Дьяволы (The Devils)

— Настолько не твоего поля ягода... — Батист наклонилась к нему, говоря уголком рта, — ...с таким же успехом вы могли бы принадлежать к разным биологическим видам.

Бальтазар даже не потрудился это отрицать. — Дай человеку помечтать, — прошептал он.

Реки в небесах

Брат Диас ступил на вершину Столпа Трои, и оказался в другом мире.

Город внизу был сухим и пыльным, зажатым в стенах и закатанным в камень. Здесь же, в королевских угодьях, всё мерцало зеленью на фоне ослепительной синевы. Деревья, величественные, как в любом лесу, взмывали ввысь; изумрудные лужайки манили к себе; кусты дарили сокровища цветов — и всё это было посажено с таким мастерским искусством, что казалось, будто семена упали из рук самого Бога.

Двойной ряд безупречных гвардейцев выстроился вдоль вымощенной дороги, и когда Алекс приблизилась, они все как один ударили каблуком с единым грохотом военной мощи, опустив позолоченные алебарды, чтобы образовать коридор из полированного металла.

— Как много стражи, — пробормотал брат Диас, одобрительно кивая при виде такого количества доспехов. — Как много стражи, — пробормотала Алекс, нервно поглядывая на лезвия, нависшие над головой.

— Страх... это привычка, от которой трудно избавиться, я знаю. Я всегда представлял, что наши самые тяжелые испытания ждут нас в конце пути. — Брат Диас провел рукой по зеленым ветвям; покрытые росой листья щекотали перепонки между его пальцами. — Смеем ли мы вообразить, что худшее уже позади?

— Я бы на это не рассчитывал, — крякнул Якоб из Торна. Но даже его кремневая хмурость подавала признаки смягчения. Город внизу был безвоздушным, раскаленным, густым от вони и мух. Здесь же, в Висячих Садах, охлаждающий бриз ласкал кожу, заставляя яркое солнце вспыхивать и искриться сквозь листья тысячи форм и цветов.

Брат Диас сделал вдох, тяжелый от аромата цветов и смолы, и выдохнул его со вздохом. — Ближе всего к раю из того, что я когда-либо видел.

— Я слышала, что во время правления императрицы Диоклетии здесь было представлено каждое растение, созданное Богом. — Алекс подняла ладони, когда зефир обрушил на нее порхающий дождь из крошечных розовых лепестков.

Герцог Михаил с улыбкой наблюдал за этим. — Говорите что хотите о Евдоксии — а она убила мою сестру, узурпировала ее трон, была тираном и еретичкой, которая заслуженно горит в аду, — но она не жалела средств на Столп и Акведук и подарила нам проблеск былого величия. — Он ухмыльнулся журчащей воде, когда они пересекали мост над извилистым каналом. — Когда я был мальчишкой, здесь не было ничего, кроме солоноватого ручейка, сады сводились к изнывающим от жажды пальмам, работал только один из подъемников, да и то, лишь когда был в нужном настроении. Но сейчас? Послушайте.

Город внизу ревел от ликования, грохота торговли, рева зверей на четырех и двух ногах. Здесь же был только шепот листвы, трели птичьего пения и повсюду — близкое журчание бегущей воды и далекий ропот падающей воды.

— Реки, — пробормотал брат Диас. — В небесах.

— Вода хлещет по акведуку из горных источников, — сказал герцог Михаил, — и течет по скрытым трубам под нами, или разливается по каналам, чтобы каскадами спускаться по склонам Столпа, приводя в движение подъемники, вытекая в нижние районы, чтобы поливать сады и наполнять общественные бани. Ученые говорят, когда-то она делала куда больше, но эти секреты утеряны.

— Масштабы... — выдохнул Бальтазар, — ...не поддаются осмыслению... — Даже он потерял свое обычное отстраненное чувство превосходства.

Герцог Михаил ухмыльнулся. — Вершина Столпа насчитывает несколько сотен шагов в поперечнике. Ведьмам-Инженерам Карфагена было не занимать амбиций, как и моим предкам, строившим на их наследии. На восточной стороне они воздвигли Базилику Ангельского Сошествия. — Он указал вдоль мощеной дороги, заполненной паломниками в капюшонах. Возвышающийся фасад Базилики в ее конце, обрамленный синими небесами, был покрыт геометрической резьбой и сверкающими изображениями ангелов. Четыре шпиля по углам были размером с колокольни, а две ее парящие колокольни — еще выше.

Вот оно — то величие, которое брат Диас надеялся, но решительно не смог найти в Святом Городе. — Воистину, — пробормотал он, на мгновение закрыв глаза, — место, где можно почувствовать присутствие Бога.

— На западной стороне Столпа они построили Дворец. — Герцог Михаил указал на головокружительное скопление шпилей, испещренных полосами темного камня, и нежно положил руку на плечо Алекс. — Твой дворец, а на его вершине — Пламя Святой Наталии, которое столетиями вело детей Трои домой. — Фарос плавно сужался, как лезвие меча — высочайшая из всех великих башен, построенных на великой башне Столпа; пламя на его куполообразной вершине ярко сверкало даже в солнечном свете.

Герцог Михаил указал на еще более внушительную архитектуру, мелькающую сквозь зелень. — Они воздвигли величественные жилища благородных семей, и штаб-квартиры армии и флота, крепости для размещения императорской элиты, и все механизмы великой Империи. Город внутри города!

— Город среди облаков... — Бальтазар смотрел на здание, возвышающееся из садов рядом с ними; его фронтон поддерживали десять высоких колонн, украшенных резьбой со сценами искусства и науки. — Знаменитый Афинеум?

— Оскверненный и умаленный. — Герцог Михаил покачал головой. — Евдоксия изгнала ученых, заменила их колдунами и алхимиками, и отдала это место под изучение Черного Искусства.

— Раскопки тайных мистерий, — пробормотал Бальтазар, — не скрытые под покровом постыдной тайны, а с гордостью прославляемые! Только представьте себе! — Он откашлялся, осознав, что все на него уставились. — И... придите в глубочайшее возмущение, разумеется.

— Мы столкнулись с несколькими учениками Евдоксии в дороге, — сказал Якоб. — Они были достаточно скверными даже поодиночке и парами. От одной мысли о ковене... — И брат Диас поспешно начертил знак круга на груди.

— Некоторые поклялись в верности тому или иному сыну Императрицы, — сказала леди Севера. — Остальные сбежали вскоре после ее смерти.

— Словно мокрицы, они боялись света. — Герцог Михаил улыбнулся Алекс. — Без сомнения, они почуяли приближение нового рассвета, а вместе с ним и правосудия! Как и большая часть города, наш Афинеум жаждет возрождения. Его библиотека, по общему признанию, остается одной из величайших в мире.

Брат Диас почти не думал о книгах последние несколько месяцев, но теперь на него нахлынули воспоминания о счастливых часах среди стеллажей. — Сколько томов? — спросил он.

— Их подсчет сам по себе стал бы огромным трудом, — ответила Севера, — но точно более ста тысяч.

Брат Диас разинул рот. Он часто хвастался, что в библиотеке его монастыря хранится тысяча книг, и знал, что при этом сильно приукрашивает правду. Он с трудом мог представить себе, как могут выглядеть сто тысяч. Представьте себе один только каталог! Сладчайшая Спасительница, какую же систему раздвижных лестниц они там используют?

— Я бы очень хотел на это взглянуть, — прошептал он.

— Я распоряжусь, чтобы ее для вас открыли. Однако вы должны пообещать не бродить там в одиночку. Внутри всё еще остались... вещи, от экспериментов Евдоксии... — Севера настороженно посмотрела на низкие своды, вырубленные в фундаменте по обе стороны от парадной лестницы и закрытые решетчатыми воротами. Они более чем дискомфортно напомнили брату Диасу камеры под Часовней Святой Целесообразности. — Вещи, которые мы не решаемся тревожить...

— Мой прадед собрал в подвале здания зверинец, — сказал герцог Михаил. — Странные и чудесные создания, от льдов Арктики до пустынь Африки. Он планировал изучать их, радовать и просвещать публику.