Дьяволы (The Devils)

За годы своей жизни Санни сталкивалась с поистине ужасными людьми, но Маркиан, Констант и Савва, каждый по-своему, были в самом топе этого списка. Она приподнялась на локтях. — Что он сделал?

— Предложил мне выйти за него замуж! — провизжала Алекс, сжав кулаки. — О.

Санни действительно не могла придумать, что еще на это сказать. Не похоже, чтобы от этого Алекс стало сильно легче. Она рухнула на край кровати, спрятав лицо в ладонях.

Люди такие странные. Будь Санни одной из них, она, возможно, и нашла бы правильные слова, но она не была, поэтому не нашла. У нее возникло сильное искушение сделать глубокий вдох, исчезнуть, на цыпочках выйти за дверь и притвориться, что этого разговора никогда не было. Она превосходно умела притворяться, что вещей никогда не происходило. Годы практики.

Но Якоб всегда говорил: Жизнь не в том, чтобы делать то, что легко, — а уж ему ли не знать, он жил целую вечность и каждый раз делал то, что трудно. Поэтому Санни сделала вдох, но не исчезла, а вместо этого подползла и села рядом с Алекс.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала она. Алекс не ответила, поэтому Санни легонько пихнула ее плечом. — Тебе станет лучше.

Алекс раздвинула пальцы, чтобы искоса выглянуть в щелочку. — Это труп Аркадия?

— Не настолько лучше. — Она взяла Алекс за запястье, провела ее через всю опочивальню в часовню. Пылинки танцевали в цветном свете, льющемся сквозь витражи, где Спасительницу, как обычно, ломали на колесе вечно голодные враги Господа.

— Собираешься возглавить мою молитву? — спросила Алекс.

— Нет. — Санни прижалась к стене, скользя пальцами по лепнине, пока не нащупала маленькие защелки, так искусно спрятанные в самых труднодоступных местах, и сжала их вместе.

С тихим щелчком секция деревянной панели отворилась внутрь, обнажив квадрат чернильной тьмы. — Потайная дверь? — Голос Алекс слегка пискнул от волнения — именно на это Санни и надеялась. — Разве такие бывают не только в плохих сказках?

— И в некоторых хороших тоже. — За дверью висела лампа. Хитрой конструкции: иссекала искру, когда опускаешь стеклянный колпак. Санни зажгла ее, фитиль вспыхнул, осветив проход, высоты которого как раз хватало, чтобы они могли стоять в полный рост, а ведь ни одну из них нельзя было назвать высокой.

— Как ты ее нашла? — Мне действительно нечем было заняться целыми днями. — Санни шагнула внутрь, увлекая за собой Алекс. — Поэтому, когда я почувствовала сквозняк, я пошла за ним. — Проход изгибался влево, повторяя форму башни, такой узкий, что даже Алекс, чьи плечи не отличались шириной, приходилось вжиматься в стену, чтобы протиснуться, пригибаясь под паутиной. — К тому же, в таком месте? Было бы обидно, не окажись тут пары-тройки потайных ходов.

Мерцание дневного света поцеловало края камней, и они выскользнули в крошечную сводчатую комнатку; под окном-бойницей стояла пыльная скамья.

— Тайное убежище, — сказала Санни. — На случай, если Императрице понадобится быстро сбежать. — Как раз то, что мне нужно. — Алекс заглянула в тесную винтовую лестницу. — Куда она ведет?

— Вниз, к гостевым покоям, кухням и кладовым. Вверх — до самого тронного зала. Оттуда открывается потрясающий вид.

Алекс тяжело опустилась на скамью. — Не уверена, что осилю подъем. — Она повернулась, чтобы прижаться спиной к стене, и подтянула босые ноги на скамью, прижав колени к груди.

— Мне самой никогда не делали предложений, — медленно произнесла Санни, — но разве суть этого... по сравнению, скажем, с тараном галеры... не в том, что ты можешь сказать «нет»?

— В данном случае, судя по всему, никто так не думает. И снова Санни осталась без слов. — О.

Алекс несчастным взглядом смотрела в окно, вдаль; легкий ветерок шевелил ее волосы. — Герцог Михаил говорит, что я могу одним махом превратить своего злейшего врага в лучшего союзника. — Союзники — это хорошо, — сказала Санни. — Леди Севера говорит, что обещание наследников принесет стабильность. — Все любят... стабильность. — Якоб говорит, что в этом есть хороший военный смысл, и у Аркадия флот, он может уморить нас голодом за несколько недель. — Якоб уже забыл о военных делах больше, чем я когда-либо узнаю. Но я пробовала голодать, и крайне не рекомендую. — А брат Диас говорит, что это решит массу проблем. — Ясно. — И он звучал так, будто ему жаль. Ему всегда жаль. Но это никогда ничего не меняет.

— Это весомые причины. — Санни чувствовала, что Алекс ждет, чтобы она перечислила причины в колонке «не выходить замуж за Аркадия», но это вряд ли было ее делом. Мгновение спустя Алекс заговорила сама.

— Ты могла заметить... я не из тех, кто выходит замуж. — Не уверена, что у Императрицы есть такой выбор. — Начинаю думать, что у Императрицы выбора меньше, чем у воровки. — Зато одежда лучше. Алекс снова повернулась к окну; ее челюсти сжались. — Не уверена, что сейчас время для шуток. — Тогда будь серьезной. — Что?

— Самое время. — Санни пожала плечами. — Ты Императрица Алексия Пирогенетос, рожденная под пламенем!

Алекс сидела, свернувшись калачиком в этой маленькой нише, больше похожая на узницу, отчаянно пытающуюся поймать щекой дуновение свободного ветра, чем на предначертанную наследницу Империи.

— Нет, — тихо сказала она. — Это не я. — Пока нет, возможно, но ты станешь. Ты принцесса Алексия... — Нет! — Алекс закрыла глаза и крепко обхватила колени. — Я ни хера не она!

Санни моргнула. — О чем ты... — Моя мать торговала сыром! — выпалила Алекс, выглядя такой злой, что Санни отступила на шаг. — Она не была наследницей никакого ебаного трона, если только не считать троном табуретку, на которой она доила коров!

Санни снова моргнула.

— Моя мать торговала сыром, а потом она умерла, потому что люди так делают. — Теперь вся злость покинула Алекс, она снова поникла и отвернулась к окну; свет падал на одну половину ее лица. — Мой отец рыл канавы, а когда мне было семь лет, он взял меня в Святой Город в особенную поездку, и когда мы добрались туда, сказал, что не может позволить себе меня содержать, и продал Галу-Кошелю в воровки, и там... там я встретила ее.

— Встретила... — Санни не была уверена, что хочет задавать этот вопрос. Не была уверена, что хочет слышать ответ. — Кого? — Алексию, — сказала Алекс.

Санни моргнула в очередной раз. — О.

— И однажды она показала мне монету. — Алекс вытащила ее, прямо сейчас, на цепочке. Этот полумесяц яркой меди, грубо обрезанный. — И она показала мне родимое пятно, и рассказала, кто она такая. Я не поверила. Кто бы поверил? Змеиный Трон, что за чушь собачья! — Она нахмурилась и ковырнула ноготь на ноге. — Но я видела, что она в это верит, и я так завидовала. Потому что она считала, что она кто-то. А я знала, что я — пустое место.

Санни моргнула опять. И снова сказала: — О. — Это становилось привычкой, причем не самой полезной.

— А потом пришла Долгая Оспа, и она оказалась одной из невезучих, и... она умерла, потому что люди так делают. — Алекс, или кто она там, блядь, такая была, начала плакать. — И тогда я украла монету, потому что я воровка, и согнула кусок проволоки в форме ее родимого пятна, и выжгла его у себя за ухом, и украла и это тоже, потому что я кусок дерьма, и я даже украла ее имя, потому что... я просто хотела быть... не пустым местом.

Санни постояла мгновение, глядя на нее. — Но... разве Оракулы не... — Всё, что они сделали — это подержали меня за руку и нанесли ебаную чушь! Про башни, эльфов и огонь. Бок решила, что это значит. Бок и мой дядя, который мне даже не дядя! Полагаю... им хотелось, чтобы это было правдой. А что я должна была сделать? Сказать герцогу и кардиналу, что они всё поняли неправильно?