Дьяволы (The Devils)

Савватий ухмыльнулся, с фонтаном крови выдергивая копье, и повернулся к алтарю. — Выходи, кузина... — пропел он.

Алекс сжала нож за спиной, рука вспотела на рукояти. Она начала вставать, готовясь выдавить слезу. Выглядеть слабой. Заставить их потерять бдительность, подпустить поближе. А потом — живот, пах, горло, со всей яростью, на какую она способна...

— Я сказал, что это больновато... — раздался голос из-за спины Савватия. Якоб стоял на одном колене, рубаха пропиталась кровью вокруг дыры от копья. Он сплюнул кровь, затем, опираясь на меч, медленно поднялся. — Но я не сказал, что мы закончили.

— Никогда еще не ловил таких, как ты. — Ловец Человеков (или уже Ловец Эльфов) дыхнул на Санни таким перегаром, что ее мнение о нем пробило очередное дно. — Думаю, за тебя отвалят хорошую цену... — У меня есть предложение, — раздался голос.

Охотник резко обернулся, вскинув копье, быстрый, как скорпион с жалом.

Барон Рикард прислонился к стене. Голова откинута, глаза закрыты, полоска солнечного света падает прямо на его улыбку. Он выглядел на десяток лет моложе, чем когда Санни видела его в последний раз. Чуть седины в аккуратно подстриженной бородке. Изысканный намек на гусиные лапки в уголках глаз. Но это был мужчина в самом расцвете сил. Он повернул голову к ним с выражением отстраненного, слегка меланхоличного веселья, словно ничто здесь не требовало особой спешки.

— Я дам тебе твою жизнь в обмен на нее, — сказал он.

— Мою жизнь? — Ловец Человеков начал кружить, высоко подняв копье, а рука за спиной скользнула к поясу. Наверное, Санни стоило бы попытаться выпутаться из сети, но она так устала, так все болело, и она столько усилий приложила за последнее время, что решила: пусть вампир хоть раз оторвет свою задницу.

Барон оттолкнулся от стены, его красивое лицо скрылось из полоски света, уйдя в тень. Темные глаза блеснули, когда он небрежно шагнул вперед. — Мне кажется, это чертовски выгодная сделка, но, признаться, у меня никогда не хватало терпения на...

Ловец выхватил из-за спины еще одну сеть и бросил ее одним движением. Она развернулась в воздухе; медные грузики по краям превратили ее во вращающийся круг.

— ...торги. — Барон Рикард просто стоял, пока сеть опускалась на него. Сквозь веревки, упавшие на его лицо, Санни увидела, как он вздохнул. — Значит... это «нет»?

Ловец Человеков победно загоготал и сделал выпад. Зубчатые лезвия копья вонзились в грудь барона — или вонзились бы, не превратись он в то же мгновение в облако черного дыма. Сеть резко осела, зацепилась за один из зубцов копья и безвольно повисла.

— Какого чер... Дым закружился, зазмеился по спирали, подгоняемый невидимым ветром. Сформировал щупальца, которые потекли к Ловцу, обвиваясь вокруг него. Тот отчаянно замахал оружием, но как, блядь, драться с туманом с помощью копья? Дым окутал его, обнял со спины и внезапно снова стал бароном.

— И кто теперь Ловец Человеков? — Улыбка у него была очень белой и очень широкой, а глаза — очень черными и очень пустыми. Охотник задергался, но хотя он был куда крупнее, руки барона даже не дрогнули. — Я бросал вызов Богу и его ангелам, — прошипел он. — Я купался в крови и шел по колено в золоте. Короли... пресмыкались... у моих ног. И ты правда думаешь... что можешь пырнуть меня вилкой?

Он раздался вширь, поднялся; черные волосы зашевелились, будто от ветра, шея выгнулась, как тело змеи, испещренная древом пульсирующих вен. Рот раскрылся — слишком широко, потом еще шире, ощетинившись невозможным легионом сверкающих зубов. Санни зажмурилась и отвернулась.

Она услышала крик, который тут же захлебнулся, перейдя в скулящий, экстатический стон вперемешку с тошнотворным чавканьем и хлюпаньем. Когда она рискнула открыть глаза, Ловец Человеков лежал на земле безвольным кулем. Глаза ввалились, щеки запали, следы зубов на шее зияли сухой краснотой.

— О-о-о-о, — промурлыкал барон, трепеща веками и стирая кровь со щек, — пьянящий нектар... — Он облизывал кончики пальцев, как ребенок, слизывающий последние крошки сладостей. Глаза его резко распахнулись — темные, как зияющая могила, пустые, как глаза крадущейся кошки. Синие губы дернулись, обнажив клыки, и на мгновение Санни показалось, что она заглянула в самую бездну ада.

А затем он улыбнулся. Улыбка была настолько ослепительной, что даже она — Санни, которой было плевать на людей, на мужиков, на вампиров и уж тем более на тех, чьи рожи перемазаны кровью, — почувствовала легкий, щемящий укол влечения. Подумала о том, каково было бы ощутить эти белые руки на себе. Каково было бы почувствовать эти белые зубы в своей плоти. И подумала: а может, самые страшные монстры всегда были среди них, всегда были частью их самих.

— От ловцов человеков не стоит ждать хороших манер. А от ловцов эльфов, видимо, и подавно. — Она никогда не видела барона таким молодым, и даже сквозь облегчение это вызывало легкую тревогу. Он грациозно поклонился, прядь иссиня-черных волос упала на лицо, и Санни стало жаль, что такая красота скрыта даже на секунду. — Но за собственное нарушение этикета я могу лишь принести извинения.

— Извинения приняты. — Санни подняла руки, с которых свисали куски сети. — А теперь не мог бы ты, мать твою, вытащить меня из этой дерьмовой сети?

Савватий всего секунду таращился на Якоба — проткнутого, но все еще живого. А затем, что вполне объяснимо, решил, что с него хватит. — Убить их всех! — завизжал он, нервно хлопая крыльями и пятясь назад.

Алекс услышала звон тетивы, пригнулась, когда стрела отскочила от угла алтаря и со свистом пронеслась мимо уха. Охотники подбирались ближе. Один уже добрался до колонны в десяти шагах.

— Да блядь, — простонал Якоб, когда болт вонзился ему в бедро. Он сделал неверный шаг и рухнул. Брат Диас поймал его за запястье, Алекс поддержала за спину, и с общим кряхтением они перекатили его, растянувшись за алтарем. В стену ударил град земли, осколки камня отскочили от края и улетели в долгую пропасть.

— Эта проклятая аэромантка! — Бальтазар попятился, закрыв голову руками. — Она сдует нас со скалы! — Я... — прорычала Батист, наконец-то натягивая тетиву арбалета на зацеп. — Так... — Она вложила болт, перекатилась на колени и одним плавным движением вскинула приклад к плечу. — Не думаю.

Она спустила курок. Раздался громкий хлесткий звук. Алекс приподнялась, выглядывая из-за камня, и увидела, как чародейка со стеклянной цепью отшатнулась. Покачнулась. Моргнула. Алекс поняла, что болт торчит у нее прямо между глаз. Она рухнула на землю.

— Нет! — истошно закричала ее сестра. Губы скривились в бешеном оскале. Кулаки яростно сжались. Глаза яростно сузились, когда она посмотрела на алтарь. — О Господи, — пробормотала Алекс, глядя, как вокруг робы женщины начинает закручиваться пыль.

Земля задрожала. Несколько каменных плит вздыбились. С верхушек высоких стен посыпались куски кладки. Алекс отшатнулась, вжавшись между остальными, плечо к плечу, и увидела, как пара потрескавшихся плит на краю обрыва затряслась, оторвалась и рухнула вниз.

— Ты пристрелила не ту чародейку! — взвыл Бальтазар. — Эта проклятая геомантка разнесет тут все в щепки! — Это была твоя гребаная идея! — огрызнулась Батист, отшвырнув разряженный арбалет. — Если б только у нас был свой маг! — Волшебник! — почти закричал он ей в ответ. — Но для работы мне нужны трупы!

Савватий отчаянно махал крыльями, чтобы удержать равновесие, и что-то орал чародейке, но та стояла над телом сестры и не обращала на него ни малейшего внимания. Земля тряслась так сильно, что стрелять стало невозможно, и охотники в панике искали укрытие. Один прикрыл голову щитом от сыплющихся камней. С одной стороны — стрелы перестали лететь. С другой — казалось, вся задняя половина церкви вот-вот рухнет со скалы, и они вместе с ней.