Дьяволы (The Devils)

— Чистой? — Барон приподнял бровь, глядя на нее. — Это что, навоз у вас в волосах?

Вигга злобно скребанула по волосам, вырвав несколько прядей, которые тут же спутались с навозом на ее пальцах, а затем принялась размахивать рукой, пытаясь стряхнуть с себя эту грязь. — Не снаружи! Можно быть чистой... внутри. — И она дважды ткнула пальцами себя в грудину, возможно, оставив немного навоза на своей жилетке. Ну или чья это там была жилетка. Но суть была ясна, потому что волк по команде послушно отполз прочь, кроткий, как щенок. — Видишь? Это не волчья грудь, это женская грудь, и, смею заметить, чертовски эффектный экземпляр, хотя я сама так говорю.

— Неужели? — Да, — сказала она. — Именно так.

— Что ж, если вы чисты внутри... — Проходившая мимо женщина поймала взгляд барона и пошатнулась, словно получив пощечину; ее веки затрепетали. — Мои вам поздравления... — Он наклонился к ней, губы оттянулись назад, язык коснулся острия одного клыка, глаза впились в ее горло...

Затем он оторвался от нее и зашагал дальше. Вигга услышала, как он пробормотал себе под нос: — Хотел бы я, чтобы и я был таким.

Прекрасный компромисс

Тронный Зал Трои был помещением, тщательно спроектированным для того, чтобы внушать трепет. И, насколько мог судить брат Диас, это работало.

Во-первых, его расположение. Говорят, когда-то трон стоял в куда более обширном зале для аудиенций на первом этаже дворца, но какой-то хитрый советник порекомендовал перенести его выше, как можно выше — и в самом деле, на самый верхний этаж Фароса, прямо под Пламя Святой Наталии. Даже самый высокомерный посол не мог не впечатлиться величественным видом из огромных окон. Даже самому самонадеянному магнату без слов напоминали о головокружительном падении, ожидающем любого, кто навлечет на себя недовольство своего сюзерена. Даже самый атлетичный проситель прибывал сюда подавленным безжалостными лестницами, и его колени не желали ничего иного, кроме как преклониться.

Во-вторых, подавляющая демонстрация богатства. Колонны из разноцветного мрамора, янтарные вазы в человеческий рост, гобелены из золотой парчи и сокровища, принесенные в дань со всего Средиземноморья, соревновались в том, чтобы ослепить глаз. На стенах также крепились оружие и доспехи — в количестве, достаточном, чтобы вооружить легион.

Копья с тонкими древками из Африки, сабли с золотыми эфесами из степей, топоры дикого севера, мечи упрямого запада — красноречивые напоминания о столетиях троянских побед над всеми пришельцами. На почетном месте располагались даже зазубренные копья, пилообразные кинжалы и жестокие стрелы, чей чужеродный дизайн не мог не вызывать дрожь страха. Реликвии крестовых походов против эльфов, свидетельство того, что победа возможна.

И, наконец, сам Змеиный Трон: возвышающееся сооружение из свернувшихся колец змей, вырезанных из полупрозрачных камней разных цветов, которые светились в лучах из огромных окон позади, так что казалось, будто они извиваются, обнажив клыки. Трон, достойный легендарного гиганта. Что делало мысль о сидящей в нем Алекс — и это вынужден был признать даже брат Диас — слегка нелепой.

Никто не осознавал этот факт лучше, чем сама будущая Императрица, сидевшая бледная и обеспокоенная в гораздо меньшем кресле у подножия агатовых ступеней трона, во главе до блеска отполированного стола, нервно ковыряя ногти.

По левую руку от нее сидела леди Севера, безупречная Хранительница Императорских Покоев, по правую — Михаил, прославленный герцог Никейский. Рядом с ним напряженно сидел бессмертный крестоносец Якоб из Торна — оазис мрачной серости в этой пустыне ослепительных красок. Напротив него устроился брат Диас. Помощник библиотекаря из монастыря, о котором никто в Леоне, не говоря уже о Трое, никогда не слышал. Он поправил стопки гроссбухов, купчих и документов, которые принес с собой — словно успех можно было гарантировать, лишь выровняв их идеально параллельно краю стола — а затем, вознеся безмолвную молитву Святой Беатрисе, кивнул Алекс.

Словно актер за кулисами, готовящийся выйти на сцену, она отвела плечи назад, похлопала себя по щекам, вытянула шею, сверкнула щедрой улыбкой и превратилась в уверенную, расслабленную, даже отчасти царственную особу. — Мы готовы, — сказала она.

Мажордом — человек, который выглядел так, словно провел большую часть жизни согнувшись в пояснице, — отвесил глубокий поклон. — В таком случае, позвольте представить собравшихся представителей... аристократии... Империи Трои! — И он крабом отскочил в сторону, когда двое закованных в броню гвардейцев распахнули высоченные двери.

— Герцог Костас Францес Дука Эолийский и Ионийский! — прогремел он так, словно объявлял об окончательной победе над эльфами, а не о появлении низенького человечка с огромным лбом. — Хранитель островов Лесбос и Пилос, Защитник Пломари, Адмирал Пятого Имперского Флота, Рыцарь Розы третьей степени!

Герцог Костас, очевидно, менее пораженный тронным залом, чем брат Диас, отвесил Алекс самый скупой кивок, какой только позволяли приличия, и вразвалочку направился к стулу, задрав нос.

— Герцогиня Елена Цамплакон Арсениос Гийан Фракийская... — Древняя старуха в необъятном парике перешаркнула через порог, сердито оттолкнув руку услужливого слуги.

Так продолжалось и дальше: шквал тяжеловесных имен, за которым следовал град почетных званий, титулов и регалий. Стулья заполнялись с мучительной медлительностью, пока сияющая принцесса Алексия и ее четверо спутников не оказались в меньшинстве — один к пяти — перед лицом неодобрительной толпы увешанных драгоценностями дворян и дворянок. Брату Диасу оставалось лишь гадать: к тому моменту, как их всех объявят, не придет ли уже время прерваться на обед? Или, возможно, на ужин.

— И, наконец... — возвестил мажордом. — О да, — прошептала Алекс, натягивая улыбку чуть выше. — ...Герцог Аркадий... — О нет, — выдохнула Алекс; ее улыбка едва не сползла окончательно. — ...старший сын Ее Императорского Великолепия Императрицы Евдоксии, Гранд-Адмирал...

— Они знают, кто я. — Аркадий похлопал мажордома по плечу и заговорщицки ему подмигнул. Он был высоким, стройным, красивым и держался с ленивой уверенностью человека, которому редко приходилось слышать слово «нет». Он посмотрел на Алекс с улыбкой из-под полуприкрытых век, совершенно не похожей на презрительные гримасы ненависти его братьев. Брат Диас тут же проникся к нему еще меньшим доверием. Их убийственные намерения были заявлены прямо с самого начала. В какую игру играл Аркадий, еще только предстояло выяснить.

— Должно быть, вы моя кузина Алексия. — Он щелкнул каблуками и отвесил поклон куда более почтительный, чем большинство других визитеров.

Она свирепо уставилась на него. — Я вас разочаровываю?

— Что, меня? Ни капельки! — Он плюхнулся на стул в конце стола, откинулся на две задние ножки, закинул один сапог на полированную столешницу и с ухмылкой оглядел зал. — Но мне вообще легко угодить, спросите кого угодно.

— Я говорю от лица всех собравшихся... уверен в этом... — Поднялся герцог, чье лицо было почти невидимо за необъятными усами. — Когда заявляю, что мы в восторге... вновь видеть дочь Ирины... среди нас. — Хотя никто не выглядел особо восторженным, и он в том числе. — Но прежде чем мы сможем рассмотреть... восшествие Вашего Высочества на престол, существуют определенные... несправедливости... обиды... долги... которые необходимо уладить.

— Первая в очереди престолонаследия есть первая в очереди, — ледяным тоном произнес герцог Михаил, — независимо от ваших или чьих-либо еще обид. Она — Алексия Пирогенетос! — И при этом имени, словно осознавая, что может не вполне ему соответствовать, Алекс выпрямилась в кресле еще на долю дюйма горделивее. — Рожденная Ириной в Фаросе Трои, провозглашенная единственной законной наследницей Змеиного Трона как Патриархом, так и Папой. Разве в Восточной Империи больше не существует таких понятий, как почтение, верность и долг?