Дьяволы (The Devils)

— Ну... — По виду брата Диаса можно было с уверенностью сказать, что он задумывается над этим вопросом впервые. — Если предположить, что герцог Михаил добрался до Святого Города, и если предположить, что он оправился от ран, и если предположить, что кардинал Жижка обеспечила ему корабль, то вполне возможно... что он уже в Трое?

Алекс это совершенно не успокоило. — Как-то слишком много «если предположить». — Он может быть со своей подругой, как там ее звали? — Леди Севера? — пробормотала Алекс. — Именно! Готовятся к твоему прибытию! — Брат Диас снова взмахнул бутылкой. — Может, нас будут ждать ликующие толпы! Разве надежда не важнейшая из Двенадцати Добродетелей? Та, из которой... проистекают все остальные?

— Может быть. — Алекс выглядела обеспокоенной больше, чем когда-либо. — Не могу сказать, что она когда-либо приносила мне много пользы...

— Слышите? — Санни посмотрела в сторону кустов, как раз вовремя, чтобы увидеть, как они затряслись и зашуршали. Якоб резко обернулся, со стоном вырвавшись из-под иглы Батист, и потянулся за мечом, но лишь уронил его. Брат Диас поднял бутылку так, словно собирался ее швырнуть, Санни с шумом втянула воздух, чтобы стать невидимой, но на полпути рыгнула и в итоге просто виновато натянула плащ до самого подбородка.

Из теней выросла огромная фигура и кривоногой походкой вывалилась на свет. Фигура, закутанная в грубое грязное одеяло. Одеяло, которое теперь откинулось, открыв копну черных волос, спутанных с грязью, листьями и ветками, и лицо с резкими чертами, то тут, то там испещренное татуированными предупреждениями.

— Вигга! — Санни издала лающий смешок. — Ты вернулась!

Вигга прищурилась. — У вас вино? — И она выхватила наполовину пустую бутылку из руки Санни. — В прошлый раз, когда ты пила вино, ты потеряла свое достоинство.

— Я в порядке. Посмотри, в каком я порядке. — Санни вскинула руку, но забыла, что она под плащом, и немного в нем запуталась. — Да и какой вообще толк от достоинства? Его можно обнять, когда тебе одиноко?

— Нельзя. — Вигга запрокинула бутылку и начала глотать; ее кадык ходил ходуном. Санни не была уверена, то ли она сама в волнении схватила Алекс за руку, то ли Алекс схватила ее, но она поняла, что сейчас они держатся за руки под плащом мертвого ангела, и ей совершенно не хотелось отпускать.

— Погодите. — Вигга остановилась, чтобы оглядеть собравшихся у костра. Якоб, раздетый по пояс, Батист с иголкой и ниткой, Бальтазар с бутылкой в руке и, наконец, барон Рикард, на которого она посмотрела с некоторым отвращением. — Эта компашка была здесь, когда я уходила?

— Мы ворвались в бой. — Якоб, который наконец-то нащупал свой меч, теперь снова отбросил его. — В тот момент это казалось хорошей идеей.

— Что ж, я рада, что вы это сделали, — сказала Алекс. — А что насчет Датчанина? Ты его убила?

Вигга высосала бутылку досуха и швырнула ее в те самые кусты, из которых вышла. — Не убила.

— Хм. — Бальтазар вскинул брови. — Очень на тебя не похоже — кого-то не убить.

— Мы спаривались, — с гордостью заявила Вигга, вырвала бутылку из руки Бальтазара, сделала долгий глоток, затем рыгнула и вытерла рот. — Как лесные звери. Об этом сложат песни.

Барон Рикард вздохнул. — И что же это за песни?

— Полнолуние и всё такое. — Вигга неопределенно махнула рукой в небо. — Я бы не смогла остановиться, даже если бы захотела. — Надо полагать, ты и не захотела. — Почти жалею, что не захотела. — Вигга осторожно присела на бревно, поморщилась, повернулась сначала в одну сторону, затем в другую. — Такое чувство, будто я трахнула колокольню Святого Стефана.

Батист слегка прищурилась. — Образ, который теперь навсегда застрянет у меня в голове. — Впрочем, я в долгу не осталась! — Кто бы сомневался? — Он похромает обратно в свою ебаную Данию, чтобы засунуть хер в ледник. — Батист поморщилась. — И в еще один. — Ты бы мной гордился, Якоб! Старый рыцарь обдумал это мгновение. — Правда?

— А что сталось с тем ушлепком Саввой? — У него были крылья, — сказала Алекс, глядя в костер.

Вигга замерла с бутылкой на полпути ко рту. — А. Отсюда и плащ. Наверняка тяжело найти подходящий размер. — И она чопорно поправила свое грязное одеяло на плечах. — Мне знакомо это чувство. И что, он мог летать?

— Недостаточно хорошо, чтобы избежать падения в чумную яму вместе с легионом давно умерших. Вигга задумчиво кивнула. — Хм. — И она подняла бутылку, салютуя Бальтазару, а тот в ответ коротко кивнул, словно два профессионала, признающие качество работы друг друга.

— Да чтоб тебя! — прошипел Якоб, дернувшись на табурете, когда Батист снова ткнула его в спину. — Тебе бы не помешало вот этого. — Вигга подняла бутылку на свет. — Плохого вина не бывает, но это вино — хорошее. Оно притупит боль. — Он не хочет, чтобы боль притуплялась, — сказала Санни. — Он любит боль.

— Я дал... — проворчал Якоб, вцепившись в свой табурет скрюченными пальцами, — ...обет трезвости. Вигга вскинула брови. — Жизнь слишком коротка, чтобы связывать себя чем-то навсегда. — Твоя жизнь слишком коротка? — фыркнул Якоб. — Ну что ж, я за тебя безмерно, блядь, рад — гах!

— Так чем вы тут занимались? — спросила Вигга. — Обычные дела, — ответила Батист, стягивая края раны Якоба и снова протыкая их иглой. — Немного разграбления могил, недолго посидели в тюрьме у старого друга, посетили мирные переговоры. Бальтазар призвал Герцога Ада... — Она отрезала кинжалом последний кусок нити и откинулась назад. — Затем еще один последний рубеж, землетрясения, крылатый мудак, чумная яма. Готово.

— Спасибо, — буркнул Якоб, натягивая чистую рубашку. Она, должно быть, принадлежала Савве: воротник и манжеты были щедро расшиты золотой нитью, отчего он стал похож на богатого вдовца, твердо вознамерившегося снова выйти на брачный рынок.

— У вас каждая миссия... — Алекс неопределенно обвела рукой всё вокруг и ничего конкретно, — ...такая?

Барон Рикард счастливо посмотрел на ночное небо. — Миссии, поручаемые Часовне Святой Целесообразности, подобны членам ее паствы — каждая ужасна по-своему, совершенно по-особенному.

— Все могло быть гораздо хуже, — сказала Санни. Все посмотрели на нее, и она задалась вопросом, не пьяна ли она. — Я имею в виду... мы все живы и снова вместе.

— Аллилуйя, — проворчал Бальтазар, чье упоение собственным некромантским триумфом не продлилось и дня. — Мы по-прежнему торчим в глуши ради самой маловероятной Императрицы в мире, без обид... — Абсолютно справедливо, — сказала Алекс. — ...по велению десятилетнего Понтифика, — он махнул в сторону брата Диаса, — под командованием самого некомпетентного монаха в Небесном Дворце...

— Не смей так с ним разговаривать! — прорычала Вигга. — Он хороший человек! Честный человек, смелый человек и превосходный любовник! На удивление дерзкий и напористый...

— Погодите... — Выражение удивления на лице Бальтазара сменилось растерянностью. — Что? — Ой. — Вигга моргнула. — Дерьмо. — Серьезно? — Якоб из Торна сжал переносицу двумя пальцами. — Опять? — Когда... — Бальтазар переводил взгляд с монаха на вервольфа и обратно, — ...где... как...?

Брат Диас выглядел так, словно у него болят зубы. — Можем мы... поговорить о чем-нибудь другом?

— Ты годами иллюминируешь манускрипты, — сказала Батист, стаскивая один сапог, — и поешь гимны, и ухаживаешь за монастырскими садами, но всё, о чем люди хотят говорить — это тот единственный раз, когда ты трахнул вервольфа.

— Трижды, — поправила Вигга. — На самом деле.

— Один раз можно считать оплошностью, — произнес барон Рикард тоном проповедника, — но трижды уже начинает смахивать на преднамеренный грех!