Страница 124 из 161
— Разумеется. Герцог Михаил, — произнесла графиня, чья длинная шея и клюющие фразы напомнили брату Диасу величественную болотную птицу, — но. Это обоюдоострые мечи. Которые рубят в обе стороны. У Императрицы есть долг. Перед своими подданными.
— Долг заботы, — прокаркала древняя герцогиня, чьи подслеповатые глаза смотрели куда-то правее Алекс, — долг справедливости. — Правление Евдоксии. Было нелегким ни для кого... — Для некоторых оно было тяжелее, чем для других, — буркнул Михаил.
— Но все мы, — подал голос вкрадчивый граф в шапке из золотой парчи, — желаем новой эры стабильности и процветания, и чтобы путь к Змеиному Трону был гладким... — А не превратился в бесконечное юридическое топтание сквозь чащу возражений. — Аркадий снял пылинку с переда своего мундира и растер ее между большим и указательными пальцами. — Итак, кто первый будет жаловаться?
Древняя герцогиня выпятила подбородок, ее зоб затрясся. — Возможно... пойдем по старшинству? — Или по размеру земельных наделов? — прогудел пухлый граф. — Или по количеству титулов? — Это от герцога, чьи седые волосы торчали во все стороны.
Алекс снова нацепила улыбку и направила ее на стул в самом левом краю. — Почему бы нам просто не пойти по кругу?
— Очень хорошо, Ваше Высочество, — сказал человек, сплошь состоящий из лба. — Я, как вы, вероятно, знаете — герцог Костас Францес Дука. Моя семья веками владела Эолидой и Ионией от имени ваших предков. Однако большую часть этого времени корона содержала военно-морскую базу на острове Лесбос. Постоянно растущее скопление казарм, складов и оборонительных сооружений не позволяло моей семье осуществлять свои права на выпас скота на этой земле и рыбную ловлю в этих водах...
Пока он бубнил, брат Диас провел кончиком пальца по списку требований, сверился со своими собственными заметками, пролистал соответствующие гроссбухи до нужных закладок, расставляя свои бумаги так же, как рыцарь готовит сбрую к турниру.
— Позвольте мне уяснить, — вмешался герцог Михаил. — Вы хотите, чтобы моя племянница заплатила за привилегию защищать вас? — Я прошу лишь справедливой компенсации, не более! Мой управляющий составил смету того, что причитается моей семье...
Сердце брата Диаса колотилось так же, как у рыцаря при выезде на ристалище. Ему никогда прежде не доводилось вступать в юридический поединок с такими высокопоставленными противниками, но этот опыт был куда более ему близок, чем прыжок с горящей галеры, а после него он выплыл живым. Пусть и с испачканными подштанниками, надо признать. Он в последний раз сжал фиал Святой Беатрисы, а затем вскочил на ноги, пока не передумал.
— Милорды и миледи! — воскликнул он, пожалуй, чуть громче нужного. — Позволите вмешаться?
Повисла глубоко некомфортная тишина, в которой все взгляды обратились к нему — кроме глаз древней герцогини, которые смотрели поверх его левого плеча.
— Кто этот... человек? — То, как она произнесла слово «человек», подразумевало, что ее еще нужно убедить в его принадлежности к этому виду. — Монах? — Избранный Ее Святейшеством, — сказала леди Севера, — чтобы благополучно доставить Ее Высочество в Трою. — А! — прогудел пухлый граф. — Воинствующий монах!
— Честно говоря, скорее... — Брат Диас откашлялся. — Библиотекарь. — Книжный червь? — Смех.
— Неизлечимый книжный червь. — Он выдал свою самую заискивающую улыбку. Ту самую, которую всегда использовал перед тем, как привести аргумент. — Так что можете представить мой восторг, когда милостивая леди Севера предоставила мне доступ к архивам вашего поразительного Афинеума. — Он с любовью положил руку на собранные им книги и бумаги. — Я думал, мы кое-что смыслим в монастырях запада, но за последние несколько дней я узнал о делопроизводстве больше, чем за десять лет монашества!
— Что он говорит? — рявкнул престарелый граф со слуховым рожком. — Что вы говорите? — Понятия не имею. — Древняя герцогиня в отчаянии откинулась на спинку стула. — Он пустомеля.
— Вы не первые, кто это говорит! — Брат Диас усмехнулся, раскладывая свои сокровища на полированной столешнице. — Я перейду к сути... — Если... она у вас есть, — буркнул герцог с усами под новый взрыв смеха.
— Эти купчие и соответствующие записи в этом реестре владений в герцогстве Иония подтверждают, что обсуждаемые земли всегда были имперской собственностью и лишь сдавались в аренду семье Францесов. Как вы можете видеть по датам на печатях, срок аренды истек два столетия назад.
— Что? — Огромный лоб герцога Костаса пошел морщинами, когда он нахмурился, глядя на документы.
— И боюсь... дело не только в этих землях. — Брат Диас поморщился, как лекарь, сообщающий плохие новости. — Вы выпасали скот и даже строили на значительных участках собственности Короны на протяжении нескольких десятилетий. — Он скользнул четвертым листом бумаги по столу, поправил его, чтобы лежал ровно. — Вот моя смета того, сколько вы должны.
Этот лоб стал ужасающе бледным, когда герцог изучил бумагу. — Разве эта цифра может быть верной?
Брат Диас вскинул руки. — Подготовлено в спешке. Она легко может возрасти. По залу прокатился ропот, пока он обмакнул перо в чернила, аккуратно снял каплю с кончика и вычеркнул первую запись в своем списке. Смех иссяк. — А теперь, герцог Евлогий Пафлагонский? — Он посмотрел на следующего в очереди, джентльмена с удивительно красным лицом. — Вы утверждаете, что Корона должна вам несколько галер? Боюсь, здесь могло иметь место неверное толкование первоначального контракта...
Теперь, когда юридическая битва началась, брат Диас не испытывал страха; великолепие места проведения лишь подстегивало его к большей доблести. Он перелистывал страницы с молниеносной скоростью, сверял данные как вспышка света. Суммы, возможно, были куда внушительнее — в какой-то момент он оформил в собственность Змеиного Трона целый город, — но принципы были во многом теми же, что и при спорах о правах на монастырское пивоварение в Астурии.
Он уступил в вопросе ремонта моста, а затем нанес ответный удар счетом за содержание дорог, в десять раз превышающим уступку. Он бил скидками и сложными процентами, выкапывая тончайшие нюансы горного права. Длинношеяя графиня думала, что подловила его на рыболовных угодьях, но заметно сникла, осознав, что ее собственный аргумент лишает ее доли в прибыльных морских путях.
Можно было почти физически ощутить, как меняется баланс сил. Алекс сидела всё прямее и прямее в своем позолоченном кресле. Герцог Михаил сменил мрачность на самодовольство. Неужели даже леди Севера позволила бесконечно малой улыбке тронуть уголок ее губ? Он вычеркивал жалобы из своего списка одну за другой; солнце достигло зенита и начало клониться к закату. Брат Диас не прерывался на обед. Ему не нужно было есть. Он был движим чистым административным восторгом.
Последний из аристократов, некий граф Юлиан, был совершенно не рад, когда брат Диас разоблачил его купчие как подделки, причем даже не слишком искусные. Он упер сжатые кулаки по обе стороны от сфабрикованных документов и просверлил монаха яростным взглядом. — Клянусь Богом, не будь вы человеком в рясе, я бы потребовал сатисфакции на поле брани!
Облеченные властью часто прибегают к угрозам, когда их расстраивают те, кого они считают слабыми. В прошлом брата Диаса удавалось этим запугать. Но Спасительница говорила: Невозможно вырасти, не пройдя испытаний, и он осознал, как сильно вырос с тех пор, как покинул Святой Город. Он был свидетелем невообразимого и смотрел в глаза истинным монстрам. По сравнению с этим, угрозы этих надушенных глупцов казались почти смешными.
Но смирение — это первая из Двенадцати Добродетелей, та, из которой проистекают все остальные, поэтому брат Диас лишь развел руками. — Я всего лишь книжный человек. На дуэли я мог бы нанести вам разве что порез бумагой. Если вы настаиваете на том, чтобы бросить вызов на поле брани...