Страница 111 из 161
— Как вообще даже один раз может быть оплошностью? — спросила Санни в недоумении.
— Кардинал Жижка, я должен признаться, — нараспев произнесла Батист, стягивая второй сапог, откидываясь назад и шевеля голыми пальцами ног у огня, — что поскользнулся во время молитвы, моя ряса зацепилась за шальной гвоздь, и мой член, налитый кровью, как и всегда, когда он преисполнен любви к нашему Господу, случайно угодил в пизду ликантропа.
— Я слышал всё. — Бальтазар вытаращенными глазами смотрел в темный лес. — Вселенная больше не таит для меня никаких загадок.
— Ладно! — закричал брат Диас. — Путь к искуплению начинается с исповеди. — Он сделал глоток из своей бутылки, зажмурился и выпалил: — Это было четыре раза!
Вигга прищурилась, глядя в небо, затем ее глаза расширились. — А! Ты прав! — Сердцу не прикажешь, — заметил барон Рикард. — Как и пизде, — сказала Санни, — судя по всему.
— И я ни о чем не жалею! — крикнул брат Диас. Санни слышала, что когда ты пьян, бывает трудно определить, пьяны ли другие, но она была почти уверена, что монах пьян. — Слыхали? Вигга — превосходная любовница. — И он протянул ей свою бутылку. — На удивление нежная и чуткая.
— Сомневаюсь, что Датчанин согласился бы с этим утверждением. — Вигга скромно откинула назад свои полные веток волосы, выхватила бутылку из руки брата Диаса и подняла ее в тосте за него. — Но у меня бывают просветления.
— Теперь я действительно слышал всё, — пробормотал Бальтазар, переведя почти изумленный взгляд с Вигги на брата Диаса. — Как я могу быть одновременно разочарован и впечатлен, причем вами обоими сразу?
— Удивительно... — Якоб осторожно потер грудь, где на его рубашке уже проступало пятнышко крови. — Что человек может прожить так долго, как я, и увидеть столько всего, сколько видел я... — Он не то чтобы улыбался в огонь, но, в кои-то веки, и не то чтобы хмурился. — И всё равно мир умудряется его удивлять.
— Это горький мир! — Санни резко встала, чувствуя, что должна сказать нечто очень важное. — И мы должны хвататься... — Собраться с мыслями было трудновато, лицо горело, а всё вокруг слегка плыло, — ...за любую радость, какую только сможем. — Она закрыла глаза, но так стало еще хуже, поэтому открыла их снова и высоко подняла руку. — Поэтому я хотела бы произнести тост...
И на слове «тост» она рыгнула и внезапно облевала себя с ног до головы.
— Кажется, ты перетостовала, — сказала Вигга. — Ой. — Санни выпрямилась на дрожащих ногах и вытерла мокрый подбородок. — Я потеряла свое достоинство? — Частично, — сказала Батист. Якоб смотрел в темноту. — Да и какой вообще от него прок?
— Давай сюда. — Санни почувствовала, как ее руку подняли, и голова Алекс скользнула ей под мышку, что показалось отличным местом для головы. Ее поддерживали и вели, что было очень хорошей идеей, поскольку каждая из ног Санни порывалась заковылять в свою сторону.
В шатре Саввы было темно, хотя сам шатер был почти таким же пестрым, как и его плащ. Лишь отсветы костра пробивались сквозь брезент, да кое-где поблескивала позолота, включая массивный каркас кровати, который действительно был достоин Императрицы и, вероятно, был лучшим ложем, на котором Санни когда-либо доведется лежать. Не то чтобы у него было много конкурентов. В цирке она спала в собачьей лежанке.
Она обо что-то споткнулась и едва не упала, но Алекс удержала ее, и она тихонько хихикнула, что было на нее совсем не похоже. Санни никогда особо не любила хихикать. Наверное, поводов для смеха у нее было немного.
— Спасибо... — сказала она; внезапно ей немного не хватило воздуха, а шатер казался темным, кружился и пах цветами. — За помощь.
Она скорее почувствовала, чем увидела, как Алекс пожала плечами. — Ты сохранила мне жизнь, когда за мной охотились. — Сохранила, да? — Меньшее, что я могу сделать — это помочь тебе добраться до постели... раз уж ты пьяна. — Думаешь, я пьяна?
Санни плюхнулась на кровать на спину, и Алекс плюхнулась вместе с ней, на колени, положив руки по обе стороны от плеч Санни.
Они замерли так на мгновение, в темноте, под звуки голосов снаружи; Бальтазар что-то говорил, Вигга смеялась, а Алекс была лишь темным силуэтом на фоне свечения костра сквозь стенку шатра. Затем она начала отстраняться, и Санни поймала ее. Обхватила ее лицо обеими руками, потянулась вверх — что было весьма опасным маневром, учитывая, что ее чувство равновесия ушло в самоволку — и поцеловала ее, очень нежно, а затем упала обратно, тяжело дыша.
Снова воцарилась тишина; лицо Санни покалывало, дыхание каким-то образом щекотало губы, а Алекс замерла над ней, прижимаясь коленом к бедру Санни; ее лицо было горячим под пальцами Санни, а снаружи Вигга что-то рассказывала, подражая глубокому, рычащему голосу Якоба, и остальные смеялись, и поцелуй, наверное, немного отдавал блевотиной, и, наверное, Алекс всё равно этого не хотела, но она просто должна была попытаться.
— Можешь идти к остальным, — прошептала Санни. — Если хочешь. — Обычно она не могла найти слов, которые хотела бы сказать. Теперь же она, казалось, не могла остановиться. — Со мной всё будет в порядке. Одной. Я привыкла.
— Мир — это горькое место, — сказала Алекс, и блеск в уголках ее глаз заставил Санни подумать, что она улыбается. Заставил Санни надеяться, что она улыбается. — Мы должны хвататься за любую радость, какую только сможем.
— Мудрые слова. Такие мудрые. — Ты уверена в этом? — прошептала Алекс. Санни обхватила рукой ее затылок. — Кто вообще в чем-то уверен?
Она потянула Алекс вниз, и Санни закрыла глаза, когда они поцеловались: губы, языки, теплое дыхание, пальцы в волосах, переплетенные ноги, шатер приятно закружился, а снаружи журчал смех...
И тут Санни вырвалась и облевала весь пол.
ЧАСТЬ IV Пламя Святой Наталии
Конец пути
— Он большой, — сказала Алекс.
В предрассветной тьме далекая булавочная игла Пламени Святой Наталии казалась плывущей над горизонтом, словно чересчур яркая звезда. Теперь же, когда солнце золотом пролилось из-за восточных гор, а их пузатый корабль тяжело переваливался на волнах к своей конечной остановке, загадка прояснилась.
— Он и правда большой, — сказал брат Диас.
Столп Трои был настолько колоссальным, что походил не столько на здание, сколько на часть ландшафта. Гора каменной кладки в форме пня, торчащая из моря; шапка зелени на самой вершине, где росли знаменитые Висячие Сады, и шпили меньших башен, вздымающиеся еще выше, словно зубцы короны.
— Он, блядь, необъятный, — сказала Вигга.
И какой-то гений решил, что посадить править им такой кусок дерьма, как Алекс — отличная идея. Она надавила на свой бурлящий живот, словно надеясь выдавить из него нервозность. Она всегда знала, что это безумная затея, но предполагала, что рано или поздно все остальные тоже это поймут и придумают идею получше. А потом они все вместе от души посмеются. Помните ту дурочку с повадками хорька, которую мы собирались сделать Императрицей? О чем мы только думали?
Но вот она здесь, вот-вот прибудет в Трою, и никто не смеется. Уж точно не она.
— В жизни так много вещей... — На лице Бальтазара застыло странно мальчишеское выражение чуда, пока он наблюдал, как солнце встает над городом. — Которые каким-то образом приобрели раздутую и незаслуженную репутацию... — Вроде третьего лучшего некроманта Европы? — поинтересовалась Батист.
Третий лучший некромант Европы издал многострадальный вздох. — ...но Столп Трои явно не из их числа. Реликт более великой эпохи, в тени которого наша кажется лишь мелкой сноской. — Он сузил глаза, глядя на Алекс. — Кто его построил?