Дьяволы (The Devils)

Это заставило ее задуматься, куда подевалась Санни. Искусно лавирует сквозь ее почетный караул? Незамеченной скользит сквозь толпу? Цепляется за брюхо ее лошади? Может, позже она сможет уговорить Санни прицепиться к ее собственному животу. Она поймала себя на том, что улыбается этой мысли. Но к тому времени улыбаться становилось легче, так как парад выехал на широкую площадь у подножия Столпа, и ликование стало еще громче.

— Я им... нравлюсь? — пробормотала она Якобу, чей хмурый вид, испещренный шрамами, был серым якорем в этом разноцветном безумии.

— О, они тебя обожают, — буркнул он. — Так, как можно любить только того, кого ты никогда не встречал и никогда не встретишь. Они любят идею о тебе. Мысль о том, чтобы стать своими лучшими версиями. Быть искупленными. Обрести целостность. — Он покачал головой, глядя на толпы, выстроившиеся по краям площади. — Кто бы ни правил, мир останется миром. Люди останутся людьми.

Батист фыркнула. — Не обращай внимания на это сварливое ископаемое.

— Значит, всех ждет счастливый конец? — спросила Алекс, когда священники с иконами, затем монахини с реликвиями, а затем и позолоченная стража остановились перед помостом, встроенным в канал в стене Столпа, где компания ярко одетых вельмож наблюдала за ее приближением.

— О, я в этом сильно сомневаюсь. — Батист послала толпе воздушный поцелуй. — Счастливые концы — это просто истории, которые еще не закончились.

— Дядя! — Знакомое лицо герцога Михаила вынырнуло из этой компании богатеев; он улыбался еще шире, чем остальные. Алекс тут же позабыла обо всем надлежащем этикете, соскользнув с лошади, пока два лакея с пыхтением тащили позолоченные ступеньки, пробежала между двумя резными колоннами, воздвигнутыми в память о победах былых времен, и бросилась прямо в объятия герцога Михаила.

Он поймал ее, поднял, закружил, крепко прижимая к себе.

— Я так рада тебя видеть, — пробормотала она ему в плечо. Ее саму удивило, насколько искренне это прозвучало. Она не видела этого человека несколько месяцев, а до этого знала его всего пару дней, но он всегда был на ее стороне.

— Я так долго мечтал об этом дне, — сказал он. — Были времена, когда я думал, что он никогда не настанет. Я знаю, дорога была тяжелой. Мне так жаль, что меня не было с тобой. — Он крепко сжал ее, а затем отодвинул на расстояние вытянутой руки. — Но я тебя едва узнаю! Ты выросла. Не могу передать... как сильно ты похожа на свою мать...

— Молю, не будьте эгоистом, герцог Михаил, — произнес святого вида старый ублюдок, чья борода почти достигала пояса. — Позвольте и остальным поприветствовать принцессу дома!

— Разумеется! — Герцог Михаил, казалось, смахнул слезу. — Позвольте представить Главу Церкви Востока, Великого Патриарха Мефодия Тринадцатого.

Алекс испытала острое искушение ткнуть Великого Патриарха локтем и спросить, что же пошло не так с остальными двенадцатью, но в кои-то веки решила, что лучше придерживаться сценария барона Рикарда, и опустилась на одно колено, изо всех сил притворяясь принцессой. — Ваше Блаженство, Ее Святейшество Папа просила передать вам свои сестринские приветствия, пожелания крепкого здоровья и надежду на то, что два таких слуги Спасительницы и две ветви единой истинной Церкви, которую вы представляете, вскоре вновь объединятся в одну семью.

Патриарх вскинул кустистые брови. — Благочестивые чувства, Ваше Высочество, выраженные с теплотой. После периода, в котором наша вера подверглась суровым испытаниям, станет глубоким облегчением вновь увидеть законную наследницу Феодосии на Змеином Троне. Насколько я понимаю, вас освидетельствовали двое Оракулов Небесного Хора?

В глазах Патриарха мелькнул расчетливый блеск, когда он помогал ей подняться, но Алекс продолжала улыбаться так, словно он был ее старым добрым другом, а доказательство ее легитимности — любимой темой для разговора. — Так и было, Ваше Блаженство.

— В должным образом очищенной бледной палате?

— Ну, я принцесса, а не маг, но это была большая белая комната. — Алекс рассмеялась, щедро рассыпая улыбки, и была рада видеть, что несколько вельмож рассмеялись вместе с ней.

— Вы видели буллу, подтверждающую статус моей племянницы как Пирогенетос. — Герцог Михаил развернул копию, чтобы продемонстрировать тяжелую печать и витиеватые подписи. — Подписано кардиналом Бок и Ее Святейшеством Папой.

— Десятилетней Папой? — спросил Патриарх со слабой ухмылкой, внимательно изучая буллу. — Папой, — сказал Якоб без тени ухмылки.

— И это то самое родимое пятно? — Мефодий вгляделся в кожу за ухом Алекс. — Надеюсь, не будет слишком дерзко с моей стороны попросить взглянуть на знаменитую монету?

Алекс вытащила свою половинку из-под воротника и сняла шнурок через голову, чтобы протянуть ее. Герцог Михаил достал свою и передал Патриарху. Они не казались слишком уж похожими, когда он поднял их к свету. Половинка Михаила была тускло-коричневой и окислившейся, половинка Алекс — отполированной до блеска, лицо Императрицы Феодосии стерлось до неузнаваемого пятна от многолетнего трения о кожу. Но было видно, что их неровные края совпадают. Одна из знатных дам ахнула. Мужчина с огромными усами сурово кивнул. Человек с тяжелой золотой цепью на плечах тихо пробормотал что-то соседу.

На самом деле это мало что доказывало. Алекс проворачивала куда более хитроумные аферы с паломниками ради пары медяков, не говоря уже о целой Империи. Но многого и не нужно, чтобы доказать то, во что люди уже хотят верить. Патриарх Мефодий посмотрел на герцога Михаила, герцог Михаил посмотрел в ответ, и Алекс поняла, что Патриарх уже купил то, что продавал ее дядя.

Глава Восточной Церкви вскинул две половинки монеты в одной руке и Папскую буллу в другой, чтобы их видела толпа. С таким же успехом на таком расстоянии это могло быть одно из писем брата Диаса к матери и две половинки бычьего яйца.

— Принцесса Алексия Пирогенетос! — прогремел он. — Первенец Ирины, первенца Феодосии, освидетельствованная Оракулами Небесного Хора и объявленная первой в очереди престолонаследия, вернулась в Трою! Вернулась к нам. Вернулась, чтобы заявить свои права на наследство, защитить королевства людей от террора эльфов и повести нашу Империю в новую эру процветания!

Разве мог кто-нибудь усомниться в словах, произнесенных так громко и таким глубоким голосом? Раздался оглушительный рев, пока каждый в этой толпе прикидывал, какую выгоду сможет извлечь; и вот так просто Алекс была провозглашена Папой и Патриархом законной наследницей Змеиного Трона Трои. Она изо всех сил пыталась сделать вид, что верит в это, пока высокопоставленные и могущественные особы теснились вокруг, сияя от чести быть ей представленными.

Мелкому куску дерьма, воровке. Странный мир, да?

Дуэль с гигантами

Стражники установили на место железные перила по краю помоста. Женщина, щеголяющая цепью из позолоченных шестеренок, с важным видом потянула за длинный рычаг. Раздался толчок, от которого все пошатнулись, а затем, не с мучительным скрежетом шестеренок, а с плавным гудением, вся платформа и более двух дюжин человек, находившихся на ней, начали подниматься вверх по каналу в стене Столпа.

— Поразительно, — прошептал Бальтазар.

Триумфальные колонны и величественные здания вокруг площади ушли вниз, ярко одетые доброжелатели сжались до безликой толпы, лазурное Эгейское море показалось по ту сторону портовой стены. Они поднимались всё выше и выше, горизонт расширялся, лабиринт улиц тянулся к осыпающимся городским стенам и дальше — просторы черепичных крыш, усеянные покрытыми патиной куполами, и даже парочка свежеустановленных на дворцах богачей, чья яркая медь сверкала под палящим солнцем.