразности, — сказала Батист. — Вы никогда не угадаете, что будет дальше.

— Демоны в Дюссельдорфе? — задумчиво произнес Якоб. — Ведьмы в Уэксфорде? — буркнула Вигга. — Гоблины в Гданьске? — предположил Бальтазар. — Гданьск прекрасен в это время года, — заметил барон.

— Может, отложу уход на покой. — Батист задумчиво посмотрела на заходящее солнце и золото, мерцающее на воде. — Посмотрю, как обернется еще одно дело... — Каждый раз, — сказал Якоб, качая головой. — Она ноет всю дорогу, а потом остается еще на одно.

— Единственное, в чем мы можем быть уверены, — сказал Рикард, — так это в том, что работенка будет грязной. — А как может быть иначе? — Брат Диас мрачно посмотрел на празднующих на набережной. — Для чистой работы у Ее Святейшества есть другие слуги.

— Ну, первый шаг в любом успешном морском путешествии... — Вигга выудила бутылку крепкого спиртного и щелчком большого пальца отправила пробку крутиться в море. — Давайте нажремся в дерьмо.

— Первый шаг в любом успешном союзе, — сказал Аркадий, — предлагаю нам возмутительно напиться.

И он соскользнул с кровати и зашагал к двери. Алекс поглубже зарылась в подушки и осушила свой бокал. Она всегда думала, что не любит вино. Теперь она поняла, что не любит плохое вино. Как оказалось, хорошее вино ей очень даже нравилось.

— Еще вина, пожалуйста! — проревел ее муж в коридор, а затем вразвалочку, с ухмылкой, направился обратно к кровати. — Я нахожу, что есть мало недугов, при которых не помогло бы больше вина. — Топор в голове? — спросила Алекс. Он обдумал это и пожал плечами. — Хуже от этого точно не станет.

Одна из фрейлин неслышно вошла следом за ним, не отрывая глаз от пола. Плацидия, Алекс была почти уверена, балансируя свежим кувшином на серебряном подносе.

— А что, если на этот раз отравлено? — спросила она; она была достаточно пьяна, чтобы шутить на эту тему. Или полушутить, возможно. Происходило последнее, чего она ожидала от своей брачной ночи — она и впрямь начинала получать от нее удовольствие.