Дьяволы (The Devils)

— Я решила, что мне стоит приложить дополнительные усилия. — Алекс кивнула на своих спутниц. — Или, будем честны, им стоит. Девушка ведь не каждый день коронуется Императрицей Востока и выходит замуж за своего злейшего врага, не так ли?

Герцог Михаил наклонился к ней. — К слову о браке, Ваше Высочество... Алекс поморщилась. — Нам обязательно об этом говорить?

— ...у меня есть... просьба... к вам. — Он сглотнул, протягивая руку, и леди Севера улыбнулась, нежно вложив свою ладонь в его. — Вы знаете, что леди Севера и я были близкими друзьями на протяжении многих лет. Алекс уставилась на их руки. — Угу... — С тех пор как Его Светлость вернулся в Трою, — сказала леди Севера, — стало ясно, что мы всегда были... чем-то гораздо большим.

— Проклятье, — прошептал Бальтазар. — Я же говорила, — прошептала Батист.

— Я попросил леди Северу выйти за меня замуж! — выпалил герцог Михаил. — И я имела честь согласиться, — сказала леди Севера, — при условии, разумеется, что Ваше Высочество это одобрит.

Повисла короткая пауза. Затем Алекс издала долгий вздох. — Далека от мысли сгребать всё семейное счастье себе одной.

— Вы сделали меня самым счастливым человеком в Европе! — Герцог Михаил просиял, глядя на Северу, а затем на всех остальных. — От лица принцессы Алексии. От лица себя самого и моей будущей жены. От лица каждого гражданина Трои... — Он взял руку Якоба обеими руками и по-братски пожал ее. — Спасибо вам за всё, что вы сделали.

— Всего лишь задача, которую поручила нам Ее Святейшество, — крякнул Якоб, который не любил ничего, но благодарность — меньше всего.

— Но какой это был труд! Вам здесь всегда будут рады. Всем вам. — Якоб сильно в этом сомневался, но оценил ложь. — Для вас зафрахтован корабль, он ждет в доках. — Герцог похлопал брата Диаса по руке, в последний раз тряхнул руку Якоба и отпустил. — Надеюсь, ваш обратный путь в Святой Город будет... немного спокойнее.

— Никогда на это не рассчитывайте, — сказала Батист. Глаза Алекс расширились. — Вы уходите?

— Как только корона коснется твоей головы, — сказал Якоб, — по условиям связывания Ее Святейшества, мы обязаны уйти. — Хотим мы того, — кисло добавил Бальтазар, — или нет.

— Я надеялась... — Алекс понизила голос. — Возможно, Санни... будет здесь... — Подозреваю, она здесь, — сказал Якоб. — Но показываться было бы не лучшей идеей. — Думаете, эльфы непопулярны в Святом Городе? — Батист фыркнула. — На Пасху здесь нацепляют бутафорские уши на каторжников и гонят их по улицам.

— Ясно. — Алекс сглотнула. — Тогда... не могли бы вы передать ей... что мне очень жаль. Якоб кивнул. — Она знает.

— Я знала, что в конце концов нам придется попрощаться. — Алекс обвела взглядом остальных. Каждого по очереди. — Я просто никогда не думала... Брат Диас, может быть, перед началом службы... вы могли бы дать благословение?

— Я? — Монах посмотрел вдоль нефа на Патриарха, чьи золоченые одежды сверкали, а затем на свою скромную рясу. — У вас должен быть как минимум епископ... — Разве сама Спасительница не была простой пастушкой?

Брат Диас улыбнулся. — Мне будет не хватать наших теологических диспутов.

Пока монах шел к аналою перед гробницами, Якоб вспомнил Второй крестовый поход. Благословение перед последней вылазкой. Битва, которая отбросила эльфов. Битва, из которой так многие не вернулись. Рыцари, стоящие на коленях плечом к плечу. Патриарх Космас, с голосом подобным грому, призывающий гнев ангелов на врагов Бога.

Брат Диас был проповедником иного толка. Он положил мягкие руки на аналой, с любовью обводя пальцами его края, пока его паства собиралась перед ним полукругом.

— На самом деле я никогда не хотел быть священником, — начал он. — Скорее просто вляпался в это... — Хером вперед, — вставила Вигга.

— Ну. — На лице монаха появилась пристыженная ухмылка. — Ты не совсем неправа. Но говорят, что именно на нечестивых путях мы встречаемся с Богом лицом к лицу. Так вышло и со мной. Признаюсь, я не просил об этом задании. И уж точно не просил о таких спутниках. — Мы все получаем тех, кого заслуживаем, — пробормотал Якоб.

— Мы шли кривой тропой, со множеством... тупиков. Были моменты, когда я думал, что мы никогда не доберемся до Трои. Наша выносливость подвергалась испытаниям на протяжении всего пути. Мы все помним тот трактир. — Хотела бы я его забыть, — сказала Батист.

— Коварство епископа Аполлонии. — Один из самых коварных епископов, которых я когда-либо встречал, — крякнул барон Рикард, — а конкуренция там весьма жесткая.

— Дом иллюзиониста и говорящие головы. Вигга рассмеялась. — Они жутко протекали. — Затем была битва на море. — Я до сих пор чую запах тех крабо-людей, — пробормотала Алекс. — И чумная яма под монастырем Святого Себастьяна. — Чудесные были времена, — с блуждающей улыбкой произнес Бальтазар, — чудесные времена.

— Но на каждом шагу, так или иначе, вместе, мы преодолевали всё. Мы могли бороться друг с другом. — Бальтазар и Батист обменялись одним из своих взглядов. — Но в конце концов мы сражались друг за друга. И Алекс... Ваше Высочество... я видел, как вы учились. Видел, как вы росли. От девочки, которую когда-то называли похожей на хорька. До женщины, готовой направлять курс Империи.

Алекс пожала плечами. — Признаю, всё еще немного похожа на хорька. — Хорошей Императрице нужны зубы, — сказала Вигга.

— Пусть Бог, святые и Спасительница улыбаются вашему правлению, — брат Диас начертил знак круга, — как, в конце концов, они улыбнулись нашему путешествию. Когда мы отправились в путь, я считал вас всех монстрами. Полагаю, я усвоил, что вы — всего лишь люди. Шайка дьяволов, возможно, но в этот раз вы выполнили Божью работу. — Он улыбнулся, кивнул и сошел с кафедры.

Бальтазар наблюдал за этим с проницательно поджатыми губами, словно ценитель, оценивающий бутылку вина. Затем наклонился. — А он в этом не так уж и плох, а? — В общем и целом... — пробормотал Якоб, — куда лучше, чем ожидалось.

Такая высокая планка

Вигга умирала от скуки.

Бесконечные песнопения, молитвы и бла-бла-бла от скучных старикашек. Любое желание спастись, которое у нее когда-либо было, стремительно угасало, и она подумывала, что уж лучше все-таки остаться язычницей. По крайней мере, когда молились язычники, всё заканчивалось еще до того, как тебе приспичит поссать.

Какой-то ублюдок с самой огромной бородой, которую вы только видели, бубнил о засеивании поля так долго, что можно было подумать, будто они коронуют плуг. И когда он наконец заткнулся, а Вигга с облегчением выдохнула, встал какой-то другой ублюдок с бородой еще больше и начал рассказывать историю про рыбу.

— Какого хрена тут происходит? — пробормотала она, ерзая на своем месте. — Мы что, рыбу коронуем? — Это не совсем о рыбе, — прошептал брат Диас. — Это о милосердии. — А почему бы тогда просто не поговорить об этом? — озадаченно спросила Вигга.

Она не была величайшей поклонницей Одина, Фрейи, Фрейра и всех остальных — они не делали ей никаких одолжений, — но, по крайней мере, она их понимала. Они были такими же мелочными, похотливыми и жадными, как и все остальные, если не чуточку больше. В конце концов, какой смысл быть богами, если вы не чуточку больше? Но Спасительница — это такая высокая планка. Вигга уставилась на нее в цветном стекле: руки раскинуты на колесе так, словно ей не терпелось, чтобы ее четвертовали. Все эти добродетели, жертвенность и терпение. Вигга никогда не могла ничего терпеть. Даже до укуса.

А вот Якоб умел терпеть как никто другой. Только этим он и занимался — воздерживался. Посмотрите на него: сидит рядом с ней на скамье, покрытые шрамами челюсти сжаты — сплошное терпение. Ни выпивки, ни лжи, ни потрахушек. Насколько было известно Вигге, он не давал обета против веселья, но с тем же успехом мог бы. Зачем жить вечно, если ты не собираешься жить?