Дьяволы (The Devils)

Кардинал Бок уже шагала через все это колдовское великолепие пола, мимо очень нервного клерка, сидящего за переносным конторским столиком, к бритоголовой жрице почти в самом центре; та стояла на коленях с раскрытой книгой на сгибе руки, одержимо натирая пол тряпкой, затем дышала на него и натирала снова.

— Чудесно, — пробормотала Бок. — Чудесно, чудесно, хорошо-хорошо-хорошо... печати трижды проверены? Жрица торопливо поднялась, пряча тряпку. — И трижды перепроверены, Ваше Высокопреосвященство. — И она протянула Бок какой-то кристалл на рукоятке.

— Жаровни полны, на случай еще одного инцидента? — В этот раз они мимо нас не проскользнут, Ваше Высокопреосвященство.

Бок прищурила один глаз, оглядывая комнату через кристалл. — Эти ублюдки вечно ковыряются в швах, не забывайте. Вечно. Бритоголовая сглотнула. Она сбривала и брови тоже, заметила Алекс. — Как такое можно забыть, Ваше Высокопреосвященство?

— Хорошо, чудесно, превосходно. — Кардинал Бок поманила Алекс к себе. — А теперь не волнуйся, здесь не бывает неправильных ответов. Алекс попыталась улыбнуться. По ее опыту, неправильные ответы были всегда, и она, скорее всего, очень скоро начнет их выдавать.

— Одно правило, прежде чем мы начнем... — Бок взяла ее за плечи и продвинула на несколько шагов вперед, затем на дюйм-другой назад, пока не осталась довольна. — Оставайся внутри круга. — Алекс проследила за ее взглядом и увидела, что ее весьма симпатичные одолженные туфли стоят внутри латунного круга в самом центре пола. — Оставайся внутри круга, все время. — Бок попятилась назад, к жрице с книгой, жестом подзывая герцога Михаила. — И если бы вы присоединились ко мне здесь, Ваша Светлость, нам нужно находиться к югу от эпицентра, разумеется. Не волнуйся ни капельки... как ее там звали? — Алекс, — сказал герцог Михаил. — Не волнуйся ни капельки, Алекс, все это абсолютно стандартная процедура. Хотя стандарты по-прежнему подразумевают колоссальные риски, разумеется, мы все прекрасно осведомлены о рисках... Алекс сглотнула. — Эм... — Просто оставайся внутри круга. Что бы ни случилось. Можете вносить их!

Две двери на противоположных концах зала распахнулись, и внутрь вшаркали две команды по четверо стражников; каждая несла кресло на жердях. Алекс показалось, что девять монахов вдоль стен начали потеть еще сильнее, молиться еще усерднее и выглядеть более измученными, чем когда-либо.

В креслах, облаченные в белые рубахи, с повязками на глазах и закованными в цепи запястьями и лодыжками, сидели два человека. Один, как ей показалось, был мужчиной, другая — женщиной, хотя сказать наверняка было трудно — настолько они были истощены: кожа да кости, причем кожа явно нездоровая, со струпьями вокруг иссохших губ. Они обмякли, как тряпичные куклы; их головы безвольно болтались, слегка подпрыгивая в такт движению кресел. Они выглядели как трупы бедняков. С подобными вещами она находилась рядом куда чаще, чем ей того хотелось бы. Тем, чем она сама была близка стать куда чаще, чем ей того хотелось бы.

Стражники опустили кресла по обе стороны от Алекс и поспешно отступили. Словно они только что принесли две бочки с маслом, а Алекс была искрой. Восемь прожженных ветеранов — и все выглядели до смерти напуганными.

— Эм... — пробормотала Алекс, оглядываясь в поисках выхода. Но, вы же понимаете. Замки-то снаружи. — Начинайте, — велела Бок.

Цепи лязгнули: слепой мужчина и женщина одновременно рванулись вперед в своих креслах и вцепились в руки Алекс. Она вздрогнула, едва не отшатнулась, но тут же вспомнила, что может выйти за пределы круга, и замерла на месте.

Женщина заговорила звенящим голосом: — Я вижу эльфов! — Эльфы идут! — завыл мужчина. — Их слепые, безумные, голодные боги грядут! — Боже, спаси нас, эльфы идут! — завизжала женщина, до боли сжимая руку Алекс. — Голодные, голодные, голодные, смеющиеся.

Алекс дико уставилась на Бок, но старуха лишь отмахнулась. — Не волнуйся. Они всегда так говорят. — И это что, хороший знак? — пискнула Алекс. Бок подцепила пальцем край своей багровой шапочки, чтобы почесать макушку. — В долгосрочной перспективе это определенно повод для беспокойства, но на данный момент...

— Я вижу великое строение! — Женщина дернулась, ее голова заметалась из стороны в сторону. — Древнее строение со строениями поверх него со строениями вокруг него ноги в море голова в облаках я вижу реки в небесах сады в небе.

— Столп Трои, — сказала кардинал Бок, многозначительно переглянувшись с герцогом Михаилом. Ее жрица вытащила из-за уха огрызок карандаша и яростно строчила в книге.

— Я вижу испытание, — прошептал мужчина сухим, шелестящим хрипом, — я вижу тесты и проверки. Алекс это не слишком понравилось. Впрочем, даже заговори эти высохшие призраки о пирожных, это все равно прозвучало бы зловеще.

— Башня высокая башня высочайшая из башен и там горит свет свет чтобы вести верных ложный свет истинный свет отраженный свет. Кардинал Бок выпрямилась, напряженно прищурив глаза, словно старатель, просеивающий гравий в поисках золота.

— Охота внутри охота снаружи кривая тропа по суше и по морю. — Я вижу зубы, — сказал мужчина. — Я вижу зубы, — сказала женщина.

Здесь что, становилось жарче? Алекс прошиб пот. — Я вижу монаха и рыцаря и расписного волка я вижу смерть и не смерть я вижу кровь я вижу круг. — Я вижу колесо.

— Я вижу пламя! — гавкнула женщина, заставив Алекс подпрыгнуть. — Я вижу огонь я вижу огонь я вижу очищающий огонь я вижу огонь в ее конце.

— Я вижу огонь в ее начале, — мягко произнес мужчина; его едва можно было расслышать за молитвами монахов, которые шептали все громче и громче. — Огонь в ее начале. — Бок и герцог Михаил снова переглянулись. — Рожденная в пламени...

— Пирогенетос... — И герцог Михаил начал улыбаться.

— Эльфы! — завыл мужчина, сжимая руку Алекс еще сильнее. Господи, его руки горели. Ей пришлось закусить губу. Его повязка на глазах задымилась, поверх глаз расползлись два бурых обугленных пятна. — Эльфы идут!

— Довольно! — рявкнула Бок; пальцы Оракулов тотчас обмякли и разжались, их лица расслабились, головы откинулись назад, и они снова превратились в два истощенных трупа. Послушники бросились вперед с ведрами и плеснули воду на пол: там, где она коснулась металла, в воздух с шипением поднялся пар. Бритоголовая жрица сверилась с чем-то, похожим на компас, сделала еще одну пометку в книге, с облегчением выдохнула, надув щеки, и кивнула Бок.

— Хорошо, хорошо! — Ее Высокопреосвященство задумчиво уставилась в далекий потолок. — Прекрасно... итак... в сей день, двадцать первого числа месяца Верности... — Перо клерка заскрипело по бумаге. — Я, кардинал Бок, будучи признанной в здравом уме, не оскверненная Черным Искусством или демоническими силами, и так далее, и так далее, подтверждаю, что кандидатка прошла освидетельствование в очищенной бледной палате под девятью печатями парными Оракулами Небесного Хора. Проклятье! — крикнула она. — Как, бишь, ее звали? — Алекс, — сказал герцог Михаил. — Теперь можешь выйти из круга, Алекс, мы закончили!

Алекс попятилась от обмякших Оракулов, нервно потирая руки; ее пальцы все еще были розовыми и покалывали от жара их прикосновений. — Ты молодец. — Герцог Михаил улыбался, сжимая ее плечо. — Я просто стояла там. — Это девять десятых того, что делает Императрица. — И он повел ее через гулкий зал к конторке.

— Что такое Пирогенетос? — прошептала она. — Титул, даруемый королевским детям, рожденным в Императорской Опочивальне, высоко в Фаросе Трои, прямо под Пламенем Святой Наталии. Только Императрицам и первенцам Императриц дозволено рожать там. Это высший знак законности происхождения.