Дьяволы (The Devils)

— Я тебе кто? — буркнула Вигга, хватаясь за ручки конюшенных дверей. — Портной? — Да я вообще не знаю, кто ты! — Не портной. — И она с силой распахнула двери. — Гах! — Она прикрыла глаза рукой от ослепительного солнца, вываливаясь наружу: один глаз зажмурен, другой бешено моргает.

Канал, наверное? С мощеными дорожками по обеим сторонам, полными людей, с маленькими мостиками через быстро бегущую воду. Здания с черепичными крышами и высокими окнами, лавки и дома, а вон там церковь с маленькими лицами, нарисованными вокруг двери, а вон там...

В глубине ее горла зародился долгий, низкий рык; волк подозрительно подобрался прямо под ребрами, и она ни капли не могла его за это винить. Она протолкалась сквозь толпу и тяжело протопала по мосту к какому-то трактиру, где люди восседали за столиками на улице.

— Почему ты здесь? — рявкнула она.

— Жду вас. — Барон Рикард потянул за торчащую нитку на своей вышитой рубашке; манжеты были небрежно закатаны до локтей, ворот распахнут до самого пупка, обнажая полоску жилистого живота, бледного, как полированная слоновая кость. — Кто-то же должен был убедиться, что вы не совершите никаких бесчинств. Или, правильнее сказать, новых бесчинств. То, что вы устроили в том фонтане прошлой ночью... милосердная Спасительница. — И он взял бокал вина двумя пальцами, покрутил его мгновение под носом, как заправский ебаный ценитель, облизал губы с какой-то жадной дрожью и закрыл глаза, чтобы сделать глоток.

Не вино. Вигга уловила солоноватый запах, и волк голодно пустил слюну; мысли о хорошем мясе горячим и виноватым потоком хлынули из темных уголков ее разума. Не глядя, барон Рикард тыльной стороной ладони пододвинул к ней тарелку. На ней лежал большой кусок мяса на кости, плавающий в кровавом соку. — Я заказал для вас.

Рот Вигги наполнился собственной слюной, но гордость сдержала ее. — Так ты думаешь, что я собака? — прорычала она.

— С каких это пор вас волнует мое мнение? — Рикард изогнул одну черную бровь. — Вопрос получше: а вы сами считаете себя собакой?

Вигга свирепо уставилась на него в ответ, но мясо продолжало пахнуть так, как оно пахло, а ее голод был безмерен, в то время как гордость — крайне изношена; поэтому она перешагнула через табурет и села, схватила кусок и принялась рвать его зубами. Барон наблюдал за ней с этой своей самодовольной ухмылкой, которая была одним из самых бесячих его выражений лица.

— Что ж, на один вопрос ответ получен, — промурлыкал он.

— Могу ли я принести вам... что-нибудь еще? — Служанка перегнулась через стол, уставившись на Рикарда огромными, влажными, обожающими глазами. — Что угодно?

— Нет, нет, моя дорогая. — Барон улыбнулся, наклоняясь к ней. — Вы и так уже сделали так много. — Он смочил платок кончиком своего длинного языка и аккуратно промокнул две крошечные капельки крови над ее воротником. При его прикосновении девушка издала какой-то отчаянный вздох; ее веки затрепетали.

Вигга с отвращением зарычала, пережевывая очередной почти сырой кусок.

— Молю, не обращайте внимания на мою... компаньонку. — Барон вздохнул. — Она та, кто она есть. — И горжусь этим, — буркнула Вигга, которая меньше всего на свете этим гордилась.

Рикард запрокинул бокал, затем вылизал его изнутри, осторожно поставил на стол и бросил рядом пару монет. — Трудно поверить, что на их обратной стороне скоро может появиться лицо нашей маленькой Алекс, — сказал он, вставая из-за стола и направляясь прочь, оставив служанку смотреть ему вслед с прижатыми к груди руками.

Вигга покачала головой и последовала за ним, сдирая зубами каждый клочок мяса с кости, но что-то в этой улице ее сбивало с толку — казалось, она обрывалась где-то впереди, переходя в буйство зелени с высокими башнями над ней, вроде тех, что были на вершине Столпа. Но Столп был очень высоко, а это, если уж на то пошло, находилось ниже них, и повсюду было так много неба...

— Где мы? — Она заглянула за угол трактира и в ужасе отшатнулась. За низкими перилами открывался головокружительный обрыв к городу, за ним была портовая стена, а за ней море — и всё это далеко-далеко внизу; Вигга почувствовала приступ дурноты, выронила кость и вцепилась в угол здания.

— На Великом Акведуке, разумеется. — Я не люблю высоту! — Она попятилась от края, и кто-то едва в нее не врезался.

— Он выдержал гражданские войны, распад Империй и вторжение эльфов, — беспечно заметил барон. — Осмелюсь предположить, он выдержит даже ваш немалый вес.

— Не все из нас умеют превращаться в летучих мышей, — огрызнулась Вигга. Она никак не могла отделаться от воспоминаний о том, как акведук выглядел снизу: какие хрупкие у него арки, как шатко лепятся к его вершине маленькие домики. Эти самые домики.

— Вы не любите высоту и не любите толпу, — констатировал Рикард. — Честно говоря, вы действительно оказались в самом неподходящем для вас городе. Но не бойтесь, мы здесь надолго не задержимся. В конце концов, наша миссия близится к завершению! Если только вы не хотите пересмотреть некоторые пункты протокола в связи с коронацией принцессы Алексии?

Вигга прищурилась. — Пункты чего?

— Приму это за решительное «нет», — сказал Рикард, продолжая шагать своей развязной походкой. Как вообще можно было назвать этот его шаг? Дефиле? Крадущийся шаг? Гарцевание? В его пятках не было веса, бедра покачивались — нечто среднее между змеей и человеком. Больше всего раздражало то, что Вигге не оставалось ничего другого, кроме как делать прямо противоположное: тяжело ковылять, сутулясь, как сварливый дикарь. Барон ухмыльнулся ей, словно угадав ее мысли.

— Знаете, то, что вы топаете как бык с больными яйцами, не делает меня хуже. Скорее наоборот, это лишь подчеркивает мою грацию и утонченность. Точно так же красивые люди часто выбирают уродливых друзей, чтобы выделяться на их фоне, словно бриллиант в навозе.

— Не указывай мне, как ходить, — буркнула Вигга.

— О, я бы никогда не попытался вас изменить, даже если бы осмелился мечтать, что это возможно. В вашей абсолютной отвратительности нет никаких сомнений, но никто не сможет отрицать, что вы — истинный оригинал.

Вигга нахмурилась. — Это комплимент? — Должно ли тебя радовать или оскорблять, когда тебе делает комплимент тот, кого ты ненавидишь?

— В некотором роде. Мы обоснованно ненавидим друг друга, но... разве мир не был бы скучным без вас? — Хорошо одетая женщина, выходившая из лавки, с придыханием простонала и в обмороке осела на дверной косяк, когда барон прошел мимо. — Посмотрите на нас двоих. Парочка монстров.

— За себя говори, — ответила Вигга. — Я посадила своего зверя на цепь и надела на него намордник. — Неужели? — Ты видишь шерсть? — Она подняла голые руки. Легкий пушок ниже локтей присутствовал, но шерстью это никак нельзя было назвать.

— Вы не выглядели особо посаженной на цепь в том трактире близ Святого Города, — заметил барон. — Меня держали взаперти в том фургоне несколько дней. — Вигга изящно шмыгнула носом. — Кто бы мог винить меня за то, что я решила размять ноги?

— Вы не выглядели особо в наморднике на той галере в Адриатике. — Брат Диас молил о помощи, и я выбрала спасти ему жизнь. Я выбрала. В этом-то всё и дело.

— А в монастыре Святого Себастьяна? — Тот Датчанин выпустил своего волка, ну а я выпустила своего, чтобы поиграть с ним. — На самом деле от этой мысли Вигга почувствовала легкую щекотку. — Волк никуда не делся и никогда не исчезнет, я это знаю, но я выбираю, когда мне быть волком. Не годи с железом или кардиналы с кнутами, не ты или Якоб из Торна, и даже не луна, — она не смогла удержаться от дрожи при этой прекрасной мысли, о такой полной и серебристой луне, — и уж точно не сам волк. Выбираю я. А всё остальное время я буду милой, безопасной и чистой.